Глава 18

Здание ведьмачьего профсоюза меньше всего на административное походило. Собственно, никакое это и не здание было, а целый комплекс, окружённый настоящей крепостной стеной, даром что без рва и подъёмного мостика.

Для того чтобы внутрь проникнуть, пришлось не только с охраной у ворот долго объясняться, но и самый натуральный досмотр пройти — со сличением аур и потоков силы. Кажется, от личного обыска с раздеванием и заглядыванием туда, куда не нужно, адвоката с инквизитором спасло только то, что их ожидали.

От будки контрольно-пропускного пункта вела дорожка, стиснутая с двух сторон забором из сетки-рабицы с колючей проволокой поверху, за которой бесновались, от ярости слюной брызжа, бешеные псы. Точнее, это они поначалу Кире собаками показались. Присмотрелась, вовсе никакие и не собаки, а самые натуральные ящеры, только шерстью поросшие — хотя это вполне мог быть и не мех, а тонкие колючки, — да ростом с новорождённого телёнка. В общем, кошмарное зрелище.

Ну а дальше, за забором и чудовищами, виднелось что-то вроде парка, длинные приземистые сооружения, напоминающие бараки, и даже вроде бы стадион. Правда, хмурый сопровождающий визитёров туда не повёл и сам старался идти так, чтобы гости как можно меньше разглядели. А проводили их к домику — обыкновенному такому крепкому срубу под низко нахлобученной крышей из дранки. Пожалуй, эта вот обыкновенность в окружающем антураже смотрелась особенно дико.

Глава ведьмаков, то ли демонстрируя крайнее неуважение, то ли не желая лишний раз профессиональные тайны показывать — а вдруг углядят что-нибудь не то? — к гостям сам вышел. Старший ведьм, понятно, отличался немалым ростом, повышенной плечистостью, ну а мрачностью запросто бы поспорил с любым инквизитором. Пожалуй, мог сразу и парочку одолеть.

Тейлор рядом с ним выглядел заправским фатом, пижоном и сопляком, в коленках слабоватым.

— Ну? — поинтересовался глава вместо приветствия.

— Инспектор Тейлор, инквизиция, — сухо отрекомендовался этот самый Тейлор.

Бугай хмыкнул вроде как уважительно. А, может, наоборот, презрительно — не понять.

— Нардброк, — буркнул ведьмак и ничего добавлять не стал, даже присесть не предложил.

Впрочем, садиться тут и некуда было, разве что на порог избушки или на вытоптанную, будто здесь кони паслись, землю.

— Вчерашнее нападение на ведьмака Ревиса ваших рук дело? — поинтересовался инспектор.

Кира нервно кашлянула, потянулась, инквизитора за мантию дёрнуть — ну к чему, скажите на милость, такая откровенность с прямолинейностью? Но руку опустила, решив, что Тейлору, наверное, виднее.

— А вам-то что? — пробасил ведьмак. — Если даже и так, то это внутреннее дело нашей гильдии.

— Профсоюза, вы имели в виду? — уточнила Рейсон.

— А инквизиции сюда носа совать не стоит, а то могут и прищемить, — благополучно адвоката проигнорировав, и даже в её сторону не глянув, закончил Нардброк.

— Мне это стоит рассматривать как угрозу? — тоном, от которого и кипяток бы замёрз, осведомился инспектор.

— А как желаете, — усмехнулся в усы ведьмак. — Угроза там или нет, не мне судить. Да и с конторой вашей я тягаться не собираюсь. А вот некоторым особо ретивым интересующимся могу и оторвать чего лишнее.

Рейсон всё же сдержалась, по-бабьи охать не стала. Только вот — абсолютно машинально это получилось — шагнула назад и вбок, Тейлору за спину. И только потом спохватилась, вспомнила об адвокатском достоинстве и ведьминской смелости. Но вставать на прежнее место желание отсутствовало. Да и инквизитор её совсем от ведьмака собой закрыл, хотя вроде даже и не шевелился. Ну а если мужчина не против, то почему бы не позволить ему немного погеройствовать?

