7
Яна
Любое совещание с женами больше походит на дружеские посиделки. Супруга Марка Таня и дочка Лея осторожно заглядывают в коляску, где крепко спит Милана. А я смотрю на хозяев дома и мысленно улыбаюсь. Вот людей свел вместе случай. Они поженились чуть ли ни через неделю после знакомства. И все пять лет живут душа в душу, невзирая на семейные разборки. Камилла уверяет, что ее брат с женой никогда не ссорятся. Мне, конечно, в это верится слабо. Глядя на нас с Архипом, тоже можно представить, как семейное счастье бьет ключом. Особенно, если это ключ от сейфа… А голова моя.
Я почти не прислушиваюсь к разговору мужчин. Любуюсь огромной елью, растущей прямо под окном. Иногда выхожу на террасу посмотреть, как там Милана.
И пытаюсь унять поднявшуюся ярость. Останься я дома, наверняка бы встретилась с Никитой. И если он приехал ко мне из Питера, может, в его голове что-то прощелкнуло. Поздно уже, конечно. Но сердце греет.
— Самому светиться нет смысла, — поморщившись бросает Марк. — Чем меньше людей будет знать, что кто-то из Лернеров причастен к проекту, тем лучше для дела. Поэтому номинально мою долю оформим на доверенное лицо.
— Кто-то из местных? — лениво интересуется Архип и невзначай кладет свою ладонь поверх моей. Вздрагиваю от неожиданности. Хочу вытащить руку из некрепкого захвата, но муж пригвождает мою ладошку к дивану. Словно давая понять — «сиди!».
— Да, — кивает Марк. — Живет тут в паре кварталов. Вчера, правда, ногу сломал. Чудак-человек. Захотел напоследок с горы съехать. Лыжа под корягу попала, а этот чувак теперь в гипсе валяется. Вчера вечером позвонил. Попросил из травмы забрать.
Архип негромко посмеивается. И отхлебнув из высокого стакана минералку, вздыхает шутливо.
— Главное, что не Демьяновский…
— Ты говоришь о моем брате, — возмущенно напоминает Таня. Раздраженно мотает головой и негодующе смотрит на Василиди.
— Да знаю я, Танечка, — светски улыбается он.
— Нет, Дёма пока невыездной, — смеется Миша Агафонов. — У него сейчас другие проекты на уме. Камилле вот-вот рожать. Так он от нее не отходит. Работает дома.
— А мы живем на работе, — довольно усмехается Архип. Приобнимает меня за плечи.
— Кажется, Милана проснулась, — заслышав хныканье, киваю на открытую дверь террасы.
— Я сам, — подрывается Василиди и через минуту возвращается с розовой от сна дочкой. Голова малышки лежит у него на плече, а ручки доверчиво обвивают шею. Вот как я могу уйти от Архипа, если дети его любят и мало что понимают в наших отношениях. Да и не нужно их посвящать!
Милана тянется ко мне. Архип сажает ее на диван и, гладя маленькую ножку, снова возвращается к интересующему вопросу.
— А что за мужик? Я его знаю?
— Навряд ли, — пожимает плечами Марк. — Но я вас сразу познакомлю. Пусть только на своих двоих ходить начнет.
— А кто он? — не унимается Архип. — Ваш родственник?
— Да не дай бог, — отмахивается Марк. — Просто здешний мужик. Я всю его семью знаю… И доверяю очень.
— А ты, Миша?
— Да. На сто процентов, — кивает Агафонов. — Тоже подумываю свою долю на него оформить. А то как придерутся налоговики с этим идиотским дроблением бизнеса…
— А у нас нет такого человека, — дурашливо разводит руками Архип. — Поэтому я вхожу в этот проект как Янна Сергеевна Василиди.
— Да ну? — удивленно крякает Агафонов. — Хороший выбор.
Замечаю, как у него дергается бровь, а в глазах пляшут хитрые черти. Но Мишка быстро берет себя в руки и сохраняет полную невозмутимость.
Интересно, что происходит? И к чему весь этот кордебалет с лебедями… то есть с доверенными лицами? И прижимая к себе хныкающую дочку, я осторожно предупреждаю мужа.
— Архип, мне нужно покормить Милану.
— Сейчас поедем, — тут же соглашается он. Просто золото, а не человек.
