Глава 37

Эмма Я кусаю губы, потому что-то слова как-то разом вылетели из головы. Я даже не знаю, уместны ли какие-то разговоры в нашей ситуации? Что тут вообще скажешь? – Давай зайдем? – предлагаю. На кухне оставаться не хочу, потому что воспоминания все еще очень яркие. Поэтому иду в гостиную, а Назар за мной. Его присутствие ощущается каждой клеточкой моего тела. Мужчина садится в кресло, а я остаюсь стоять. Мы смотрим друг на друга. И я четко понимаю, какая между нами пропасть. Изнутри печет. Столько невысказанных слов и претензий между нами. Словно не в два года, а в целую жизнь. Меня отбрасывает в прошлое. В самое начало. Боже, как же сильно я любила этого мужчину. Что бы он ни делал, я всегда находила оправдания. Он научил меня быть женщиной, чувствовать себя желанной. Мне так нравилось принадлежать ему. Тогда я думала, что лучше с ним, потому что без него я не смогу. Смогла. Было сложно, очень сложно. Каждодневная борьба с собой. И время ни хрена не вылечило. Кажется, даже хуже стало. Любовь и правда похожа на самую опасную зависимость. – Громко думаешь, цац, давай уже вслух, – говорит Вайль. Я шумно выдыхаю. – Что бы ты там себе не надумала, не усложняй. Мы вернемся домой, а там посмотрим, как все будет. Честно? Мне хотелось засмеяться. У Назара всегда все просто. Может, я и усложняю. Но сейчас речь не обо мне. У меня дети… У нас дети. – Давай все же усложним, – говорю я. – Для нас сейчас главное – безопасность детей. Меня больше ничего не интересует. Вижу, как Назар сжимает губы в тонкую линию, ему не нравится, к чему я веду. – Я обеспечу безопасность детей, – говорит тихо. – Закроешь в доме, как щенят? – Глупости не говори, – раздражается. – А как ты собираешься предоставить им безопасность? Назар, если узнают, что у тебя дети. твои враги… – я не договариваю предложение, потому что не могу, потому что сердце останавливается, стоит об этом подумать. – Никто не причинит им вреда. Я не допущу этого. – Я тебе верю, но… Я не могу так с ними поступить, понимаешь? У них сейчас нормальное детство. Они свободно гуляют, общаются с другими детьми, мне не надо каждый раз вздрагивать и бежать с ними в безопасное место. У меня было такое детство. Своим детям я хочу другого. – Трешку в захолустье, мужа-алкаша, который будет трахать раз в месяц, если встанет, и жить от зарплаты до зарплаты? – хмыкает. А я начинаю злиться. Он говорит таким тоном, словно я говорю ему смешные вещи. – По-твоему, кроме алкаша я никого не могу найти? – говорю со злостью. – Знаешь, есть варианты и получше. Поверь, мне предлагали, – колю его словами. Его глаза опасно вспыхивают. – Ладно, – говорю примирительно. – Наш разговор свернул не туда. Я вообще не об этом… – Два еб*ных года я искал тебя, цаца. Я не мог действовать открыто, потому что на тебя бы сразу объявили охоту. Ты даже представить себе не можешь, сколько людей тебя ищут. Я знал, что тебе помог Байсаров, сама бы ты никогда ничего подобного не провернула. Я даже пытал его, но он не раскололся. Я в шоке смотрю на него. Он… Пытал Равиля? Чего? – Боже, ты с ума сошел? Что значит пытал? Что с Равилем? – спрашиваю трясущимся от эмоций голосом. – Я приехал, а тебя нигде нет, – продолжает, словно не слышит, что я ему говорю. – Я чуть Данияра не убил, что тот упустил тебя. Но я даже не думал, что тебе настолько плохо со мной было. Ты раз за разом отца выбирала, что бы он не сделал, всегда он. Думал, что в итоге меня выберешь. Я тебе не врал. Изначально сказал, что Цилис – труп. Я даже не стал его пытать, быстро расправился, – криво улыбается. – Я тебе написала письмо… Я не могла остаться… – Письмо, – хмыкает. – Я, блть, планы строил на нас. А ты ушла. Беременная. – Я когда узнала, что беременная, тебе позвонила, но мама… – Хватил, Эммануэль. Я не хочу слышать этот детский лепет. Между нами все было по-взрослому, ты – взрослая самостоятельная личность. Ты не должна думать о маме и папе, ты должна о себе думать, о своих чувствах и желаниях! Ты мне про любовь, а сама нож в спину. Неужели я настолько х*евый, что ты скрыла детей! ДЕТЕЙ! А если бы не случайность? Я бы и не знал о них. – Ты сам говорил, что не хочешь… Ты сам сказал, чтобы я предохранялась! Потому что у меня вся жизнь впереди! ТЫ сказал, что я выйду замуж и буду в безопасности! Все ты! Это ты нас подвел к этой пропасти, Назар! Меня просто трясло от эмоций. За ребрами такой пожар полыхает, ничем не потушить. – Да, я такой х*евый. Даже спорить не буду. Есть что еще сказать? Или дерьмо закончилось? – Я не говорю, что ты х*евый. – А я никогда не говорил, что не хочу детей. Но ты же сама все додумала, с мамой посоветовалась и решила, да? Послушная, хорошая дочь. Тут он прав. Да, я сама решила, не спрашивая его. Но… Боже, как же все тяжело. – Мы оба виноваты. Я признаюсь, я должна была тебе сказать. Но мне было страшно. Я… – Ты меня боишься, цаца? – спрашивает таким тоном… У меня дыхание перехватывает. Я понимаю, что таким Назара не видела никогда. Он уязвлен. Боюсь ли я его? Раньше я бы не задумываясь сказала нет, а сейчас… Я его не знаю сейчас. – Я не знаю, – честно отвечаю. – Слишком многое произошло между нами. Мы сами все сломали, уже не починить. Но нам надо во всем разобраться. Ради детей. Как я уже говорила, не хочу тянуть их в твой мир… – Мой мир? Эмма, Эмма, – жестоко смеется, качая головой. – У нас один мир на двоих. Ты рождена во мраке. Ты принадлежишь тьме. Ты думаешь, если я оставлю тебя здесь, то проблем не будет? Думаешь, врагов у твоего мудака-отца больше нет? Многие спят и видят, как бы жену и дочь Цилиса замучить до смерти. Не искали только потому, что я дергал за нужные ниточки. Все думают, что вы с матерью у меня. Именно поэтому я не мог искать тебя открыто. Я чувствую себя наивной дурой. Потому что я правда искренне верила, если Назар отцепится, то мы сможем жить, как раньше… Господи. Я чувствую, как все мои планы и мечты разбиваются на миллион осколков. – Я… – пытаюсь что-то сказать, но слов просто нет. Назар встает с кресла. Он собран и холоден. Подходит вплотную, нагло вторгаясь в мое личное пространство. Пятерней обхватывает подбородок, чтобы на него смотрела. – Детей я увезу с собой. Тебе предлагаю протекцию. Маму можешь взять с собой. Разговор окончен, – жестко ухмыляется. – А теперь иди собирай вещи. Плато моего хрупкого мира, который я так тщательно выстраивала для себя и детей, раскололось, и меня начало топить. Я задыхаюсь, задыхаюсь, задыхаюсь. Но спасти меня некому. Только идти ко дну.