= 37 =

ВИКТОРИЯ

Мы с братом сидим на одной кровати этажом ниже, в номере отеля. Ну как мы. Я сижу, а Алекс вальяжно разваливается. Папа, отвернувшись в окно ведет с кем-то срочный разговор о работе, по телефону. Сидим ждем, каждый свою порцию. Мне хоть и немного не по себе, но я так рада, что Алекс здесь. Оказывается, просто безумно по нему скучала, а сейчас физически это ощущаю.

- Ты чего никого не предупредил? – спрашиваю шепотом, чуть отклоняясь назад.

- Чтоб папа поджег все самолеты из Лондона? – хмыкает.

- Ты насовсем вернулся?

- Еще бы, - внимательно на меня смотрит, - а ты че, за Кирюху замуж собралась?

- Я не…

Папа отключает звонок, и обрываю фразу. Наступает несколько секунд тишины.

- Это просто позор…- цедит, - я дожил до своих лет, достиг положения… Но вы…

Тяжелый выдох. Папа не просто в гневе, он в бешенстве и от того еще страшнее.

- Что вы, мать вашу, устроили? Ты, Александр. Я разве мало тебе даю? Я вкалываю как вол ради твоего будущего… А ты заявляешься, позоришь нас на весь свет…И это мой единственный сын! Мой приемник! Черт дери! Мало того, что размалевал себя еще больше, так и ведешь себя как клоун какой-то! Какого лешаго ты бросил учебу и приехал?! Ты завтра же отправляешься обратно!

У меня проходится легкий мороз по коже от тона отца. Кошусь на брата, но, похоже, ему что с гуся вода. В принципе, что удивляться, так было всегда. Он не меняет своего положения, лишь нагло растягивает губы в ухмылку.

- Ага, ща, - протягивает.

Цвет лица отца белеет. Он резко в порыве хватает сына за шиворот и притягивает. Мое сердце ёкает.

- Ты щенок, так со мной не разговаривай!

- А ты со мной, - парирует Алекс спокойно, убирает руки отца и встает вровень. – Я не твоя шестерка. Я твой сын. Что воспитали – то и получайте.

Отец чуть прищуривается и хмыкает.

- Вот ще-енок… Еще молоко на губах не обсохло…

Брат проводит пальцами по губам и потом смотрит на руку, и показывает папе.

- Вот, - говорит, - обсохло.

Папа замахивается на оплюху, я прям зажмуриваюсь, но брат ловко уводит голову. Потом они смотрят друг на друга, испепеляя взглядами. Это просто битва какая-то.

Раньше, в детстве из нас двоих задирой считалась я. Алекс был добрым и светлым малышом. Мама в нем души не чаяла. Брат любил рисовать и как помню всегда много смеялся. Когда не стало Виктора, его будто переломало. И он сильно поменялся. Он стал кошмарным подростком и страхом всех учителей. Но лично я его любила любого. Просто тогда хотелось держатся от него в стороне, что все и делали.

- Придется тебе смириться, что я буду здесь. Знаю, что это несколько мешает твоему тираническому имиджу. Но я не вернусь. Так решил.

- Просто проваливай, чтоб я тебя не видел! Вон!

Брат переводит взгляд на меня. Затем снова на отца, растягивает губы и делает что-то похожее на реверанс, а затем за ним закрывается дверь.

Отец вновь отходит к окну. И некоторое время мы молчим. Теперь мне не нравится оставаться с ним наедине.

- А ты? Вика? – спрашивает уже без гнева в голосе, - как ты могла меня так подвести? Как ты будешь смотреть в глаза дяде Валере? Так опозорить нашего Кирилла… - качает головой, - хорошо, что практически никто и не услышал твой отказ… Твой брат устроил шоу, - снова зубы скрепят.

- Но я не хочу быть с Кириллом!

- Вы же три года вместе. Что ж ты притворялась что ли? Или этот… Рудников все мозги запудрил?

- Руслан здесь не при чем! Кирилл сам все испортил! И такое устроил сейчас… я не виновата, что он решил совершить такую глупость… Путь сам и разбирается!

Отец переводит дыхание, будто успокаиваясь. Понимаю, что гнев был больше вызван неподобающим повелением брата.

- Какие вы еще дети, - говорит и садится рядом со мной. – Думаю, вам просто нужно спокойно поговорить. Кирилл, возможно, наделал глупости. Ты тоже. Послушай. В конце концов, вас связывает целая жизнь. У меня назревает сделка с Валерой, если выгорит, в итоге, Кирюха станет владельцем нехилого бизнеса. Плюс банки его отца. Ты с ним как за каменной стеной будешь. Понимаешь? По итогу в жизни главное безопасность и надежность. Я так хочу уберечь тебя от сурового мира за этими окнами. Я же не вечен. И могу доверять лишь близким. А ты слишком ценна. Ты и твое будущее.

- Я не люблю Кирилла, папа.

- А кого любишь? Этого, - кивает в сторону. Поджимаю губы. Уж папе точно ничего не скажу. Разглаживаю подол юбки у розового платья.

- Никого не люблю! Себя! – распрямляю плечи.

- Это похвально, - хмыкает отец и касается моего голого плеча, будто чужой ладонью. - Но с Кириллом все же поговорите. Не надо так резко обрубать, без шансов. Время у вас есть пока молодые. А про своего этого забудь. Подойдешь – узнаю. Сама понимаешь, будут меры, и я не шучу.

Ну как? Как ему возможно объяснить, что мне никто не нужен кроме Руслана? Это так не справедливо! Это так жестоко! Впервые в жизни горько жалею, что я – Артемьева. Но сколько бы мы не говорили с Кириллом, одно знаю точно. Я никогда с ним не буду. Пусть меня лучше застрелят на месте.