= 48 =

ВИКТОРИЯ

Я не плачу. Я захлебываюсь. Боль накрывает с головой. Я просто не смогу без него. Без него будет все бессмысленно. Но еще больнее если он лишится своей мечты и будущего из-за меня. Я не могу этого допустить. Мне стоило титановых усилий сохранять лицо. Быть холодной. С ним. С ним!

Конечно, пока папе я ничего не говорила, но сегодня после ужина собиралась с ним поговорить. Я хорошо учусь, а он договорится с кем нужно. Хотя бы на год. Все поменяется. Все должно поменяться.

Проклятый Алекс! Кто его просил? Ещё и названивает целый день. Если он думает, что я вчера шутила. Я не шутила. Не хочу с ним больше разговаривать.

К вечеру более не менее успокаиваюсь. Подкрашиваюсь, переодеваюсь и спускаюсь к ужину. За столом уже все сидят. И брат, действительно, приехал. Лучше бы нашел себе другое занятие на вечер. Его взгляд встречается со мной, затем склоняет голову и смотрит будто насквозь. Не люблю, когда так делает, словно мысли читает.

- Боже, как давно мы все не собирались за столом, - мама довольно оглядывает нас. – Александр, как чудесно, что ты вернулся!

Тянется к Алексу, который отвлекается от меня и с готовностью подает ей руку и мягко улыбается в ответ, когда она ее пожимает. Пф-ф, лицемер! Хотя по-честному, он всегда к ней относился по-доброму, пусть и ее поведение иногда не понимал. Возможно, это отголоски детства, где они были очень близки. Сжимаю вилку в руке. За столом одни предатели. Думала брат за меня, но и он действует за моей спиной. Отец же приподнимает бровь и кивает Нине. На столе появляется горячее. И мы принимаемся за ужин. Хотя лично я увлеченно ковыряю вилкой. Мне кусок в горло не лезет. И не уверена, что когда-нибудь полезет.

- Как дела с группой поддержки? – спрашивает у меня папа, - я уже предупредил секретаря, что может поступить запрос от тебя.

- Спасибо, папочка, - бормочу. – Все хорошо.

- А что, если нам этим летом всем вместе поехать отдохнуть? – воодушевляется мама такой обстановкой.

- Ма, ты ведь знаешь, если мы вместе больше часа, то в мире может произойти катастрофа, - брат откидывается на стуле. – Нельзя так рисковать людьми и человечеством в целом.

- Что ты несешь? – хмурит брови папа. - Кстати, Александр, где ты живешь? Насколько знаю, ты вернулся два дня назад.

- Я ж творческая личность, - поясняет брат, и театрально вскидывает руку, и дальше произносит также театрально, словно на сцене театра. - Куда поведет меня сегодня Муза? – чуть наклоняется в сторону вздрогнувшей Нины и играет бровями.

- Клоун, - фыркает отец, качнув головой, - когда ты уже возьмешься за голову? Что с университетом у тебя? Восстанавливаешься? Все ровно?

- Естественно, кто откажется от еще одного Артемьева. В сентябре сдам недостающие предметы и готово.

- Вот именно. Я много работаю, чтобы это было так, - довольно проговаривает папа, вытирая рот салфеткой.

- А почему ты не спрашиваешь у Вики, как ее дела с парнем? – неожиданно спрашивает Алекс.

Вскидываю на него взгляд, готовая просто на месте убить.

- Не понял. Ты помирилась с Кириллом? – не доносит до рта вилку папа.

- Ой. Ну, наконец-то! – взмахивает руками мама, - вы – идеальная пара!

- Я не… - начинаю, но Алекс, взглянув на меня перебивает.

- Нет, нет. Я про того, которым ты, Роман Викторович, шантажируешь мою сестру.

Ну, не придурок? Что он делает?

- Александр, что ты такое говоришь? – хмурится мама. Отец же пристально смотрит на сына, затем переводит взгляд на меня.

- Ты еще общаешься с Рудниковым? – строго спрашивает.

- Нет, папа! – начинаю нервничать. Только этого не хватает.

- А зря. Парень-то нормальный. Перспективный. Его уже и в Москву приглашают, в баскетбольную команду. Ничего плохого я в нем не увидел. А ты? – Алекс встречает взгляд отца без улыбки. Откуда он про Руслана знает-то? Сомневаюсь, что тот ему сам все сказал.

- Мне было достаточно его прошлого и родителей. Это не пара моей дочери, - фыркает отец презрительно. И так сжимается мое сердце от несправедливой оценки. Руслан не заслуживает такого!

- Воу-воу. Стоп. А она, - Алекс показывает на меня, уже не дышащей практически. Сижу и перевожу взгляд то на одного, то на другого, - не имеет своего голоса? Ей-то двадцать. Как и мне, если не ошибаюсь.

- Да что ты. Вы мои дети. И я не позволю вам совершать глупости, это отражается на нашей фамилии. Так что, тема закрыта. Я так сказал.

- А теперь, папа, посмотри на свою дочь внимательно. Внимательно-внимательно. Будто правда ее любишь. От нее скоро и следа не останется. Ты не видишь? Чего ждешь? Готовь уж сразу и для нее веревку с мылом, тогда уж.

- Александр! – охает мама, прикрыв рот рукой. Ее глаза мгновенно наполняются слезами. Да. Если Алекс бьет, то всегда жестоко и наотмашь. Прямой отсыл к Виктору. Боль наших родителей. Их гордость и радость, сменившиеся дикой нескончаемой скорбью.

Я же просто не могу поверить, что он настолько дерзок с отцом. И к чему он вообще ведет? Он ведь может просто сделать все хуже.

