= 49 =

ВИКТОРИЯ

План был прост.

Я с утра, едва дождавшись шести, вызываю такси. Собираюсь подъехать к его дому. Позвонить и попросить выйти, и поговорить. Надеюсь, он меня поймет и простит. Но на то были причины. Постараюсь ему и их объяснить. А ждать больше не могу и не хочу. И так еле вытерпела до этого времени.

Такси, как назло, опаздывает. Ох уж этот бизнес-тариф.

Когда приезжает, сажусь на сидение и поворачиваю голову в окно, чтобы водитель не заговорил со мной. Выезжаем с территории дома, за ворота и вижу Руслана, прислоненного к мотоциклу и затягивающегося сигаретой. Мы встречаемся взглядами, и мое сердце начинает молотить, как сумасшедшее. Что он тут делает???

- Остановите! Здесь! – стучу по креслу, поворачивая голову.

- Здесь? – удивляется таксист, продолжая ехать.

- Да здесь! Быстрее! Стойте же!

Послушно припарковывается. Я уже выхожу и иду обратно. Рудников не отрывает от меня взгляд. Только встает во весь свой двухметровый рост. Останавливаюсь напротив и поднимаю к нему лицо и сразу же тону в его серо-зеленом омуте. Он смотрит жадно. Он плохо выглядит. Уставшее лицо, глаза красные.

- Дружим или воюем? – спрашивает неожиданно и тихо, не сделав и попытки коснуться меня.

- Я ехала к тебе, Руслан, - признаюсь. Оказывается, быть в чем-то виноватой и просить прощение — это очень сложно. Особенно, если человек для тебя важен. Внутри просто все сжимается.

- Зачем? – спрашивает.

- Я вчера. Я все наврала, Руслан. Хотела тебя оттолкнуть. Побольнее, чтоб отвернулся. Чтоб никогда не вернулся!

- А я вернулся, получается, - хмыкает себе под нос. Выдыхает и убирает челку рукой, затем снова смотрит на меня. – Как, олень, тут всю ночь стою. А чего стою, хрен знает. Не могу тебя отпустить, Вика. Физически не могу. Не ментально. Это даже ненормально. Долго думал, что сказала. Перематывал. Заново прослушивал здесь, - указывает на голову. – До тебя все было легко в моей жизни. Учеба, спорт, друзья, родители. А с тобой, я просто… Я так больше не могу, Вика. Мне эти твои метания. Я уже сыт. Я не могу начинать день и не знать, какая ты проснешься сегодня. Со мной ты или нет. Я в эти игры играть не буду, - хмурит брови, - мне сейчас нужно быть готовым, сосредоточится на спорте. А я, на хрен не могу, не спать, не есть, не дышать! Ебал я такую любовь!

Последнее со злостью. Отворачивается и надевает шлем. Садится на свой мотоцикл. А я смотрю на него, и мое сердце заполняется одновременно нежностью и тяжестью от его боли и от его признаний. Он прав. Он такого не заслуживает.

Тем временем прокручивает ручку и заводит двигатель.

- Я люблю тебя. - признаюсь ему просто. Потому что объяснять, доказывать все долго. А это легко. Потому что так и есть. Смотрит на меня через поднятый визор и будто перестает дышать. Удивленно вскидывает брови, а затем чуть прищуривается.

- Повтори, –просит, через рев мотора.

Делаю к нему шаг.

- Я люблю тебя, Рудников Руслан. Как никого и никогда. Люблю тебя и больше мне никто не нужен.

Глушит. Усаживаюсь ему поперек на ноги и обнимаю за широкие плечи. Он снимает шлем и чувствую, как сильно сжимает меня в своих объятьях в ответ. И это больше чем может казаться со стороны. Мы будто вдыхаем друг друга. И нет ничего роднее его тепла и запаха.

Его губы находят мои и впиваются поцелуем. Долгим. Жадным. До мурашек на затылке. А затем отстраняется и сталкивает наши лбы. Такой простой жест. Наш.

- Прости меня за вчерашнее, - шепчу ему, - я так за тебя испугалась…мой папа, он бы не стал слушать. Он бы просто стал действовать. Я… я не могла этого допустить… Ни одного слова правды. Руслан, - мои руки сжимают его лицо, пока он впитывает информацию, - ты не представляешь, как мне было тяжело с тобой так разговаривать. Прости меня.

Целую его лицо, куда придется, легкими и нежными поцелуями. Он лишь прикрывает глаза. Затем все же чуть отстраняет голову.