— Надо заехать в Горки-город, — небрежно замечает он, сворачивая с Газпрома на основную трассу. — Там всего на пять минут… Насчет регаты хочу перетереть.
— Завези нас к Макаровым и езжай, — не уступаю я. — Милана даже одной минуты ждать не станет. И близнецы разберут Дуськин дом по кирпичику.
— Уговорила, — закатывает глаза Василиди. — Я, когда буду выезжать, позвоню. Чтобы быстро собрались, Янна.
— Хорошо-хорошо, — киваю мужу и, как только Крузак тормозит около знакомых ворот, торопливо выскакиваю на улицу. Наблюдаю, как муж, выйдя следом, достает из детского креслица дочку и ставит ее на ножки.
— А теперь сама, принцесса, — улыбается радостно и, услышав недовольное «неть», весело хохочет.
«Кажется, эту девушку обломать Архип не сможет», — усмехаюсь тихонечко и, взяв дочку на руки, захожу во двор, где на детской площадке играют малыши. Дуська с Тоней о чем-то переговариваются. А Илья с отцом колдуют над мангалом.
Внезапно, словно на обжигающий взгляд, поднимаю глаза к окнам мансарды. Зашторенным и безжизненным.
«Никого там нет. Все здесь», — убеждаю саму себя и инстинктивно вздрагиваю, чувствуя странное беспокойство.
— А где Алина и Настя? — интересуюсь у Евы.
— Дома остались, — несется со всех сторон. Хочется узнать про мансарду. Но Миланкин плач заставляет меня передумать.
— Пойдем в дом, — берет меня под руку Евдокия. — Покормим эту красавицу и поболтаем. Мне есть что тебе сказать, Яночка!
Когда Дуська что-то вещает загадочным тоном, жди неприятностей. Старая, проверенная примета, со времен детского сада. Но сейчас у меня кружится голова. Видимо, я еще не совсем пришла в себя после болезни. А на руках ноет Милана. Поэтому таинственные пасы Дусинды я пропускаю мимо ушей. А зря!
— Как ты относишься к моему брату? — неожиданно спрашивает она, когда Милана, съев пюре с курицей, убегает к старшим детям смотреть мультики.
— К Илье? Нормально, — отвечаю в изумлении. — Почему ты спрашиваешь.
Беру со стола грязную тарелку. Направляюсь к раковине.
— Да подожди ты, — нетерпеливо вздыхает Евдокия, забирая из моих рук детскую посуду. — Я про Никиту тебя спрашиваю, — бросает отрывисто. И во все глаза смотрит на меня. Зараза!
— А что с ним? — интересуюсь как можно равнодушней.
— Ты его любишь? — продолжает допрос мой личный дознаватель.
Задыхаюсь от смятения. Чувствую, как щеки заливает предательским жаром. Хватаюсь ладонями за лицо и еле-еле справляюсь с диким желанием разреветься.
Поймана с поличным! Хорошо хоть не в присутствии Василиди.
— Ну, я поняла, — кивает мне Дуська.
— Голова болит. Давление, наверное, поднялось, — пытаюсь оправдаться я. Дуську я люблю. Но Никита — это моя вечная тайна и боль.
— Если хочешь, можешь подняться на второй этаж. Там гостевая одна свободная. Полежи, пока дети заняты.
— Архип скоро должен приехать, — мотаю я головой и слышу какой-то стук на лестнице. Как будто кто-то прыгает по ступенькам.
Поворачиваю голову и застываю, когда в дверном проеме появляется Никита. Огромный. Красивый. И с загипсованной ногой.
— Привет, — выдыхает тихо и, припадая на костыль, ковыляет ко мне.
— Как тебя угораздило? — мяукаю жалобно. Во все глаза смотрю на Макарова, назло которому я вышла замуж за Архипа. Вот только до Никиты не дошло тогда ничего. Сейчас тем более.
— Ехал, задумался о любимой девушке и не заметил корягу, — улыбается он и осторожно отводит в сторону мои волосы. Зарывается в них пальцами. А я стою ни жива ни мертва. Словно вспугнуть боюсь.
— Дети рядом, — шепчу, стараясь прийти в себя. — Увидят, скажут отцу.
— Ты боишься его, — глухо рычит Макаров и, усевшись поближе к столу, тянется к вазочке с конфетами. Разворачивает одну. Потом закручивает фантик снова.
