5
Никита
— Что с ним? — рычу, взбегая по ступенькам на второй этаж.
— Мама говорит, инфаркт, — делает огромные глаза Настя и скулит, как брошенный щеночек. — Он же не умрет, Никита? Правда?
— Угу, — бросаю на ходу. — Как сыну Вадима Ильича мне хочется заорать «никогда!», но доктор внутри советует придержать язык за зубами. Никаких прогнозов заранее.
Влетаю в спальню отца и Алины и тут же застываю на пороге.
Папа дремлет, лежа на высоких подушках. Мачеха сидит рядом, держа его за руку.
— Скорую вызывали? — бурчу шутливо и, подойдя к постели мягко, но настойчиво оттесняю Алину в сторону.
— Пап, как ты? — спрашиваю, наклоняясь над больным. Бледный, конечно. Но одышки нет.
— Никита, — изумленно улыбается отец, приоткрывая глаза. — Ты-то тут откуда? Алина вызвала?
— Я сам, — морщу переносицу и даже фигею от охватившего счастья. — Говорят, у тебя инфаркт…
С любовью оглядываю короткий ежик седых волос, крепкую фигуру. Замечаю руку, прижатую к грудине. Нехорошо это…
— Ерунда какая-то, — отмахивается отец. — Алина все придумала. Сейчас полежу и встану. Подумаешь! Тебя вот угощать буду. У нас рыба вяленая есть… Хорошо бы с пивом.
— Конечно, придумала, — поджимает губы мачеха, — особенно когда ты валиться начал…
— Отлежусь и все пройдет, — добродушно отмахивается отец и смотрит на меня внимательно. — А мы тебя не ждали так рано…
— Я к вам по пути заехал, — бросаю мимоходом и тут же перевожу разговор. — Давай давление померим, и я тебя послушаю. Не похоже на инфаркт. Что-нибудь тяжелое поднимал?
— Так в оранжерее клумбы переустраивал, — вздыхает мой неугомонный папа. — Выделил место под орхидеи. Такие капризули они… Но Нельке нравятся. Ходит нюхать… Коза мелкая.
Отец улыбается радостно, а я помогаю ему лечь поудобнее. Достаю из чемоданчика фонендоскоп и, осторожно приложив к груди, слушаю, как бьется папино сердце. Замечаю старую татуировку на груди «не реанимировать». Сколько раз я ее видел. Но только сегодня смотрю с содроганием.
Как бы ни так, старый!
В нашей стране, где запрещена эвтаназия, такая татушка выглядит бессмысленно и глупо. Все равно спасут. Хочешь ты того или нет. Может, и хочет отчалить в мир иной без дефиблилляторов и непрямого массажа сердца. Но закон есть закон. И никакой медик не отступится от протокола. Спасет или нет… Ну, хоть попробует.
Каждый стук сердца отдается у меня в ушах.
— Как энерджайзер, — улыбаюсь отцу и приказываю. — Переворачивайся …
— Вот навязался на мою голову, — ворчит отец, спокойно укладываясь на живот.
Провожу ладонью по крепкой спине.
Папа, папочка, не умирай, пожалуйста!
Слушаю внимательно и, повернувшись к Алине, спрашиваю.
— Почему ты решила, что инфаркт?
— Так за грудиной колет, и правая рука…
— Это в спину вступило, — хмыкаю довольно и сам радуюсь ошибке мачехи. — Жить будете, Вадим Ильич, — заверяю серьезным тоном. — Сейчас обезбола вколем, и как новенький снова побежишь к своим орхидеям.
— Пусть хоть отлежится сегодня, — командует мачеха и смотрит на меня умоляюще. — Правда, не инфаркт, Никита? Ты меня не обманываешь?
Гляжу на женщину, которую когда-то считал своим врагом. Постарела. Но все такая же красивая. Русые волосы собраны в дульку. Минимум морщин и максимум элегантности. Простое и в то же время красивое платье по фигуре. Но самое главное, взгляд! Алина смотрит на отца с такой любовью, что ошибиться невозможно. Любит его. Повезло! Наша мама так никогда не глядела. Равнодушный взгляд темных глаз с поволокой и какая-то внутренняя отрешенность. Может, поэтому и ушел отец к Алине. Эта хоть живая… Да и кто я такой, чтобы судить? Когда мама умерла, брак родителей доживал последние дни. У каждого была связь на стороне. И никто не пытался сохранить хотя бы иллюзию. Даже ради нас, троих детей.
