Глава 36

Эмма Сегодня ночью я не сомкнула глаз, просто не могла. Столько мыслей в голове, каждая из них колола иголкой. Мне кажется, за эту ночь я постарела на жизнь вперед. Я не знаю, как не сошла с ума. Я решила больше не лежать, встала в пять утра, приготовила завтрак и сразу обед для детей. Сладики чувствовали мое состояние, тоже плохо спали, постоянно вертелись. Как итог, встали раньше, чем обычно. – Доброе утро, – обняла своих сокровищ и нежно поцеловала в пухлые щечки. Они заулыбались и начали ворковать на одном известном им языке. И если ночью мне казалось, что моя жизнь мрачная и безрадостная, то стоило увидеть своих солнышек, как она уже заиграла яркими красками. Я точно знаю, что ради детей я выдержу абсолютно все. Я переодела их с ночи и усадила кормить. Сама кофе пила. Услышала, как входная дверь открылась, и едва не выронила чашку. – Привет, – на пороге появилась мама. Боже, я думала, мое бедное сердце остановится. Вот это я себя накрутила. – Привет, – ответила, наблюдая, как она моет руки. Мама подходит к внукам и целует их в макушки. – Как ты? – спрашиваю я. – Глаз не сомкнула всю ночь. Сердце не на месте. Этот где? – Скоро должен прийти. – Как все прошло? – Нам вчера не удалось особо поговорить. Назар хочет нас увезти. – Что? Куда увезти? Ты сказала, что мы никуда не поедем? – Сказала, мама. А толку? Он уже все решил. – Да пошел он к черту! Пусть не лезет в нашу жизнь. – Он сказал, что заберет детей, – тихо говорю. – Что? – ахает мама. – Он… Он… Да я его собственными руками убью! Ублюдок! – Тише, – шикаю на нее. – Хватит. Назар их отец. Аврора пошла к нему на руки, они сразу признали его. – Не нужен им такой отец, ты еще молодая, найдешь нормального мужика, и он детей признает. Они будут называть его папой. Я на секунду представила, что у меня действительно появился другой мужчина. Который будет меня трогать, с которым я буду проводить время, с которым у нас будет любовь… Меня замутило от этой картинки. – Мама… – хриплю я, но меня перебивает властный голос. – Кого еще мои дети будут называть “папой”, Анжелика? Мы с мамой вздрагиваем и резко поворачиваемся к Назару. Мужчина заходит на кухню, словно он хозяин квартиры, идет к детям, садится на корточки, чтобы быть с ними на одном уровне. Мирон и Аврора визжат от восторга и пачкают лицо Назара и каше. Он смеется и целует маленькие ручки по очереди. А потом как ни в чем не бывало встает, вытирает скулы салфетками и уже совсем другим взглядом смотрит на маму. – Я тебе вопрос задал, – его голос может заморозить. Я хватаю маму за руку и отталкиваю себе за спину. – Чужие разговоры подслушивать нехорошо, Назар, – говорю я. – Можно что-то не то услышать и не так понять. – А можно вовремя рот закрыть или нужна помощь? – улыбается, будто садист. – Твоя помощь не требуется. – Уверена? – Абсолютно. Облизывает нижнюю губу и проходится взглядом по моему телу. Мои щеки моментально вспыхивают, потому что я до сих пор чувствую его присутствие между ног. – Ты все собрала? Скоро поедем. – Нет, я ничего не собирала. – Значит, возьми только необходимое, остальное купим. – Нам надо поговорить. – По дороге поговорим. – Мы поговорим сейчас, – настаиваю я. – Дети все равно сейчас гулять будут, а в дорогу лучше ехать, когда они спят. Упрямо смотрю на Вайля, вижу, что он хочет надавить на меня, чтобы сделала так, как хочет он. Но он уступает мне. – Хорошо, – медленно говорит он. – Завтракать будешь? – спрашиваю и чувствую, как мама пихает меня в спину. – Да, – отвечает Назар и садится ближе к детям. Я игнорирую маму, быстро готовлю омлет, несколько бутербродов с ветчиной и кофе. Мама пошла к себе. – Приятного аппетита, – говорю я. – А ты почему не завтракаешь? – спрашивает Назар. – Аппетита нет, – пожимаю плечами. – Ты стала слишком худой, – говорит мужчина. Это правда. Я не могу набрать после родов. Гинеколог сказала, что это нормально при грудном вскармливании, скоро начну набирать. Я уже два месяца не кормлю малышей, а вес не спешит возвращаться. – Зато грудь выросла, – ляпаю не подумав. – Я заметил. – Я пока малых соберу, мама с ними погуляет. Я встаю, и Назар берет меня за руку. Меня словно током шарахает. – Охрана пойдет с ними. – Ты думаешь, мама сбежит с детьми? Она их, конечно, любит, но с этими монстриками одному не справиться, – улыбаюсь я. – Охрана пойдет с ними, – повторяет он. Я киваю, потому что не вижу смысла спорить. Вытаскиваю Рори и Мира из стульчиков, и идем в ванную умываться и чистить наши шесть зубов. Мама уже ждет нас в комнате. – Я хочу чтобы он ушел, Эмма. У меня мурашки по коже от этого мужчины. Я всегда говорила Димитрию, что он плохой человек. Всегда чувствовала это. – А кто хороший, мам? – Он убийца! – Хватит! – повышаю голос. – Еще одно плохое слово про Назара в присутствии детей, и тебе не понравятся последствия, – говорю холодно. Она смотрит на меня так, словно я ударила ее. Поджимает губы, но молчит. Мы начинаем одевать детей. – Я понимаю тебя, мама, – говорю я тихо. – Ты хочешь уберечь меня от ошибок. Не хочешь, чтобы я была, как ты. Я правда понимаю. Но у меня своя голова на плечах. А тебе придется принять мой выбор, каким бы он ни был. Ты моя семья, но я всегда буду делать выбор в пользу детей. И ты это понимаешь. Я хочу, чтобы у Авроры и Мирона была бабушка. – Я поняла, – говорит она через время. Надеюсь. Очень на это надеюсь. Вскоре мама ушла гулять с детьми, их не будет минимум час. Назара я нашла на балконе. Он стоял курил. Я вышла к нему, и мы молча смотрели, как мама с охранной идут в сторону площадки. – Ты нашел Нику? – спросила я. – Нет. Но когда найду, сверну ей шею, – говорит Назар. – За что? – За то, что никогда не слушает. Говорит, что я душу ее своей опекой, а она свободы хочет, – делает затяжку и смотрит на меня с прищуром. – Ты тоже хотела свободы, Эммануэль? – В какой-то степени, – отвечаю хрипло. Он криво улыбается. – Сама видишь, чего стоила твоя свобода. Пойми, что свобода – это иллюзия, ее не существует. Не в том мире, где мы живем. – Теперь понимаю. Раньше мне казалось, что я могу исполнить все свои мечты. Смогу танцевать и ездить по миру. А сейчас понимаю, какой я глупой была. Даже смешно от моей наивности. Назар делает последнюю затяжку, а потом все его внимание сосредотачивается на мне. А у меня перед глазами сцены вчерашнего дня, то, как он брал меня на кухне. Обращался, как с какой-то шл*хой. Положа руку на сердце, я могу признаться, что мне даже это понравилось в какой-то степени. Судя по изменившемуся взгляду Вайля, он думает о том же. – Так о чем ты хотела поговорить, цаца?