Никита не любит сладкое. А значит, хочет занять руки. Боится не совладать с собой.
Обессиленно опускаюсь на диванчик. И даже не знаю, что ответить. Мы же такая идеальная пара с Василиди. Тоня с Алиной в курсе истинного положения дел. А вот своими признаниями давать Никите оружие против себя я не намерена. Слишком опасно. Пять лет прошло! Целых пять лет! Человек мог измениться.
— Я люблю тебя, — смотрит прямо в упор. Давит взглядом. Словно пытается высмотреть в моих глазах ответное признание.
— Уже поздно говорить о чувствах, — мотаю я головой и даже хочу зажать ладонями уши, чтобы не слышать ни единого слова. Почему сейчас, а не пятью годами раньше?!
— Я только тебя любил всю жизнь, Яна. Ты мне снилась по ночам все эти годы…
— Мы не можем… Архип меня не отпустит, — тяну жалобно, пытаюсь объяснить очевидное. — Мало ли, что ты решил. Уже поздно.
Никита негодующе крякает, а из рук Дуськи падает в раковину кружка.
— Ты не порезалась? — подскакиваю я, оглушенная звоном. И видя, как по пальцу подруги стекает тонкая струйка, начинаю судорожно искать бинт и перекись.
— Не суетись, — просит меня Евдокия, и я неожиданно замечаю слезы на ее щеках.
— Так сильно поранилась? — ахаю, глядя на плачущую подругу.
— Ты с ума сошла, — всхлипывает она. — Все можно исправить. Пока еще есть время. Зачем ты отталкиваешь Никиту? Чтобы обоим страдать до конца жизни? Очень романтично! И очень глупо!
— Дуся, не лезь, — прошу я. Хочу заорать от безысходности. Разворачиваюсь, желая только одного. Выскочить из этой кухни. Из этого дома! И никогда больше не встречаться с Макаровыми. Архип убьет меня!
Развернувшись, натыкаюсь на широкую грудь Никиты и сразу попадаю в кольцо его крепких рук.
— Яночка, — шепчет мой любимый. — Ничего не бойся. Вон у нас сколько помощников. Но я тебя в любом случае отобью у этого козла.
— Поезд ушел, Никита, — всхлипываю, стараясь вырваться из стального захвата. Вдыхаю запах, все такой же родной и желанный. И неожиданно понимаю, что пропала.
Утыкаюсь лицом в Никиткину грудь и реву, словно маленькая. Ничего не забылось и не ушло. Как там Архип говорит? На старые дрожжи?
С трудом отлипаю от самого желанного мужчины.
— Прости, — лепечу еле слышно. Опустив руки, застываю отстраненно.
И если ум приказывает бежать к детям и Архипу, то душа воет от безысходности. А сердце сковывает тоска.
Обречена.
Мы оба обречены.
— Яна, — сипло басит на ухо Никита, — дай нам шанс. Просто кивни, девочка. Дай знать, что не разлюбила.
Молча опускаю голову, словно иду на заклание.
Ничего у тебя не получится, Никитушка. Как не старайся. Обыграет тебя Василиди. У него же мозги по-другому устроены. Обведет он тебя вокруг пальца и меня не пожалеет.
— Знаешь, — подавляю вздох. — Раньше бы я с ума сошла от счастья. А теперь уже поздно. Понимаешь? У меня дети…
— Ну и что? Ты же меня любишь, Яна, а не этого Василиди…
— Забудь, пожалуйста, — мотаю головой и, прикусив губу, направляюсь вон из кухни.
— Подожди, — Никита хватает меня за запястье. — Я все равно заберу тебя у него, — шипит яростно.
— Я похожа на чемодан? — восклицаю горько. — У нас был шанс. Мы его упустили. Теперь поздно. Уезжай! Муж никогда не отпустит меня и не отдаст детей. Забудь…
Опустив голову, вылетаю в коридор и очень надеюсь, что мой твердолобый любовничек не попрется следом. Слышу стук костыля, будь он неладен! И трель сотового. Скорее всего, Василиди приехал. Но на экране высвечивается номер Артура Цемерова, нашего управляющего.
— Янна Сергеевна, — басит он в трубку. — Я Василиди дозвониться не могу. А дело срочное.
— Странно, — вздыхаю я и тут же перезваниваю мужу.
— Я в травме, Янна, — шипит он. — Освобожусь, сразу приеду.