- Что изменилось? – спрашивает напряженно.

- Алекс. Он что-то сказал папе, и он поменял свое мнение. Он больше не против. Я не знаю. Брат не говорит о чем был разговор. Да и какая разница? Ведь это было самое тупое решение отца!

- М, - задумчиво смотри на меня. – То есть. Если бы не твой брат, ты бы так и морозилась?

- Ты мне слишком дорог, Руслан. Я не смогла бы жить с осознанием того, что твоя жизнь разрушена из-за меня, - касаюсь его мягких волос. Мне хочется, чтобы он понял. Ведь ему не все равно. Но он хмурится еще больше.

- У меня тоже есть выбор. Я решаю сам, на что готов. Никогда больше так не делай, обещай мне. Обещай, что никогда не обманешь меня. Не станешь отталкивать, если это не имеешь ввиду. И перестань быть сильной и независимой. В этих отношениях я парень. И за твою юбку держатся не буду никогда. Или скрываться за твоей спиной. Это ясно?

- Ясно, - завороженно говорю, потому что Рудников прекрасен даже когда недоволен и уставший. Не могу на него насмотреться. А его лоб разглаживается, когда косится на меня.

- Нет, Ведьмочка. Не надо меня очаровывать своим этим покорным «ясно». Обещай.

- Обещаю, - также покорно.

И он припадает к моим губам. Жадным страстным поцелуем, будто показывая, как скучал. Язык проходится по деснам, находит мой и мы сплетаемся в огненном танце. Да так, что на мгновение выпадаю из реальности.

Отрывается и смотрит мне в глаза. Касается моего лица, кажется, не может и секунды, чтобы меня не трогать. А я хочу лишь этим наслаждаться.

- Вечером тренировка. А я вообще не спал, - зевает и потом утыкается носом в щеку, ведет по коже, вызывая мурашки по всему телу.

- Извини, - тяну. Я и сама толком не могла уснуть всю ночь.

- У тебя сегодня нет экзамена? – целует в макушку, отрицательно верчу головой, - поехали со мной?

- К-куда?

- Ко мне.

- А мама? - поднимаю лицо, чтобы видеть его глаза.

- Ее точно не будет до вечера, - слегка пожимает плечами, - но даже если придет, не проблема.

- Шлем, пожалуйста, - тяну руку, недолго думая.

Едва перешагиваем порог, берет меня в охапку, ведет в свою спальню и через мгновение прыгает на кровать со мной вместе. Мы целуемся горячо и страстно. Его руки скользят по моему телу вызывая жар…Освобождая от одежды, кажется, лишней и такой ненужной

- Погоди-погоди, - прошу, ерзая под его ласками в одном белье, - пять секунд. Мне нужно в ванну.

Он со стоном отстраняется и переворачивается на спину. Я бегом направляюсь в нужную комнату. Уж где она находится, точно знаю. Привожу себя в порядок. Смотрю в зеркало и замечаю блеск в глазах. Улыбаюсь своему отражению и возвращаюсь в спальню. Замираю на пороге. Руслан вырубается. Его грудь мирно поднимается и опускается. Тихо к нему подхожу. И я … я хочу его и разбудить хочу, потому что жажду его касаний, тепла, ласк… но также не могу оторвать взгляд от его мирного лица, пухлых губ, разметавшихся русых волос. Он сказал, что всю ночь провел у ворот моего дома. У него тренировка. Пусть немного отдохнет. Не буду его трогать. И в это мгновение мне подумалось, что любовь к Руслану меня учит некоторым вещам до этого мне неведомых. Прежде всегда хотелось, чтобы выходило только, по-моему, и для меня. А сейчас мне важно, чтобы и ему было хорошо. Мне хочется проявлять заботу. Потому что мне хочется видеть его отдохнувшим и счастливым. Оглядываюсь. Здесь довольно скудно. На стене справа от кровати шкаф. В ногах стол с ноутом и стул на колесиках, на спинке которого висят синие джинсы. Подхожу к шкафу и открываю дверцу и выбираю на полке его черную футболку без единой надписи. Втягиваю запах его кондиционера. Натягиваю и устраиваюсь под его бочок. И так уютно мне.

В это же мгновение поворачивается и загребает меня в объятья.

- Я так люблю тебя, Ведьмочка, - бормочет сонно прямо сзади в шею, и целует, заставляя все волоски подняться на моем теле. Притягивает, утыкаясь и снова проваливается в сон.

А я как дурочка улыбаюсь сама себе.

Счастливая.