Глава 25

Эмма Прошло семнадцать дней, как моего отца не стало. Мне всегда казалось, что горе – очень громкое, надрывное, саднящее. Но сейчас я поняла, что оно тихое и разъедающее душу изнутри. Со мной никто не говорил о том, что случилось. Но я ловила на себе взгляды и ухмылки, до меня долетали слова о том, каким пыткам отец подвергался. А я… Я переносила все стоически. Слез не было. Только огромная черная дыра в том месте, где раньше билось сердце. Потерять родителя – больно. Невыносимо. Так больно, что дышать забываешь. И в голове воспоминания о том, каким хорошим папой был Димитрий Цилис, несмотря ни на что. Он любил меня. Я чувствовала эту любовь. Можно сказать, что я росла в любви и ласке. Я была самым желанным ребенком на свете. Назар… С ним все сложно. После того, как он убил моего отца, он ни разу ко мне не прикоснулся. По пальцам можно пересчитать, сколько слов мы сказали друг другу. Он каждый вечер возвращался в комнату, а я отворачивалась к стене. Я слышала, как он засыпал, а сама продолжала смотреть в темноту. Я вышла из душа, куталась в халат, а Вайль сидел на кровати, широко расставив ноги, положив на них локти. Смотрел на меня исподлобья, глазами зигзаги чертил по моему телу. Я схватилась за полы халата, чтобы чувствовать мнимую защиту. Смешно. Если он захочет, то силой возьмет. Ему никто не помешает, даже я. Несмотря на то, что мое сердце превратилось в черный камень, в нем все еще тлеет искорка, которая принадлежит Назару. И я себя за это ненавижу. – Я уезжаю на несколько дней, – говорит мужчина. Я просто киваю и подхожу к комоду, чтобы достать оттуда вещи. Ничего не спрашиваю, мне неинтересно. Уже нет. – Если что-то понадобится, говори Данияру. И снова молчание. Я полюбила тишину. Достала вещи и сжала их в руках, чтобы дрожь унять. Прохожу мимо, а он ловит за запястье. Вещи выпадают из руки. Я стою между его ног, а он обнимает меня за талию, обнимает так крепко, что ребра трещат. – Цаца моя, – хрипит. Я чувствую, как халат распахивается, а он колючим подбородком проезжается по нежной коже. Я вздрагиваю и стискиваю челюсти. Мне холодно, так холодно. Чувствую, как он целует мой живот, проходится языком, а по коже болезненные мурашки, которые впиваются в нутро, сковывают, раздирают изнутри. Стягивает халат с моих плеч, он падает к моим ногам, я остаюсь совершенно голой. Вайль целует так нежно, что хочется плакать. Смотрю в потолок, часто моргаю, стараюсь сдержать слезы. Лучше бы был грубым, а не пытал своей нежностью. – Эмма, девочка моя. Секунда, и я уже на кровати. А он забирается сверху на меня. Все происходит очень быстро. Раталкивает мои колени, а затем входит в меня одним мощным толчком. Я обнимаю его за шею, зажмуриваю глаза и греюсь. Он такой горячий, такой сильный и… безопасный. Я стараюсь запомнить, каково это – быть в тепле. Считаю толчки, слушаю его приглушенный шепот, обещания, которые мне совершенно не нужны. Впитываю в себя дрожь его оргазма. Назар кончает в меня. А потом сгребает в охапку, целует в висок. – Я приеду, и мы нормально поговорим. Я женюсь на тебе, ты же этого хотела. Только не наделай глупостей. Если бы я не чувствовала такое оцепенение и пустоту, я бы засмеялась. Я говорила о том, чего я хочу. Умоляла его не убивать отца. А сейчас… Сейчас я хочу, чтобы он оставил меня в покое. Как только Вайль отлипает от меня, я снова отворачиваюсь к стене. Слышу, как он шумно выдыхает и одевается, замирает на несколько секунд, а затем выходит, громко хлопая дверью. Я вздрагиваю, а потом накрываюсь с головой одеялом. Слезы катятся по щекам, душа снова кровоточит. Что же ты сделал с нами, Назар. * * *На следующий день я