= 45.1 =

- Я не умею готовить! - в панике сообщаю ему, потому что глупое сердце так сильно стучит, что заглушает все разумные мысли.

- Что? – удивляется и хмурит брови.

Господи, что я плету? А Руслан уже смеется и от его смеха мне так тепло. Скучала по нему. Выдыхаю.

- Рудников, ты с ума сошел? – почему-то шепчу ему уже не в силах отвести взгляд, убираю его челку, касаясь его русых волос и он резко смолкает.

- Я так сильно тебя люблю, - его губы продолжают шептать признание на моих губах, от которого сердце просто останавливается, - мне никто не может запретить. Я не боюсь. Слышишь? Никого не боюсь, – заглядывает в глаза и тут какое-то острое осознание и подозрение начинает подкрадываться.

- А ну поставь меня, - стучу по его плечу, и он послушно, мягко ставит меня на пол. Ноги слегка подкашивает от эмоций, поэтому облокачиваюсь о стену. – Кого ты не боишься?

Обдумывает меньше полминуты. Затем выдыхает. И смотрит прямо мне в глаза своим чистым взглядом.

- Я знаю про твоего отца и его условия. И мне все равно.

- Этого не может быть! Я убью Алекса! – злюсь

- Эй, - притягивает к себе за талию и касается моего лба своим, - все в порядке. Я не боюсь. Все чтобы не сделал твой отец, я смогу преодолеть. Ради тебя и не это могу… Это мои проблемы. Я решу. Слышишь? Я придумаю.

Прикрываю глаза, чувствуя его дыхание на коже. Мне так хочется верить в его слова. Так хочется, чтобы они были правдой. Сжимаю в кулак его футболку на грудной клетке.

- Ты просто не знаешь, о чем говоришь, Рудников, ты не знаешь моего отца его власть…Это конец, понимаешь? Между нами не может быть ничего!

Чуть склоняет голову.

- Ты не поняла. Когда я говорю, что не боюсь. Я не боюсь. Ты важнее всех страхов для меня.

- Боже, Руслан, да о чем ты говоришь! – эмоционально взмахиваю руками, - ты не понимаешь! Ты его не знаешь!

- Тише-тише, - нежно меня обнимает несмотря на то, что сопротивляюсь. Но больше похоже на мышиную борьбу, потому что ему совершенно нет дела. Целует в висок, в щеку. Перестаю упираться и послушно тону в объятьях. Как ни крути, я безумно скучаю, и пустоту, образовавшуюся внутри, невозможно ничем и никем заполнить. Только им. Его присутствием. Никогда не думала, что бывает так. Один человек становится настолько значимым в твоей жизни, что без него пропадает всякий смысл, как бы не старался.

- Ты думаешь, - продолжает говорить, поглаживая меня по спине, - я упущу такое сокровище как ты? Девушку, которая заботиться обо мне и моем будущем? Ты разве не понимаешь, какое ты сокровище? Я тебя никому не отдам. Не-а. Ты-моя, Ведьмочка. Только моя. Хрена всем лысого!

Это провал, фиаско и конец. Мне нужен новый план. Убью, Алекса! Нужно сделать так, чтобы, между нами, ничего не могло быть. Чтобы Рудников не приближался ко мне. Он играет с огнем. Он просто не представляет с кем ему предстоит иметь дело. Мой папа кто угодно, но точно не шутник. Слов на ветер не бросает. И я, честное слово, не переживу, если с Русланом что-то случиться из-за меня.

Да, я обязательно что-нибудь придумаю. Но это потом чуть позже. Сейчас мне хочется насладиться этим моментом. Пропитаться его запахом и вобрать в себя это воспоминание. Все до последнего момента. Тянусь к его губам, и он завладевает моим ртом. Это нежный и трепетный поцелуй. Я хочу впитать его. Хочу его такого всего себе. Сердце изнывает от жажды, тело от желания. Мой Рудников. Такой смелый и отважный парень.

Отрываю губы, и пристально смотрю в его глаза. Приподнимает бровь. А я беру за большую ладонь и веду за собой в женскую раздевалку. Он послушно идет. Закрываем дверь на щеколду, и я вновь его целую, обнимая широкие плечи. От нежности не остается и следа. Это огонь, который возгорается от искры и превращается в пламя. Его ладонь уверенно задирает мою юбку и в одно мгновение он избавляет меня от шортиков и трусиков, подхватывает и упирает спиной в стену. Обвиваю ногами его талию и начинаю теребить футболку. Я хочу его. Хочу так, что желание перекрывает все разумные и неразумные мысли. Я горю. От его касаний, от его потемневших глаз, губ, касающихся моей кожи. Стягивает мой топ и его взгляд касается моих напрягшихся сосков.

- Ты прекрасна, моя Ведьмочка, - с хрипотцой замечает и берет в рот возбужденную вершину.

- Ах… - выгибаю спину. Царапает зубами второй сосок. Боже-е-е это мучительно хорошо. Чувствую, как в пульсирующий центр упирается жёсткая джинсовая ткань. Слегка трусь, вызывая его шипение через зубы. Звучит звук падающей бляшки о кафельный пол, когда расстегивает штаны, продолжая меня придерживать и покусывать кожу шеи. Чуть опускает меня и входит, заполняя всю пустоту что внутри так долго томилась.

- Да-а! Бож-е… - стону, когда начинает движения твердыми бедрами, разгоняя костер до пожара. Это по- сумасшедшему настоящая пытка, вот так, на весу, с ним, таким родным и любимым. Словно мы одно целое и так и должно быть. Сладкая пытка быть в его власти и наполняться им. Его толчки становятся резче, шипит в районе моего уха, его руки напряжены, плечи, словно каменные под моими руками.

- Черт… ты так охрененно чувствуешься…- его бедра чуть замедляются и сильный стальной пресс напрягается, сильнее обозначая наличие кубиков.

- Не выходи, я на таблетках, - шепчу ему и в этот момент нас одновременно накрывает волной бешенных эмоций. Словно вихрь наслаждения подбрасывает к самой вершине блаженства, и я вижу все звезды разом.

Осторожно выходит и придерживая ставит на ватные ноги. Пытаюсь еще мгновение прийти в себя. Такого секса в таком месте у меня еще точно не было. И это было просто…ВАУ.

- Боже, ты самая сладкая, - целует меня в скулу, и вполне серьезно продолжает, - и, кажется, я сейчас еще раз кончу от одного твоего вида.

Откидываю голову на холодный кафель и смеюсь.

Мой Рудников. Он чудесный во всем.