Глава 8

Эмма Меня завели в дом и сразу повели на третий этаж, запихали в одну из комнат. – Если тебе будет что-то нужно, скажешь охраннику на этаже, – произнес мужчина, вроде его звали Иван. – Я хочу уйти, к кому мне обратиться? – проворчала я, Ваня улыбнулся. – У тебя здесь своя ванная, еду будут приносить. – Боже, сейчас просто разрыдаюсь от вашей щедрости. Спасибо, что не подвал, – шутливо кланяюсь до пола. – В общем, сама разберешься, – говорит и собирается выйти. – Когда меня отпустят? – спрашиваю я. Иван смотрит на меня внимательно, уже во взгляде нет веселья. – Попала ты, рыжая, – отвечает и выходит за дверь. Я остаюсь одна. Вся моя бравада, что я сильная и не плачу, тут же улетучивается. Меня трясет так сильно от страха, что приходится обнять себя руками. Я в диком ужасе. Я не знаю, что будет дальше. Вообще ничего не знаю. Неизвестные мне мужики похитили меня, чтобы что? Достать отца? Так всем давно известен способ… Чтобы на кого-то надавить, надо сделать больно тому, кого он любит. Я не наивная дура, я прекрасно понимаю, что сейчас я вообще не в безопасности. Они могут делать со мной все, что в голову взбредет, пока не найдут отца. Я закрываю глаза и на несколько мучительных мгновений представляю, что они могут сделать со мной. Пытки, насилие – это стандарт. Самое ужасное – они могут нормально ко мне относиться, чтобы усыпить мою бдительность, втереться в доверие. От бессилия и отчаяния я сажусь на кровать. Мне нужно продумать план действий? Что мне вообще делать? Если бы мне только дали телефон, я бы позвонила сестре и она… Что она? Я никогда не смогу попросить ее мужа вернуть долг отца. Это не просто огромная сумма – космическая. У Эллы давно своя семья, я не могу вешать на них свои проблемы. И что тогда мне остается? А где охрана? Почему никто даже не пытался меня отбить у нападавших? И что с Женей и Катюшей? Их спасли? Столько вопросов и никаких ответов. В комнате давно стемнело. Здесь не было часов, поэтому я не знаю, сколько прошло времени. По ощущениям часов семь, может, даже дольше. Я хотела пить, есть и в туалет. Но я не решалась двигаться. Мне казалось, если я встану, то тогда все будет по-настоящему. Это был защитный механизм моего мозга. Если я что-то не делаю, значит, этого нет. Дверь в комнату распахнулась без стука, а через несколько мгновений загорелся яркий свет. Я поморщилась и начала моргать вмиг заслезившимися глазами. Перевела взгляд на дверной проем и увидела Назара. Мужчина зашел с подносом в руках, который поставил на стол. Он оглянулся, а затем сел в кресло, которое стояло у стола. – Садись поешь, – говорит он. Первый порыв – послать его, швырнуть подносом с едой о стену и потребовать, чтобы убрался. Но я душу в себе этот порыв. Глупо вот так нарываться. Неизвестно, когда меня в следующий раз покормят, а мне нужны силы. Подхожу к столику и смотрю на то, что он мне принес. Нарезанные овощи и фрукты, кружка с чаем и бутылка воды, картошка пюре и огромная отбивная. Я кривлюсь. – Я не ем мясо, – говорю я. Назар наклоняется и забирает с тарелки кусок мяса, начинает его есть. Я морщу носик, сажусь на свободное кресло и принимаюсь за еду. Изредка бросаю взгляды на мужчину, он рассматривает меня не таясь. Съедаю ровно половину и берусь за кружку с чаем. – Ты знаешь, где твой отец? – спрашивает Вайль. – Не знаю. – Ты же понимаешь, что в твоих интересах рассказать мне правду. Я улыбаюсь и вздергиваю брови. – Если расскажу, отпустишь меня? – Нет. – Я не знаю где отец, – все так же с улыбкой отвечаю. Назар стискивает зубы, наверное, хочет задушить меня. Но я действительно не знаю, где отец. Мужчина наклоняет голову к плечу и прищуривает глаза. – Я знаешь, чего не могу понять, и это очень сильно меня напрягает. Почему Димитрий так легко оставил тебя, свое огненное сокровище. Все в нашем окружении знали, что он души в тебе не чает. Меня и саму очень сильно волнует этот вопрос. Может, глупо, но я тоже не верю, что родители оставили меня по своей воле. О том, что с ними могло случиться что-то плохое, я старалась не думать. – Может, он узнал, что я не учусь на экономиста, и разозлился. Он всегда мне говорил, что танцы – это блажь и у меня нет таланта. – П*здеж. Ты ох*енно танцуешь, – говорит Вайль. А у меня сердце сбивается с ритма. Я чувствую, как внутри снова начинают шевелиться бабочки. Господи, кто бы мог подумать, что у меня кинк на похвалу. Его слова похожи на жидкий мед – вкусно, но если попадет на кожу, то хочется побыстрее смыть. – Я знаю, – задираю нос повыше. Это правда. Я крута в своем деле. Назар ухмыляется. – С отцом понятно, он как и всегда думал только о себе и маме, – говорю я. Не первый раз он так делает. Мне кажется, он был бы более счастливым, если бы меня не было. Я всегда шла в комплекте с мамой. Он любил меня, как мог. Но больше всего на свете он любит мою мать. Иногда кажется, что он одержим ею, а она им. – Денег у меня нет, где отец, я не знаю, танцевать для тебя не буду. Тебе я зачем? Я-то и в детстве не верила в принцев на белом коне, а сейчас, когда стала взрослой – тем более. – Тогда ты поняла, что твой мудо*б должен денег не только нам. Он провернул тему на хуллиард, буквально. И теперь представь, взрослая, – его взгляд начинает блуждать по моему телу. Я вздрагиваю всем телом, потому что да, я знаю, что со мной бы сделали. Я должна быть благодарна Назару за то, что он спас меня. Но разве это спасение?! – Я не буду говорить тебе “спасибо”, – повторяю еще раз. Вайль встает и идет на выход из комнаты. – И танцевать я для тебя не буду! – кричу ему в спину, а затем в дверь летит тарелка. Я слышу его смех. Козел.