прошу Данияра отвезти меня в торговый центр. В один из самых крупных в городе. Мужчина кривится, ворчит, но просьбу исполняет. Я сажусь на заднее сиденье и смотрю в окно. Щеку жжет взгляд Яра, но я не реагирую, мне все равно. – Слушай, я понимаю твою скорбь, – говорит мужчина. – Но и ты пойми, твой отец был уродом. А у Назара не было другого выхода. Если бы он его не убил, то выставил бы себя слабаком. А в нашем мире слабость ровно смерти. Я же вижу, что ты втрескалась в Вайля. Тебе нужно мыслить иначе. Или он, или твой отец. Ты бы хотела, чтобы это Назар сейчас кормил червей? Я вздрагиваю от этой реплики. Конечно же, нет! Но я наивная дура, которая хотела верить в чудо. Я хотела, чтобы все остались живы. Но в жизни такого не бывает. Теперь я это поняла. Урок мне преподали самый жестокий. Я ничего не отвечаю. Мы паркуемся у торгового центра. У меня есть кредитная карта, которую оставил Назар. – Данияр, – тихо обращаюсь к мужчине. – Можешь дать наличку? Я слышала, что проблемы с интернетом, покупки по карте не всегда проходят. Я наступаю себе на горло, выталкивая из себя эти слова. Яр открывает бардачок и молча протягивает мне пачку денег крупными купюрами, я быстро засовываю их в сумку, которую одолжила у Ники в ее отсутствие. Мы долго бродим по торговому центру. Я набираю кучу ненужных вещей. За одни расплачиваюсь картой и отдаю Данияру. Другие оплачиваю наличкой и несу сама. Их совсем немного. Прошу мужчину остановиться у туалета. Захожу в женский, а Яр ждет у двери. В туалете уборщица. Я подхожу к ней и тихо говорю: – Здравствуйте. – Добрый день, – вскидывает голову женщина. – Вам помочь? – Да… – мнусь, на лице испуг. – За мной увязался какой-то мужчина. Он ходит за мной по пятам и говорит ужасные вещи. Можете… Можете позвать охрану, чтобы его увели? Мне страшно. Женщина в шоке смотрит на меня, но не отказывает. – Когда его уведут, можете сообщить? – я протягиваю руку и кладу крупную купюру ей в кармана. – Что вы, не надо! – она пытается достать деньги, но я сжимаю ее запястье. – Очень важно, чтобы его увели. Нужно много охраны. Она понятливо кивает. Женщина уходит, а я остаюсь ждать. Внутри нет волнения. В этот раз свой побег я продумала до мелочей. Даже заказала пять машин такси, чтобы не сразу поняли, на каком именно я уехала. Спустя десять минут женщина заходит в туалет и говорит, что парни из охраны его скрутили и кое-как увели. Я понимаю, что нужно действовать. Я заранее изучила план торгового центра и выхожу из ближайшего выхода. Сажусь в такси. Я сменила более десятка машин, ловила попутки, добралась до соседнего города, а оттуда электричкой, попуткой и снова электричкой. Заселилась в сомнительный отель, чтобы переждать ночь. Мыслей в голове практически не было, это и хорошо, мне нужна холодная голова. В отеле я приняла душ. Достаю из сумки ножницы и краску для волос и безжалостно отрезаю свои длинные рыжие локоны, а затем крашу волосы. Протерла запотевшее зеркало. Из него на меня смотрела незнакомка, с огромными голубыми глазами, каре и черными волосами. Я не знаю эту версию себя, но приятно познакомиться, Эммануэль. А с утра снова в дорогу. Я провела в пути три дня. Каждый раз вздрагивая и меняя маршруты. Назар сам меня учил. Машина останавливается у старого одноэтажного дома. Я расплачиваюсь и открываю калитку. Захожу сразу внутрь. Здесь затхло и пахнет сыростью. Вижу в дверном проеме хрупкую фигуру. Сумка выпадает из моих рук, мы спешим друг другу навстречу. Мы обнимаемся так крепко, что нечем дышать. Но пофиг. Я готова умереть в ее объятиях. Цепляемся друг за друга и плачем навзрыд. – Мамочка, родная. Мама… И холод, снова этот дикий холод.