— Если память мне не изменяет, ваш профсоюз до сих пор находится в нашей юрисдикции, — ничуть не напуганный грозным ведьмаком, Тейлор выделил тоном «наш» и «ваш».

Кира намёка не поняла, а вот до Нардброка он явно дошёл.

— Это пока, — ни с того ни с сего обозлился ведьмак, — всё меняется.

— Всё, — совершенно не понятно согласился Тейлор, — но не до начала осенней сессии парламента. И пока это благословенное время не настало, вы вынуждены подчиняться нашим приказам. Инквизиция ведь тоже умеет избавляться от… — лица инспектора Кира, конечно, не видела, но готова была поспорить — усмехается он эдак кривовато и очень неприятно, — …лишнего.

Нардброк переступил с ноги на ногу, грозно сопя, бормотнул неразборчиво — выругался, наверное.

— Ведьмак Ревис в данный момент никакого отношения к нашей гильдии не имеет, — ответил неохотно. — Сейчас вообще рассматривается вопрос о его исключении.

— Что так? — невинно поинтересовался инквизитор — издевался.

Видимо, глава что-то такое тоже понял, потому как запыхтел совсем уж грозно и недружелюбно.

— За нарушение устава профсоюза! — рявкнул, позабыв, что его «гильдией» именовать нужно. — И передайте этому недоноску, что жить ему всего ничего осталось, лично за этим прослежу. На политику мне плевать, а вот честь позорить не дам!

— Кажется, Ревис у вас в любимчиках числился? — ненавязчиво поинтересовался инспектор, перчатку поправляя.

Тут уж Кира не выдержала, дёрнула его за мантию. Правда, Тейлор на это ни малейшего внимания не обратил.

— Слушай, ты! — глухо рыкнул вконец рассвирепевший ведьмак. — Язык придержи! А то ведь, неровен час, я его тебе вокруг шеи обмотаю. Будешь рядышком с Ревисом лежать. Или вон зверюшкам скормлю, они у меня вечно голодные.

— Ну вот это совершенно точно угроза, — будто даже и довольно, протянул инквизитор.

— Давай, беги, жалуйся! — заорал Нардброк. — Да только тут моя вотчина, понял? Что хочу, то и говорю, да и делаю тоже! И никто, слышишь ты, смрадь инквизиторская, никто обратного не подтвердит.

Кажется, слетевший с резьбы глава ткнул инспектора пальцем в грудь, а, может, и толкнул. Во всяком случае, Тейлор пошатнулся, но остался на месте стоять.

— Никто, говорите? — уточнил совершенно холоднокровно. — А как насчёт госпожи Рейсон? Она лицо незаинтересованное.

Кира едва сама удержалась, чтобы инспектора не треснуть — никакой благодарности за то, что он внимание бугая на неё перевёл, адвокат не испытывала.

— Ты про эту… — в значении использованного ведьмаком эпитета адвокат уверена не была, просто никогда не слышала такого слова. Но в том, что характеризует оно ведьму не с лучшей стороны, сомневаться не приходилось. — Да пошёл ты в … вместе с этой… на… с таким!..

Ну а дальше из речи главы даже и союзы исчезли, остался мутный поток слов малоизвестных, совсем неизвестных и даже, кажется, иностранных. Последующему после демонстрации виртуозного владения лексикой приказу: «Выкинуть этих вон, чтоб духу их тут не было!» — Кира совершенно не удивилась.

Правда, выкидывать их не стали, лишь за локти придержали и вывели за крепостную стену, напоследок пожелав не появляться ближе, чем за квартал от резиденции профсоюза. Рейсон готова была с радостью пожелание исполнить — ведьмаки ей не понравились. А вот Тейлор выглядел вполне довольным, даже насвистывал что-то тихонечко, помятую охранниками мантию поправляя.