— Ну и что тут у вас происходит? — раздается от двери знакомый голос. Илья. Высокий худощавый и невероятно обаятельный. Еще один доктор Макаров.
— Ложная тревога, — усмехаюсь я и, переведя взгляд на Алину, замечаю миролюбиво. — Ты все правильно сделала, мутер.
— Я еще и Дусеньку вызвала, — признается мачеха, помогая отцу сесть на кровати.
— С ума сошла, — бухтит он весело. — Никитос решил приехать по-тихому… А не судьба!
Немного позже, когда вся семья собирается за обеденным столом, я чувствую себя именинником. Исподволь наблюдаю, как Агафонов возится с дочерью и мимоходом оглаживает руку моей сестры. Как сама Дуська накладывает в тарелку мужа все салаты и разносолы и смотрит на него влюбленными глазами. Замечаю, как Илья поправляет выбившийся из прически локон жены. Любуюсь отцом с Алиной и испытываю… нет, не зависть… а острую потребность отыскать именно мою любимую женщину. Словно наяву вижу рядом Яну. Чувствую ее ладошку на своем колене и замираю, когда прямая и совершенно отмороженная жена брата спрашивает меня прямо в лоб.
— А ты куда направляешься, Никита?
Вот ведь бесцеремонная баба!
Поперхнувшись от неожиданности, стараюсь обдумать, как бы не выдать своих планов, но, заметив настороженные взгляды отца и брата, понимаю, что съехать с темы не удастся.
— В Сочи, — бросаю небрежно и снова смотрю на реакцию близких. Отец морщится. Алина роняет вилку. Брат пялится, будто на приведение. Одна Дульсинея не в курсе.
— В Сочи? — уточняет радостно. — Передашь моей Яне гостинчик…
— С удовольствием, — киваю довольно.
А что? Это мысль! Заявиться пред светлые очи Василиди с подарком от сестры. Типа ехал мимо… Провести разведку боем, а там решить…
— А с какой целью? — напряженно интересуется отец. — В отпуск или как?
— Я уехал из Питера. Навсегда, — запоздало оповещаю родных. Вижу, как напрягаются брат и отец, замечаю взгляды, которыми обмениваются мачеха и невестка.
Ну, вот и понятно, кто у нас входит в клуб имени Яны Василиди! Дуська с Агафоновым не в счет. Дети тоже. Зато остальные родственнички, кажется, в теме. Но никто из них не стремится мне помочь.
— Если дело касается Яны, — после минутного раздумья недовольно крякает папа, — то идея совершенно дурацкая. Я бы тебе советовал остаться здесь и вернуться в клинику…
— Да, — киваю нехотя. — Из-за Яны. Вы бы меня просветили, что ли…
— Что происходит? — быстро вторгается в беседу Дуська. Зыркает на собравшихся за столом любопытными глазами. Попробуй, не ответь.
— Как ты знаешь, — глухо начинает отец. — У нашего Никиты и Яны был когда-то роман…
— Не знаю, — ошалело мотает головой Евдокия и замечает грустно. — Янка говорила когда-то, что встречалась с редким уродом. Но, Никитос, я никогда не думала…
— Это факт, не подвергающийся сомнению, — криво усмехается Илья. — Твоя подружка и наш брат мутили давным-давно…
— Ну, мутили, и что с того? — снова влезает в разговор Тонечка. — Пять лет прошло. Пора бы угомониться… У Яны муж очень сложный человек. Трое детей. Ты бы еще лет так через десять опомнился…
— Мальчишки мои? — спрашиваю отца напрямую и, услышав легкий вскрик присутствующих женщин, гляжу, не отрываясь, в папины усталые глаза.
— Даже так ты ставишь вопрос? — усмехается он. Сжимает челюсти так, что по скулам ходят желваки. Глядит на меня устало и грустно. Пожимает плечами. — Мы не знаем, Кицун.
