= 22 =

РУСЛАН

- Вата, серьезно? Нам что по семь? – фыркает, когда отбегаю купить cладость и плюхаюсь обратно.

- Это очень вкусно, хочешь? – протягиваю ей голубое облако из сахара.

- Нет уж, чтоб моя талия сказала мне: «До свидания»? – фыркает. А я задумчиво отщипываю кусок и закидываю в рот.

- Анька считала, что зоопарк не зоопарк без ваты, попкорна и газировки, - неожиданно вспоминаю, улыбнувшись. Но потом моя улыбка гаснет. Почему я вспомнил?

- Анька? – переспрашивает.

- Да, - говорю после недолгой паузы, - моя сестра. Но ее больше нет…

Вика внимательно смотрит на меня, будто читая. Затем устремляет глаза вдаль, но ничего не спрашивает. Хочу ли я ей рассказать? Нужно ли вообще ей это? Разве не решил с этой девчонкой просто делать что хочу, а потом забыть? Откидываюсь на спинку и задумчиво отщипываю еще кусочек лакомства.

- Когда кого-то теряешь это всегда тяжело, - неожиданно говорит. А я смотрю на ее профиль и сейчас она как никогда открыта предо мной. Без надменного взгляда, без гордости. Просто девчонка Вика. Так может смотреть человек, который тоже терял.

- Кто? – только спрашиваю, чуть прищурившись.

- Старший брат. Виктор. Его не стало давно. Но после все пошло наперекосяк, - слегка пожимает плечами. – Кажется, будто он был гвоздиком, державшим всю семью вместе.

- Что с ним произошло?

- Знаешь, - говорит она, - мне тогда было тринадцать, и меня особо не посвящали во все дела, в которые он был втянут. Мы с ним никогда не были особо близки. Вот с Алексом у них была особая связь, а я… Я только потом позже, открыв архив, все узнала. Тогда это был шок. Сейчас я понимаю, что он просто не справился со всеми навалившимися проблемами, решив не сражаться, а просто сдаться. Он покончил с собой, когда ему было семнадцать. Он не справился и мне жаль, что он так решил проблемы.

- Все сложнее, когда ты виноват, - признаюсь ей сдавленно и перевожу дыхание. – Мне было тринадцать, и мы с пацанами и с девчонками договорились впервые поехать в Лесовку намутит что-то типа пикника. Родителям наплели про ночевку у одного приятеля. Но у бабушки накануне ночью случился приступ, и родители оставили Аньку и меня, с наказом следить за ней и уехали. Естественно, наша вылазка с парнями накрывалась медным тазом.

Ей было десять. Я решил, что она вполне может остаться сама, уж очень мне хотелось с большой компанией провести время… еще и с девчонками. Аня умоляла меня взять ее с собой. Говорила, что ей страшно одной оставаться… думал, что вредничает, назло мне, - перевожу дыхание, наблюдая как бизон стоит по ту сторону ограды и беззаботно жует траву. – Да и куда, она бы мне только мешала… А Анюта пошла за мной. Поехала. Я и не заметил. Был увлечен веселой поездкой, компанией. Но… Но домой она не вернулась. Она заблудилась... Или еще что… ее так и не нашли. Мы до сих пор не знаем, что случилось. Ничего. Словно ее никогда и не было на этом свете. Сколько бы ее не искали. Ни одного следа. Словно никогда не существовало маленькой веселой девчонки…

- Когда мой брат покончил с собой. Мы все были дома. И ничего не смогли сделать. Никто. – ее щеки вспыхивают, и она тоже не смотрит на меня. – Но так бывает. Иногда случаются самые грустные и плохие вещи. И если постоянно об этом думать, можно просто свихнуться. Надо принять некоторые жизненные ситуации так как есть. Если ты ничего не сможешь уже изменить. И самое лучшее что ты можешь – продолжать жить.

Иногда Артемьева может действительно удивить.

- Ты говоришь, как мой психолог, - мягко улыбаюсь.

- Ты тоже проходил терапию?

- Да. Не могу сказать, что мне помогло, но как видишь, - пожимаю плечами. Затем пододвигаясь к ней беру ее хрупкую кисть в свою руку и подношу к губам. Она наблюдает за мной.

- Мне жаль, что ты пережила такое.