***

Адвокатша из угла в угол расхаживала, по-лошадиному нервно на инквизитора косясь, то и дело на часы посматривала, хотя и получасу не прошло, как посыльного отпустили. У мальчишки, отправленного к адвокатской помощнице и Ревису, никаких шансов не было даже и до гостиницы добраться, не то что до ведьмака. Но Рейсон уже успела вся известись. Хотя инквизитор подозревал, что допекает её не только ожидание.

Кира ещё разок прошлась до двери, от неё к окну, постояла, обратно продефилировала, задержавшись у книжного стеллажа, корешки рассматривая. Тейлор на собственную душу была готов спорить: ни одного названия ведьма так и не прочитала, а если и прочитала, то не запомнила. А, скорее всего, Рейсон и книг-то не видела.

— Зачем ты его злил? — спросила нехотя, словно бы ответом не слишком и интересуясь.

— Провоцировал, — спокойно пояснил инспектор. Понюхал бокал с плещущимся на дне коньяком, но пить не стал, отставил на стол. — Хотел, чтобы он меня, а заодно и твоего драгоценного Ревиса начал личными врагами считать.

— До этого я и сама додумалась, — огрызнулась Кира не оборачиваясь. — Спрашиваю, зачем это нужно было?

— Чтобы он к своему хозяину не побежал.

— Какому ещё хозяину?

Рейсон всё-таки повернулась, да так резко, что юбка по сложенному каминному экрану мазнула — на подоле остался жирный след сажи.

— М-да, стареет Джинс, — хмыкнул Тейлор, — распустил служанок: воротнички портят, камины не чистят, а под кроватью пыль.

— Тейлор! — предупреждающе повысила голос ведьма, нехорошо так прищурившись.

— Кир, тебе это не интересно, честное слово, — заверил инспектор, крутанув пузатый бокал по столу.

— Давай я сама буду решать, что мне интересно, а что нет!

— Давай, — покорно согласился Тейлор. — Значит, так. С началом осенней сессии в верхней палате парламента будут избирать нового спикера. Уже решено, что им станет магик, но пока не определились, какой именно: инквизитор или ведьмак.

— Я не очень… — помолчав, призналась адвокат и висок потёрла, будто пытаясь что-то припомнить. Видимо, не вспомнила. — Я не понимаю при чём тут это. Спикером ты должен стать?

— Да нет, что ты, — и не собирался, а улыбнулся, хотя как раз сейчас ничего подобного делать не стоило. И откровенничать не стоило тоже, ведь по-другому этот разговор планировал. Спутает ему эта рыжая все карты, ох спутает. И будет по-своему права, между прочим. — Не политик я. Пока. Так, пёс при нашем парламентёре.

— И никаких личных интересов у тебя в этом всём, конечно, нет?

— Конечно, есть, — ещё шире ухмыльнулся инквизитор. Подумал и всё-таки влил в себя коньяк. — Сказал же: я пока не политик. Помогу нашему ставленнику сейчас, а потом он мне поможет.

— Ладно, разобрались, — кивнула Кира, заправив волосы за уши — двумя руками. Хотя тех волос-то было — выбившаяся из узла тоненькая прядка у левого виска, потому уши и не оттопырились. — Только до меня всё равно не дошло, при чём тут парламент, Ревис и глава ведьмачьего профсоюза.

— Потому и не поняла, что ситуация непростая, — Тейлор потянулся, забросил руки за голову, уставившись в потолок. — Называется: Большая Игра. В политику, ясное дело. Магиков долго, к, скажем так, официальной власти не допускали. Но вот так получилось: ещё немножко — и сами бы пришли, взяли всё, что требуется. Поэтому правительство решилось на уступки и доуступалось вот до места спикера.

— Всё это дико интересно, — раздражённо перебила адвокат, которой явно совсем неинтересно было. — А если к сути?