Называет меня детским прозвищем и тяжело сглатывает.
— У нас точно никаких тестов ДНК не проводилось. У Яны серьезный гормональный срыв, депрессия. Вот стараемся ее вытянуть. Состояние нестабильное. Плюс еще сам Архип — козел дикий…
— Он ее бьет? — рычу, подрываясь с места.
— Случается, — кивает Алина. — Сейчас вот видеться с нами запретил. Как говорят наши информаторы, у Яны сотрясение мозга. Предписан постельный режим. Она нигде не падала. Вот и сам подумай…
— Ее некому защитить, кроме нас, — подаю голос. А на душе так противно, будто кошки нагадили…
— Мы ей не родственники, — печально заявляет Евдокия. — И никаких прав вмешиваться не имеем. Но только…
Моя строптивая сестра подрывается с места и несется ко мне.
— Если ты играешь в спасателя, — Дуськин палец упирается мне в плечо, — то лучше прими папин совет. Понял? Ей сейчас и без того тошно. Развода Архип не допустит. Детей не отдаст… И, честно говоря, ей еще только рыцарей не хватало…
— Я люблю ее, — огрызаюсь грозно. — И хочу сделать счастливой…
Кошусь на сестрицу, возвышающуюся надо мной грозным укором. И боюсь пошевельнуться, чтобы невзначай не толкнуть. Замираю, приготовившись стерпеть все ее нападки. Вижу, как со своего места поднимается Агафонов, собираясь вернуть жену на место. Все безопасней.
— Тогда, — палец беременной сестры сбегает с моего плеча и вместо него прилетает ладошка. Дуська хлопает меня громко и ни капельки не больно и радостно провозглашает. — Не знаю, как вы, а я за Никиту. Присоединяйтесь! Ну, кто еще ему поможет, если не мы?
Евдокия деловито целует меня в лоб, и я, разомлев от неожиданной ласки, улыбаюсь во все тридцать два и устало бубню.
— Помогите мне вернуть Яну. Ну, что вам стоит…
— Да проще на Луну слетать, — отмахивается Алина. — Тебя даже на территорию не пустят. И как вообще ты сможешь противостоять Василиди? У него деньги, власть и авторитет в городе…
— Он живет с женщиной, которая его не любит, а значит, лузер, — усмехаюсь я.
— Яна привыкла к роскошному образу жизни, — осторожно замечает Илья. — Ты точно ей не сможешь такой создать. А вот сыграть в деревянный ящик у тебя легко получится. Отступись, брат.
— Подождите, — останавливает гвалт отец. — Ты точно решил, Никита?
— Я порвал с Инной, сдал квартиру на пять лет в аренду и уволился с работы. Приехал сюда с полным багажником вещей. Как ты думаешь, я серьезен или прикидываюсь?
— Это трудно, сынок, — устало бормочет папа. — Но я согласен с Дусей. Кроме нас, тебе рассчитывать не на кого. Поэтому лучше обдумать план. Хотя бы первоначальный. С каких козырей заходить… У кого какие предложения? Давайте скоренько, пока нет Насти…
Снова обвожу взглядом застолье. Младшая сестренка куда-то делась, а я и не заметил.
— К ней мальчик пришел. Во дворе целуются, — докладывает востроглазая Тонечка. От этой точно ничего не укроется. — Миша, — обращается к Агафонову. — Он без тебя не справится.
Дуськин муж одаривает ее тяжелым взглядом и замечает совершенно спокойно.
— Я думаю, Нина. Если найдется вариант, предложу.
Даже самому ленивому и невнимательному заметно, как передергивает Мишку. Это ж надо — так влипнуть! Жениться на сестре нового мужа бывшей жены не каждый решится. Но тогда Агафонов явно закусил удила. И боролся за нашу Дуську до последнего. Наплевал с высокой колокольни на Антонину. Да еще умудрился сына к себе забрать…
— Есть одна идея, — замечает он, потирая лицо. — Я давно хочу бабки вложить в один объект на побережье. И Архип на днях звонил. Предлагал вместе построить клинику. Просил еще подтянуть инвесторов. Я уже связывался кое с кем. Инвестиционный портфель собрать можно. И Архипу такая идея явно придется по душе. Но один из наших друзей наверняка захочет остаться в тени.