- Ах ты, щенок, - голос отца слегка дрожит. Он явно в бешенстве. Он прикрывает глаза, и глубоко вдыхает. И мне немного страшно, но уже за брата. Все же его люблю, как бы то ни было.

- Я хочу поговорить с тобой в кабинете. Наедине, - неожиданно заявляет Алекс. – Сейчас. Поверь, тебе точно понравится, что скажу.

Он встает и вопросительно выгибает бровь. Папа встает резко и сжав кулаки кивает в сторону выхода. И они оба выходят.

- Господи, - бормочет мама, промокая глаза салфеткой, - это моя вина… моя вина… совсем вас оставила… а вы выросли…

Откидываюсь на спинку кресла и закрываю глаза. Что сейчас будет? Может стоит пойти туда и не дать свершиться убийству, потому что такое чувство, что Алекс доведет когда-нибудь отца окончательно. О чем он хочет с ним говорить? Вечно с братом так. Бах бах и все в руинах.

Я встаю с места и просто ухожу в комнату. Потому что я сейчас не в состояние кого-либо утешить или переубедить для отчистки совести, даже если мама в этом нуждается. Не сейчас.

Чтобы не сказал Алекс папе, это его только взбесит и ничего не поменяется. Закрываю дверь и просто падаю на кровать. Обнимаю подушку и сворачиваюсь калачиком.

Надо же, думаю я, как все быстро меняется. Еще полтора месяца назад меня могла обрадовать вещь от именитого дизайнера. А сейчас я грущу по-своему кулончику, который Рудников мог бы мне вернуть, между прочим. Я бы, наверное, от всего отказалась, чтобы быть с Русланом.

Включаю кружок, присланный тогда Ксюшей. Он такой красивый. И глаза его эти и улыбка…все такое мое. Родное. Любимое.

Как же было больно сегодня ему говорить такие гадкие вещи. Но иначе он бы не перестал добиваться встречи с отцом. Он бы никогда меня не оставил. Он меня любит. Он мне вчера шептал это жарким шепотом. А Рудников меня никогда не обманывал. А я ему не ответила. Не ответила, что люблю его, так как еще никого никогда не любила.

- У-у-у-у-у, - сжимаю подушку выпуская в нее крик. Но это ничего не меняет. У меня есть все, что пожелаю. Кроме того, что действительно хочу. Я в золотой клетке и на двери мощный замок.

Как сказал бы Алекс: « Это фиаско, братан»

Интересно, о чем он говорит с папой? Именно после этой мысли дверь в мою комнату приоткрывается.

- Можно войти? Я без оружия, - брат поднимает руки вверх и заходит, как придурок, бочком. Валюсь обратно на подушку.

- Вон, - говорю.

Он останавливается и размышляет меньше минуты. Но не слушая меня, берет стул и садится напротив, уперев ногу в кровать.

- Алекс, уходи, - отворачиваюсь от него.

- Ну Кики, - протягивает он. Поворачиваюсь к нему и оглядываю.

- Цел? – интересуюсь.

- А то, - шевелит бровями и улыбается.

- Очень жаль, - снова отворачиваюсь. А Алекс тяжело выдыхает.

- Ты почему трубку сегодня не брала? Вот если бы взяла, то узнала хорошие новости. Ну вот, скажи, кто твой любимый братик?

Поднимаюсь и спускаю ноги. Смотрю на красивое лицо родственника.

- Какие еще новости? Ты можешь уже от меня отстать и не лезть в… - встаю, чтобы запереться от него в ванной.

- Отче дал грин флаг твоему Рудникову, - перебивает меня

Застываю на полпути. Потом медленно оборачиваюсь.

- Повтори. Что?

- Ну вот. Да. Не просто так, конечно, но все же.

Хмурю брови, все еще не веря в сказанное.

- Как тебе удалось? – сердце настолько быстро начинает стучать, что мне аж становится жарко. – Нет. Ты серьезно?

Алекс довольно растягивает губы и кивает.

- Я серьезно, Кики. Рудников Руслан весь твой. Папа больше не возражает. И ему делать ничего не будет.

- А ты ему что?

Брат чуть прищуривает глаза и склоняет голову на бок.

- Если я тебе скажу сделка обнуляется. А мы же этого не хотим?

- Алекс, - обеспокоенно хмурю брови, - что ты ему сказал? Это как-то коснется тебя? Какие условия?

- Оу, все-таки я твой любимый братик, - снова улыбается и встает со стула. Подходит ко мне и берет ладошками за щеки, заглядывая в глаза. - Я за тебя любому голову оторву. Ясно? Даже если этот кто-то наш отец. Не переживай. Он меня не тронет. Просто я знаю его большую тайну, - отступает от меня, - а с Рудниковым так было надо. Я бы трусу сестру не отдал. А ты живи свою лучшую жизнь, мелкая.

Собирается уйти, но я его обнимаю, что не делала очень давно. И Алекс застывает, а потом его руки осторожно касаются меня. Отстраняется. Оглядывает меня. Долгие объятья не для нашей семьи, это точно.

- И начни уже кушать. Иначе в профиль останется только твой красивый носик, - щелкает легко меня по носу.

А я улыбаюсь, даже когда брат выходит. А на деле хочется станцевать.

Боже, я так рада! Как Алексу удалось? И что за тайна такая? И откуда он ее знает?

Только что делать? Сейчас позвонить Руслану? Мне уже не терпеться его обнять и поцеловать. Как минимум.

Нет, нет, нет… лучше все сказать, в лицо… Боже, я не могу осознать, что только что Алекс сказал и что это правда.

Как теперь уснуть? Как утра дождаться?

Неужели, это и вправду произошло?

Господи, я, действительно, люблю Алекса!