— Пожалуйста, — кивнул инспектор, по-прежнему потолок изучая. — Среди магиков есть три влиятельные коалиции: инквизиция, ведьмаки и колдуны. Было четыре, ведьмы ещё силу набирали, но теперь они под нашу дудку пляшут.

— В смысле? — дёрнулась Рейсон.

— Погоди, не всё сразу, — осадил её Тейлор, собственной улыбчивости дивясь. Вот честное слово, не хотел, а лыбился. — Значит, три силы. Но колдуны политикой не слишком интересуются. Они больше на заговорах и революциях специализируются. Остаются ведьмаки и инквизиция. К слову сказать, та самая официальная власть и тех и других с удовольствием бы в нужниках перетопила, но приходится выбирать. На данный момент расклад выглядит примерно так: ведьмаки — это консерваторы, причём очень жёсткие, сторонники силовых методов. Народ, понятно, таких любит, но относится с опаской. А мы либералы, умеющие гибко подстроиться под реалии, прислушивающиеся к требованиям времени, чтящие закон и когда нужно придерживающиеся твёрдой позиции…

— Я поняла, — снова нетерпеливо перебила Рейсон, — крылья и нимбы вы в кладовке храните. Но…

— Не-ет, ты ничего не поняла, — с удовольствием сообщил потолку Тейлор. — Подобную репутацию такой организации, как наша, создать достаточно сложно. А за короткое время, если быть точным, то за год, практически невозможно. Да и Великий Инквизитор этого делать не рвётся. Политику он не жалует и считает, что каждый должен своим делом заниматься.

Инспектор встал, плеснул из хрустального графина коньяка в бокал, подержал его между ладонями, будто грея. И медленно, тонкой струйкой вылил напиток в вазу с ландышами, которую невесть зачем водрузил на стол Джинс.

— И вот тут всплывает в Новом Айрене дело о ведьме, отстаивающей свои личные и профессиональные интересы. Которое инквизиция с треском проиграло. Суть улавливаешь?

— Нет, — мотнула головой притихшая Кира.

— Жаль. Сначала над твоим выигрышем, точнее, над моим проигрышем, общественность ухахатывалась. И под это дело профсоюзы понесли в районные суды подобные иски: о праве выбирать время и место шабашей, об отмене обязательного лицензирования слабодействующих средств и прочая глупость. Большинство вердиктов было вынесено в пользу истцов.

— То есть инквизиция продемонстрировала свою слабость?

— Не свою, — усмехнулся Тейлор, — а слабость системы. Суды-то нам не подчиняются. Играть мнением толпы невероятно просто: пара слов здесь, пара слов там. И пожалуйста: инквизиторы сами считают, будто нужно всё менять, они прогрессивны, но скованы рамками закона. Ну и в качестве приятного дополнения была создана спецгруппа по контролю за ведьмами. Которую возглавил я. Репутация родной конторы слегка поменяла цвет, четвёртая сила, способная оказать влияние на ситуацию, взята под контроль — всем хорошо. Дальше… А, вообще, стоит продолжать?

— Кажется, не стоит, — Рейсон таращилась на него, как на нового миссию. — Контроль над некромантами и пересмотр правил выдачи им лицензий. Закон о проверке старых артефактов и фамильяров.

— Защита ни в чём не повинной девочки, — подхватил Тейлор, — которая против своей воли оказалась убийцей. Требование честных судов и прозрачных разбирательств. Публика от этого дела в чистом и незамутнённом восторге, до сих пор обсасывает.

— Твой собственный развод? — предположила Кира.

— Да, тесть мне очень мешал, — поморщившись, всё-таки признался Тейлор.

— Так ты всё подстроил, что ли?

— Нет. Я, конечно, далеко не дурак, но и не гений интриги, — снова скривился инспектор. — Просто умею пользоваться шансом.