— Чиновник какой-нибудь? — интересуюсь серьезно.
— Нет, — мотает головой Агафонов. Усмехается довольно. — У него папаня криминальный авторитет. Поэтому Марк обычно не любит огласку.
— Камилкин брат. Самый старший, — поясняет по-свойски Дуська, прихватив из салатника соленый помидорчик. — Он женат на Тане Демьяновской…
— Погоди, — ласково останавливает жену Агафонов. — Дело не в этом. Я вижу только один вариант. Ты выступаешь как доверенное лицо Марка во время строительства. А потом становишься главным врачом клиники и сам набираешь персонал. Только в этом случае Архипу придется с тебя пылинки сдувать.
— Хороший план, — кивает отец. — Только ответственность большая.
— Марк с семьей почти круглый год живет на Красной поляне. В том доме, где мы с Евой останавливались в первый раз. До Макаровского имения пешком минут пятнадцать. У меня сын раз в метель пришел…
— Не вспоминай, — тяжело вздыхает Тонечка.
Но Мишка, осадив ее недовольным взглядом, продолжает.
— Естественно, твоя должность будет только на бумаге. Марк если вкладывается, то рулит сам. А ты, оказавшись поблизости, попробуй достучаться до Яны. Может, у тебя получится вернуть ее к жизни…
— Спасибо, — киваю я. — Реанимирую…
— Реаниматор хренов, — недовольно бурчит отец под грустные взгляды мачехи и брата.
— План мне подходит, — замечаю я негромко. — Но захочет ли ваш Марк помочь и не перейдет ли на сторону Архипа. Я который день уже размышляю и не могу понять, правильно ли я поступаю. Как ни посмотри, у них семья. И любой мужик, если он нормальный, конечно, поддержит такого же, как он сам. Бизнесмена, у которого семья и дети. Кто по доброй воле захочет помочь отбить жену у ближнего своего?
— Марк знаком с Архипом, — медленно бросает Агафонов. — И у него тоже есть глаза. Он видел Яну раньше и может найти отличия между той девушкой, которая дубасила Камилкиного мужа у бассейна, и теперешней… леди. И потом… — Михаил откашливается и добавляет сурово. — Вас же никто в койку насильно не положит… Хочешь, действуй. Помочь могу только так. Остальные варики, зная Архипа, бессмысленны. Тогда проще сразу отказаться и прислушаться к Вадиму Ильичу…
— Я в любом случае еду, — заявляю упрямо. — Просто засомневался, стоит ли привлекать вашего Марка. Слишком фигура весомая…
— Если вступать в войну с Василиди, то лучше иметь перевес в силе. А Марк нам его обеспечит, — морщится Агафонов и, положив кусок жареной рыбы себе в тарелку, внезапно отодвигает ее в сторону и внимательно смотрит на моего отца. — Что? — бурчит, не понимая.
— Война? Не думаю, — криво усмехается папа. — С чего ты взял?
— По сути, Архип ее уже начал. И если бы сейчас Никитос не рвался в бой, то вы бы искали какие-то выходы на Яну. Она бы вам звонила с левых номеров. В любом случае, это кончилось бы плохо, узнай Василиди.
Отец внимательно смотрит на своего успешного зятя. Вижу по движению головы, взгляду и складке губ, что такой поворот папане не нравится. Сам Агафонов вроде и ничего. И Дуську любит. И Нельку. Вот только говорит ерунду…
— Да я не подумал об этом как-то, — произносит отец недовольно. — Другие, может, и отступились бы. Вот только Яна нам не чужая. Я, правда, никогда бы и не догадался, кем нам могут приходиться близнецы… Спасибо, Никита, просветил! Но в любом случае, с Яной нужно поговорить…
— Как? — вздыхает мачеха. — Этот вурдалак запретил ей всяческое общение с нами… Четвертый ребенок ему понадобился…
Замечаю, как у отца и Ильи глаза вылезают из орбит.
— Какие дети? Янке сначала бы выздороветь… — шумно выдыхает брат.
«Начинается», — мысленно негодую я. Как обычно, в семье врачей принято обсуждать пациентов и их диагнозы.