- Мне жаль, что ты пережил такое, - тихо вторит мне наклоняясь. Ее глаза, сейчас больше, чем просто красивые омуты. Я вижу глубину и то, что так усердно прячет. Ранимую девчонку. Она совершенно не пустышка в модных вещах. Мне хочется узнать ее больше. Что-то мне подсказывает, что не всем это дозволено. Хочу, чтоб Вика позволила мне это. И в ту минуту, мне кажется, что мы с ней близки как никогда.

Затем Виктория мягко освобождает свою руку и отщипнув от ваты кусочек закидывает в рот. Облизывает сладость с губ, заставляя меня жадно следить за каждым своим движением, и мое тело и сердце мгновенно реагирует, и я понимаю в ту же секунду, что пропал. Наклоняюсь и она позволяет прочувствовать всю сладость ее губ, отвечая на мой поцелуй. Уверенно и нежно. При всей своей внешней воинственности эта девчонка крайне нежна внутри, словно белая лилия. И я не могу насладиться этим сладким нектаром. Углубляю поцелуй, заставляя ее больше открыть уста, и проникаю языком в ее рот, чтобы сплестись с ней в пламенном танце. Жар мгновенно охватывает меня, заставляя возжелать больше, еще…

- Господи, - отрывается от меня тяжело дыша, смотрит по сторонам, - Рудников, мы же не одни… люди…

- Плевать, - пожимаю плечами и снова ее целую. И она не противится. Целует теперь также жарко в ответ. Еще одна ее сторона. Страстная и яркая.

Всегда было интересно как моя Ведьмочка целуется.

И черт, охуенно.

С ней я впервые забываю о времени. Пока она не просит отвезти к дому Ксюши, так как та, наверняка забрала ее вещи. Останавливаюсь у названного адреса. Жду, когда сойдет, чтоб поставить подножку. Отдает мне шлем и поправляет волосы руками. Оглядываю ее красивые длинные ноги. Поправляет футболку на плоском животе и поднимает взгляд на меня.

- Я пойду, - говорит, нисколько не конфузясь от моего прямого разглядывания.

- Тебе понравилось свидание? – хочу, чтоб побыла еще немного со мной рядом.

- Было необычно, - складывает руки на груди и поднимает на меня свое золото, ее длинные ресницы касаются кончиками идеальных бровей. – И странно. И да, на счет задания. Я тебе сегодня…

Тяну ее за сложенные руки к себе, заставляя сделать два шага. Она высокая девчонка и даже не смотря на каблуки задирает голову, чтоб видеть мое лицо.

- Мне не нужно задание, - говорю, потому что мне правда, плевать. – Что ты делаешь в субботу?

- В субботу? – слегка теряется.

- Ага. После пятницы, которая.

- Я знаю, когда суббота, - закатывает глаза.

- Когда ты так делаешь, хочу тебя целовать.

- Руслан, - выдыхает, - это просто какое-то сумасшествие.

- Почему? Я тебе не нравлюсь?

Отводит взгляд. И мне неприятно царапает где-то в районе груди.

- Я не знаю. Мы же вроде как договорились, у нас был договор. Я тебе одно, ты другое… а потом ты… и я… Что ты хочешь?

- А ты не поняла? -чуть наклоняю голову, пытаясь поймать ее взгляд.

И да. Теперь смотрит опять на меня. Молчание затягивается. Буквально вижу в ее янтарях борьбу.

- А ты обещаешь целовать только меня? – тихо спрашивает. И я, смеясь, сгребаю ее в объятья, целую в висок и вдыхаю неповторимый запах волос. Она послушно тонет в моих объятьях. Отстраняюсь, чтобы взять ее лицо в свои ладони и заглянуть в глаза.

- Только тебя одну, Ведьмочка. Разве есть еще кто-то?

И она, фыркнув закатывает глаза, а я касаюсь ее губ своими, и это чистый кайф. То, как отвечает, как обнимает. Как я вдыхаю ее и дурею. Ни от кого в жизни такого не испытывал. Кровь словно раскаленная лава мчится к паху, заставляя член дернуться. И какой уже раз за день. Она меня просто убивает. Но я совершенно точно не хочу отрываться от ее сочных мягких нежных губ. Но, к сожалению, человеку необходимо дышать.

- Мне действительно пора,- проговаривает напротив моих губ.

- Ладно.

И снова ее целую, испытывая неведомое до этого удовольствия, зная, что завтра буду ее целовать. И послезавтра, и когда захочу.