Тишина, повисшая в кабинете, была почти вещественной: тяжёлой и плотной, давящей на плечи, заставляющей воздух густеть, мешающей дышать.

— А я? — всё-таки спросила Кира — Тейлор был уверен, что не спросит. Ошибался. — Я тебе на что шанс давала?

— Бросить это всё к чёртовой матери, — негромко, но и не так чтобы адвокат не расслышала, сказал, хотя стоило совсем промолчать. Просто иногда желание ответить пересиливает доводы разума, логику и все интересы разом. — Но как раз этим шансом я не воспользовался.

— Жалеешь?

Слава богу, грянувший от входной двери звонок позволил промолчать. И инспектор этому был искренне рад. Потому что откровенность хороша границами, за которые выходить не стоит.

***

С тем, что Ревиса необходимо спрятать, согласились все, кроме ведьмака, но его возражения никого особенно не трогали. В вопросе, нужно ли прятаться ещё и дамам, голоса разделились поровну: Кира с Мирой были категорически против, но пришлось уступить перед грубой мужской логикой. В смысле, девы не сумели внятно ответить на вопрос инквизитора: «А что вы будете делать, если Нардброк вас в качестве заложниц пожелает использовать?». Поэтому оставалось только смириться.

Знай Кира, куда их Тейлор приведёт, проявила бы больше настойчивости.

В таких местах Рейсон бывать ещё не доводилось, да она даже и представить не могла, что подобные существуют. Убожество лачуг, тянувшихся двумя неровными, будто пьяно шатающимися рядами, не сумела скрыть даже милосердная ночь. Вместо дороги — колея с жидкой грязью по щиколотку, так и норовящая стащить ботинок. Ни огонька кругом, только где-то у горизонта, за странно мохнатыми крышами висел нищий серпик луны. И абсолютно не правдоподобная тишина, даже собака не тявкнула ни разу, будто и не город вокруг, а погост.

— Чем это так пахнет? — шёпотом спросила Мира.

Ведьмочка вполне могла позволить себе уделить внимание и запахам и видам. Ей-то не приходилось выдирать казавшиеся пудовыми ноги из склизкой глины и волочить за собой насквозь промокший подол. Ревис, как настоящий мужчина, нёс адвокатскую помощницу на руках. Кире такой любезности никто оказывать не собирался.

— Это река, — ответил инспектор, — тут недалеко пирсы и до залива рукой подать. А мы пришли.

Тейлор обошёл ведьмака, звякнул металлом и открыл калитку — крепкую, добротную, подстать забору, который был нечета соседским. А вот лачуга, за ним скрывающаяся, ничем от других не отличалась: низенькая, кривобокая, будто врастающая в землю, с низко нахлобученной крышей.

Надежды на то, что внутри дом окажется лучше, рассыпались прахом, стоило порог переступить: в комнате, где Тейлор предложил «располагаться» остро пахло плесенью и ещё чем-то смутно знакомым, неприятным. К серо-жёлтым пятнистым от сырости стенам и прикасаться не хотелось. А обстановка… Собственно, её и не было. Узкая железная кровать с облезлыми «шишечками», на ней солдатское одеяло. Ещё стол и табуретка, а на этом всё — ни шкафа, ни полок, вообще больше ничего.

— Н-да, — хмыкнул Ревис, — здесь меня точно никто искать не станет.

— Вот именно, — спокойно кивнул инквизитор, зажигая маленькую масляную лампу, — я сейчас печь растоплю, станет получше.

И вышел, почему-то плотно закрыв за собой дверь.

Кира постояла, ещё разок осмотрелась, хмыкнула, плечами пожала и взялась за верёвочную петлю, заменявшую ручку.

— Кажется, он не очень хотел, чтобы за ним шли, — эдак невзначай напомнил ведьмак.

— Тем хуже для него, — фыркнула адвокат, берясь за верёвку уже двумя руками — разбухшая дверь открываться никак не желала, пришлось приналечь.

