Глава 24

Эмма Следующие две недели пролетели быстро. В воздухе витала какая-то обреченность, но я старалась гнать от себя это чувство. Я убедила себя, что это мое подсознание, мои страхи. Я и сама в это поверила. Почти. Между мной и Назаром все было, как обычно. Просто я прижималась к нему чуточку сильнее, дольше не выпускала из своих объятий и запоминала каждую деталь. Я часто слышала мнение, что первая любовь редко бывает удачной. Чаще всего люди расстаются. Мы все растем, развиваемся, у нас меняются интересы. Это нормально. Это жизнь. И для меня было так странно, что некоторые страдают по любви годами. Я не понимала почему. Мне казалось, что, наоборот, надо с теплотой вспоминать все, что между вами было, и двигаться дальше, совершенствоваться. А сейчас… Сейчас мне кажется, по Назару я не просто буду страдать, я буду убиваться. Мне страшно даже думать, что мы разойдемся. Я изначально знала, что у нас не навсегда, но… Боже. Мы лежим в кровати после секса, наслаждаемся тишиной и близостью. Мне кажется, я запомнила каждый миллиметр его тела, знаю наизусть каждый шрам и отметину. Я вожу пальцами по его ладони. Мне нравится, что он никогда не отталкивает меня, не грубит и не противится нежности, которая прет из меня через край. Мне всегда так хочется сказать, что я люблю его. Но я не позволяю себе это удовольствие. Знаю, что нельзя. Проводу по его мизинцу и чувствую на подушечке какой-то старый загрубевший шрам. Я никогда не спрашивала, как он его получил. – Откуда этот шрам? – тихо спрашиваю. Назар поворачивает голову ко мне, разглядывает. – Мы с друзьями залезли в заброшенный дом и я порезался о стекло. Пацаном совсем был. Никакой крутой истории, – криво улыбается. У меня в голове что-то щелкает. Я перелезаю через Вайля и тянусь к его ножу. Он наблюдает за мной со смешинками в глазах. Ему совсем не страшно, что я могу перерезать ему горло. Мне кажется, он бы хотел посмотреть на мои попытки. Пока не передумала, втыкаю острый кончик лезвия в свой мизинец и прокручиваю. Чувствую острую вспышку боли. – Ты что творишь? – Назар ловко отбирает у меня нож и давит на мизинец, останавливая кровь. А я счастливо смеюсь. – Ты слышал когда-нибудь про “шрамы настоящей любви”? – спрашиваю я. Назар смотрит на меня так, словно взвешивает: вызвать мне скорую или отшлепать по заднице. – Расскажешь? – Говорят, у двух родственных душ есть одинаковые отметки. У суженых одинаковые шрамы, – смотрю в его глаза. – Теперь и у нас есть. – Родственные души, да? – А как иначе, – беру другую его ладонь и прикладываю ее к центру своей души. – Это только для тебя, – говорю тихо. Чувствую как под его ладонью сердце сбоит и сбивается с ритма. Он знает. Прекрасно знает, какие чувства вызывает во мне. Не может не знать. Это и слепому понятно. Я по уши в него. Глаза Назара темнеют, и он снова опрокидывает меня на кровать. Ставит на колени в совершенно бесстыдную позу. А я и не думаю закрываться. Не перед ним. Наоборот, в пояснице прогибаюсь, выставляю себя в более выигрышном ракурсе. – Сумасшедшая, – рычит и заполняет собой одним мощным толчком… * * *Я поняла, что что-то не так, сразу. В последние дни Назара все чаще не бывало дома, а вокруг было какое-то странное возбуждение. Я пыталась узнать у Данияра, в чем дело, но он от меня лишь отмахивался. Ника тоже была не в курсе. Ее вообще вчера вывезли из страны. В голове столько мыслей, столько сценариев того, что могло произойти. Но в глубине души я знала. Поздно ночью я на цыпочках пробралась в кабинет Назара. Он сидел за столом и просматривал какие-то документы. Я скрестила руки на груди и прислонилась головой к дверному косяку, просто любовалась мужчиной. Он почувствовал мой взгляд, вскинул голову, глядя на меня. Зигзагами пробежался по моему телу. Сцепились взглядами. – Вы нашли его? – спросила тихо. Назар помолчал. А я боялась дышать в это время. – Да, – ответил спокойно. Внутри меня все оборвалось. Отца нашли. Я знала, что это произойдет. Я пыталась подготовиться к этому. Но как? – А мама? С ней что? – прохрипела я. Вайль откладывает бумаги и смотрит на меня с прищуром. – Ее с ним не было. Я шумно выдыхаю. Слава богу. – Знаешь, где она? – Нет, – тут же отвечаю. Назар криво улыбается. – Допустим, я тебе поверил. Я догадываюсь, куда отец мог отослать маму. Но я никогда не скажу об этом Назару. – Что… Что будет дальше? – Тебе лучше не знать. Я киваю, понимаю, что он прав. Я не хочу об этом знать. – Вы его убьете? – Эмма, – устало произносит. – Не задавай вопросы, на которые ты не хочешь знать ответы. Я вздрагиваю всем телом, когда нутро пронзает мысль, что скоро я потеряю отца. Каким бы жестоким ублюдком по отношению ко мне он ни был в последнее время, я знаю, что он любит меня по-своему, как умеет. – А мама? Вы оставите ее в покое? – Я тебе уже говорил, что молодняк не остановится. Это дело чести. – Преследовать невинную женщину? – Она двадцать лет была с твоим отцом, она точно не невинная. – А вы кто? Судьи? Вам решать, кто виновен, а кто нет? – Хватит, цаца. Иди лучше сюда, – встает и протягивает мне ладонь. Я подхожу к нему, он прижимает меня к себе и начинает раскачиваться. Мы… Танцуем. В кабинете тишина, слышен лишь стук наших сердец. Я обнимаю Назара крепко-крепко, отчаянно. Утыкаюсь лицом в его шею, не могу надышаться. Мы оба знаем, что это конец. – Не убивай его, – шепчу через время. – Не делай этого с нами. Пожалуйста, Назар. Ты можешь. Если я хоть что-то для тебя значу. Не убивай… – умоляю я. Слезы размывают зрение, а за ребрами печет и что-то трескается. – Пока он жив, ты не будешь в безопасности. Твоя безопасность в приоритете. – Я не буду в безопасности без тебя, – мой голос ломается. Я отхожу на шаг от мужчины, он не удерживает. И тут в голову приходит совершенно сумасшедшая мысль. – Женись на мне, – говорю я. – Пожалуйста. И тогда все будет хорошо! Мы будем вместе! Смотрит, улыбается печально. И я понимаю, что не женится. Не потому что не хочет, а потому что моя безопасность в приоритете. Меня скручивает от боли. Я становлюсь на колени, моя гордость растоптана. Я сама превратилась в пыль. Тянусь к его рукам, сжимаю, что есть силы. – Пожалуйста, Назар. Умоляю, – захлебываюсь рыданиями. А он… Он просто уходит. Оставляет меня корчиться в агонии на полу. Я не помню, как вернулась в комнату и легла на кровать. Я всю ночь не сомкнула глаз, пялилась в темный потолок. Я не встала с кровати ни утром, ни днем, ни вечером. А когда Назар вернулся и зашел, то я отвернулась к стене. Все кончено. Он убил отца.