— А зачем нужен еще один ребенок? — вскидывается Агафонов. — Что-то я не въезжаю…
— Никто пока не знает, — причитает Тонечка и добавляет тоскливо. — Даже я…
— Действительно, парадокс!
— Ладно, — останавливаю я этот базар. — Какие дальнейшие действия? Вам же с Марком как-то встретиться надо. Переговорить…
— Поедем на Красную, Дусь? — любовно глядит на мою сестру Агафонов. — Вы с Нелькой погуляете и воздухом подышите. А мы с Марком вопросы порешаем. Архипа вызовем. А наш Ромео в этот момент метнется кабанчиком в «Жемчуг».
— Тогда и мы поедем, — тут же решает Илья. — С одной стороны, конспирация. Тебе легче затеряться в толпе родственников. А с другой, если вдруг посыплются камни с неба, мы тебя прикроем.
— Еще и отца с собой возьмите, — замечает недовольно Алина. — А то с больной спиной сразу потянется орхидеи свои пересаживать. А там опять грунт в мешках… ящики…
— А ты не боишься? — отец внимательно смотрит на жену, и мне не удается уловить смысл этих молниеносных гляделок.
— Нет, — категорически заявляет мачеха. — Ты едешь под присмотром двух врачей. А на Красной поляне банька, массаж… Отдохни хоть немного, Вадим.
— А ты?
— Мы с Настей генеральную уборку устроим.
— Тогда завтра утром выдвигаемся, — решает папа. — Иначе вы собираться будете неделю! Сейчас все по домам, ребятки. Официальная версия — у Миши дела, мы сопровождаем.
Перетаскав привезенный с собой немногочисленный скарб в свою старую комнату, я плюхаюсь на кровать и чувствую внутри дрожь. То ли руки трясутся от переноски тяжестей, то ли сердце заходится от одной только мысли о предстоящей встрече с Яной. А вдруг пошлет подальше… Но нет! В ее глазах промелькнули отчаяние и боль. А в первый момент Янка, кажется, обрадовалась. Только вот усилием воли потушила эту радость. Сделалась отстраненной и надменной, когда поняла, что я ее не узнал. Яна. Яночка! Да я ночей не сплю, представляя тебя рядом! С рыжими кудряшками или каштановыми прямыми волосами… Ты же мне любая нравишься. Только я, дурак, гнал мысли о тебе. Запрещал вспоминать…
До самого утра я ворочаюсь без сна. Вспоминаю Яну. Каждый ее жест, слабую улыбку, коснувшуюся губ. Наши дурацкие пререкания. И опять чувствую, как меня до костей пробирает от тоски. Снова и снова возвращаюсь к разговору за обедом. И довольно улыбаюсь, понимая, как же это круто — быть частью большой и дружной семьи.
Не дождавшись сестру и брата с семьями, мы с отцом выезжаем рано утром.
— Они пока доедут на своем минивене, три дня пройдет, — отмахивается он. — Кому-то захочется есть, кому-то спать. Потом всем вместе — в сортир… Маленькие дети — та еще радость путешествовать.
— А почему ты Алину с Настей не взял? — спрашиваю, ни о чем не задумываясь.
— Настю мы поймали с поличным, — болезненно морщится отец. — Оказывается, мы с Алиной воспитали лживую и алчную тварь… Не знаю, можно ли еще что-то поправить? Этот год доучится, и отправлю в Москву…
— Да что случилось? — смотрю на отца недоверчиво. Никогда не слышал, чтобы он так отзывался о ком-то из родственников. А уж о детях тем более…
— Это Настя сообщила Архипу про вас с Яной. Увидела, что вы разговариваете в оранжерее, и написала ему сообщение. Вот он и сорвался со встречи и к нам приехал.
— А ей это зачем?
— Деньги, — хмурится отец. — Василиди нанял ее следить за нами. Платил хорошо…
— И что теперь?
— Да ничего. Мы с матерью молчим. Просто Алина, как обычно, рылась в ее телефоне и наткнулась на сообщение. А уж потом проверила поступления на банковскую карту… Короче, Архип не поскупился, а твоя сестричка не побоялась…