Вторая клетушка от первой почти ничем не отличалась: такая же кровать, да ещё печь в потёках окаменевшей глины небелёным боком почти на середину комнаты вылезла. Тем самым противным и смутно знакомым тут пахло сильнее.

Как только Кира вошла, Тейлор, сидевший перед печкой на корточках, резко встал — вскочил почти — шагнул в сторону, будто угол загораживая. Явно хотел что-то сказать, но передумал, опять присел, шурша бумагой. Тут-то Рейсон и увидела, что он спрятать пытался: ряды, колонны и шеренги пустых винных бутылок — старых, толстенным слоем пыли покрытых.

— Здесь моя мать жила, — сказал инквизитор, а у самого голос спокойный-спокойный, ровный-ровный.

Вот только спички, которые он зажечь пытался, ломались одна за другой.

Рейсон помолчала, не слишком понимая, что в такой ситуации говорить нужно.

— Почему ты их не выкинул? — спросила, наконец.

— Я тут редко бываю, — логично ответил инспектор.

Газеты, которые он старательно между поленьями запихивал, занялись, высветив красным лицо инквизитора — нахмуренные брови, глаза прищуренные, губы сжатые. Ведьма подошла к Тейлору, тоже на корточки присела за его спиной, обняла, правда не без труда — инспектор упорно прижимал локти к бокам, не давая руки ему подмышками просунуть, но Кира справилась.

— А я козюли в детстве ела, — призналась застенчиво, пристроив подбородок на инспекторское плечо.

Сидеть так не слишком удобно было, зато уютно и, главное, тепло.

— Чего? — инквизитор повернул голову, пытаясь Рейсон рассмотреть.

— Сопли такие засохшие. Из носа, — пояснила ведьма, пихнув виском Тейлора в ухо — мешал он смотреть на огонь, нехотя, будто даже брезгливо посеревшие от времени поленья лижущий. — Теперь ты меня разлюбишь?

— Я как-то не очень… — промямлил грозный инспектор.

— Потому что тоже дурак. — Кира обняла его крепче, повозилась, пристраиваясь удобнее. Тейлора шатнуло — он едва на грязный пол не сел, а встать почему-то так и не додумался. — Вечно тебе всё разжёвывать приходиться. Ну смотри. То, что ты сволочь последняя, я с первого взгляда поняла, так?

— Так, — послушно согласился инквизитор, видимо ещё не отошедший от страшного адвокатского признания.

— То, что ты карьерист и эгоист мне в подробностях рассказали. Но, собственно, я и сама догадалась. Какие у тебя там ещё достоинства есть? Зануда? Мерзавец без чести и совести?

— Это не достоинства.

— А неважно. Смысл в том, что всё это прекрасно зная, я в тебя всё равно влюбилась. Так сказать, с широко открытыми глазами. И какое мне дело, скажи на милость, до твоих родителей, детства или бывших любовниц? Ну, если ты так переживаешь, давай закачу истерику и закроем тему, ладно?

— Какую ты истерику закатишь? — кажется, Тейлор улыбался.

— Громкую. С воплями: «Как ты мог!» — пообещала Рейсон. — Устроит?

— Нет. Ты опять чёрт знает что себе напридумывала.

Вот теперь инспектор попытался встать, только кто ж ему дал? В результате краткой, но энергичной потасовки инквизитор всё-таки оказался сидящим на полу, а Кира у него на коленях пристроилась. Так было гораздо удобнее, чем со спины обнимать.

— Это ты себе напридумывал, — как ни в чём не бывало, будто и не прерывалась, продолжила ведьма. — Точнее, сначала я тоже такого навертела, — адвокат помахала рукой видимо демонстрируя, как «вертела», — но мне-то можно, я девушка молодая, глупая и неопытная. Но ты-то солидный мужик!

— И что? — уточнил действительно улыбающийся Тейлор.

— А то! Все эти завихи про: «Ах, меня не за что любить!» — дурь сплошная.

— Нет у меня никаких завихов.

— Есть. Они вот тут большими буквами написаны. — Кира ткнула его пальцем в лоб. — Если человек точно может сказать, что его влюбиться заставило, то это никакая не любовь. Мало ты романов читал, а то бы знал, что чувства логике не под-да-ют-ся!

— Получается, ты меня… — инквизитор хмыкнул неуверенно, поскрёб кончик носа, — В общем, я тебя привлекаю вопреки своим «достоинствам»?

— Ну я же говорю: дурак! — тяжко вздохнула адвокат. — Я тебя просто люблю и уж за что мне такое наказание, понятия не имею. Может, в прошлой жизни Королевой-ведьмой была?

На это Тейлор отвечать не стал, только сильнее Киру обнял, прижал. А она ничего против и не имела.

***

Утро началось со скандала. Во-первых, оказалось, что прятаться от ведьмаков — это хорошо и разумно, но готовиться к судебному процессу всё равно нужно. Во-вторых, готовиться адвокатше нужно ни где-нибудь, а непременно в публичной библиотеке, потому как ей необходимо уточнить информацию по каким-то там актам. И, в-третьих, пусть он — Тейлор — и не надеется таким образом выиграть суд. Даже если он — инквизитор с замашками тирана — запрёт ведьму в погребе, выход Рейсон всё равно найдёт. И пусть лучше он — диктатор с садистскими склонностями — сразу эту мысль засунет подальше. А, вообще, пошли все к чёрту!

Консенсуса удалось достичь не сразу и далеко не без потерь — табурет, который разошедшаяся Кира пнула, теперь только на дрова годился. Но всё-таки компромиссное решение было найдено. Адвокатша, пусть и нехотя, но всё же согласилась, что личная тейлоровская библиотека тоже сойдёт. И Мира вполне может заменить ведьму в многотрудном деле поиска необходимого: на это её ума хватит, а на помощницу ведьмаки вряд ли покусятся, фигура всё же не та.

В общем, за неимением других кандидатур, Рейсон осталась выгрызать печень Ревису, а ведьмочка отправилась вместе с инквизитором к нему домой. Чему в данный момент Тейлор был несказанно рад.

На самом деле инспектор не верил, что у Нардброка хватит дури на него нападать, да ещё посередь бела дня. Конечно, ведьмаки парни серьёзные, но у каждой серьёзности есть пределы разумного. Вот только, видимо, эти пределы у всех разные.

Ждали его у собственного дома, за углом одноэтажной пристройки-конюшни, давным-давно местными жителями по назначению не использовавшейся. Насколько инспектор знал, теперь в ней хранили ненужный хлам, а потому посещали крайне редко. Поэтому надежды на то, что ведьмаков спугнут, было немного.

В том, что дожидались его именно ведьмаки, у Тейлора никакого сомнения не возникало. Эти четверо — две сработавшиеся боевые пары — его даже окликнуть не удосужились, и, уж конечно, навстречу не вышли, а просто свистнули, привлекая внимание. Трое остались в тени сарая стоять, один с арбалетом чуть вперёд вышел. Оружие он держал небрежно, но так, чтобы сомнений не возникало: целится в Миру и попадёт в девушку непременно, причём рана будет болезненная и крайне неприятная.

Искушение спровоцировать урода было велико, очень велико, почти непереносимо. Раненая ведьмочка, естественно, начнёт кричать и кто-нибудь её непременно услышит, вызовет полицию. А у Тейлора в запасе окажется секунд десять — на то, чтобы активировать не заклинание, так хоть защитный амулет хватит…

Девушка вцепилась в рукав его сюртука с такой силой, что даже кожу прихватила, всхлипнула сухо, дёрнулась, пытаясь у Тейлора за спиной спрятаться.

— Ещё один шаг в сторону и болт в колено я гарантирую, — совсем негромко, но отчётливо сказал «арбалетчик». — Шуруйте-ка лучше сюда, а ты, инквизитор, руки на виду держи. Будете хорошими — разойдёмся мирно.

— Это как? — уточнил инспектор, нехотя, но всё же вперёд шагая.

— Это живыми, — вежливо пояснил ведьмак. — Нам много не нужно. Только узнать, где Ревис, да привет тебе от старшого передать. Ничего, отдохнёшь пару недель в кроватке, всё только на пользу.

— Девчонку отпустите, — потребовал Тейлор.

Просто так потребовал: понятно же, не отпустят. Но время тянуть было необходимо, каждая лишняя минута — это шанс. Правда, не слишком понятно на что. Инквизиторская защита сама собой не сработает, она реагировала на магию и только на неё. А ведьмаки, хоть и идиоты, дураками не были и ничего такого делать не собирались.

Ну почему никто не додумался настроить защиту на любую угрозу?!

Да просто никому и в голову не пришло, будто инквизитору могут банально переломать ноги. И никакая хвалёная подготовка не поможет, никакие пресловутые артефакты-амулеты не понадобятся, потому, что ничего делать нельзя.

Его учили не считаться с сопутствующим ущербом, если того ситуация требует. Почему никто не предупредил, что «сопутствующим ущербом» может стать перепуганная девица — не родная, не любимая, всего лишь не чужая? И почему такие истрёпанные человечеством в хлам истины открываются в самый неподходящий момент?

— Так, дева, топай сюда и встань вон с тем красавцем, — приказал «арбалетчик». — Он тебя подержит. Да не дрейфь ты! Не будешь дёргаться, и ничего плохого не случится.

— Иди, — Тейлор тихонько подтолкнул Миру в спину.

— А как же вы? — пролепетала ведьмочка, тараща глазищи, от ужаса ставшие почти круглыми.

— Всё нормально, — инспектор попытался улыбнуться, но сам не понял, вышло у него или нет. Жертвовать собой — это чертовски неприятно, с души воротит: не правильно, не рационально, не логично. И ради кого? Полузнакомой девчонки, ведьмака-кретина и… — Иди!

— Слушай дядю, — ухмыльнулся всё тот же, говорливый. Остальные трое вообще никаких звуков не издавали, да и не шевелились почти, только один кулак разминал. — А ты, дядя, слушай сюда. Начнёшь рыпаться, мы твоей крале пальцы по одному переломаем, ясно? И лучше сразу скажи, в какую нору Ревис запрятался.

— Не могу, — усмехнулся инквизитор, руками разведя, — простите, но не могу. Сам бы рад…

— Ну, как знаешь, — «арбалетчик» по-борцовски размял шею. — Тогда не обессудь, станем работать жёстко.

Инспектор, сам не очень понимая зачем, кивнул. Хотел руки от греха подальше в карманы сунуть, но опомнился, в замок впереди себя сцепил, чтобы и слепой заметил: не собирается он ничего делать.

Легко, наверное, было рыцарям: на коня вскочил, меч наперевес и вперёд, рубить дракона во славу прекрасной дамы. Оказывается, ничего не делать во имя её же во сто, в тысячу крат тяжелее, унизительнее — ведь он не лавочник, а инквизитор, в конце-то концов!

А приходилось просто стоять, просто молчать, иначе ведь не только до ведьмака доберутся. Вряд ли они адвокатше что-нибудь сделают. Но полагаться на это «вряд ли» не хотелось. Поэтому на долю Тейлора оставалось только самопожертвование, да ещё и совсем негероическое, мерзкое, как пьяная драка в подворотне.

Инквизитор поднял голову. Небо, подглядывающее в щель между крышами, голубело по-особенному ярко. Что-то невероятно приторное и пошлое, вроде: «Как глаза возлюбленной» — так и просилось на язык. Вот только у неё совсем другие глаза, вовсе не голубые.