— Что случилось? — спрашиваю изумленно. — Мне приехать?
— Да все норально, — весело усмехается Архип. — Приеду, расскажу, милая.
— Хорошо, — соглашаюсь, не вдаваясь в подробности. Жив-здоров, и слава богу!
Опускаю голову, стараясь не разреветься. Ну, кому я вру? Как по мне, делся бы куда-нибудь Архип Пантелеевич. Сгинул бы с глаз долой. Нет, я не желаю мужу ничего плохого. Пусть живет счастливо! Только подальше от меня.
Перевожу взгляд чуть в сторону и замечаю белый сапожок гипса. Никита! Стоит рядом и все слышит.
— Яна, — зовет он меня. — Не выделывайся. Я знаю, что тебе тошно с ним. Давай попробуем вытащить тебя из этого ада.
— Бесполезно, — мотаю головой. — Живи своей жизнью. Люби свою девочку, а я уж как-нибудь с Архипом перекантуюсь. Тем более, другого выхода у меня нет. Он — нормальный, правда…
— Яна, — Никита пытается поймать мою руку. — Ну подожди, милая…
— Отвали, Макаров, — уворачиваюсь я и, войдя в гостиную, сажусь со своими детьми. Миланка тут же лезет на руки, а мальчишки касаются спинами.
Честно говоря, я сержусь на Макаровых. Ну что за детский сад! Меня бы могли спросить. Идиотское сватовство. А если бы увидели мои сыновья и проболтались Архипу? Что бы я делала тогда? Если за вежливую улыбку я отхватила сотрясение мозга.
— Мы хотим как лучше, — обнимает меня сзади Дуська. — Ты должна быть счастлива, мать.
— У каждого свое понимание этой субстанции, — бурчу недовольно и, воспользовавшись рекламой, предлагаю детям. — Папа тут рядом, в восьмой больнице. Мы можем его встретить. Как вам идея?8c847c
— Мама, мы не хоти-и-им! — кричит Никос, вечный заводила. Алексос и Милана подхватывают вслед за братом.
— Неть, неть!
— Погуляем по свежему воздуху, — предлагаю настойчиво. — Тут всего каких-то три квартала идти.
— Мы хотим смотреть мультики! — вопят близнецы. — С Нелечкой и Денисом.
— Яна, зачем ты сбегаешь? — удивленно таращится на меня Евдокия. — Тебя же никто не гонит. Если мы влезли не в свое дело, прости…
— Все нормально, — улыбаюсь я, беру Дуську за руку. Кладу голову на плечо. И мысленно добавляю.
«Ну как ты не понимаешь, Дусенция! Мне тут оставаться опасно. Когда рядом Никита, я сижу как на пороховой бочке. Боюсь себя выдать. Боюсь гнева мужа и дурацких выходок твоего брата. Он уедет, а мне расхлебывать».
Чувствую, как накатывает дикая усталость. Забрать бы детей и укатить куда подальше. Чтоб никаких мужиков и объяснений в любви. Забодали. Один лупит и уверяет, что любит. А второй — положил на меня с прибором и почти через пять лет понял. Любит, оказывается! Тоже любит! Вот куда бы только от их чувств деваться? Никого не хочу и никому не верю.
Подстава, конечно, замечательная! Архип узнает, что Никита был рядом, и точно запретит мне общаться с Макаровыми. Не только с Евдокией, но и с Алиной и Тонечкой… А они — мои единственные подруги…
— Одну мы тебя не отпустим, — останавливает меня Илья. Поднимается из кресла и внимательно смотрит на сына и племянницу. — Ну что, народ, прогуляемся до больницы?
— Мы не хотим, — ноют маленькие Макаровы.
— Давайте лучше чай пить, — предлагает Дуська. — Мы с Тоней вчера пирог пекли.
— С вишней, между прочим, — от двери поясняет Никита. И так страдальчески смотрит на меня, что я не выдерживаю.
— Пирог, так пирог, — вздыхаю, покоряясь. Не хочу ссориться с Макаровыми. Кто еще у меня останется, если их потеряю? Заполошная Марго в Греции? Так у нее Архипушка давно на пьедестале. С того самого первого дня, как он привез меня из Прасониси в Линдос.
— А знаешь, — говорю еле слышно Никите, поравнявшись с ним в коридоре. — Если б тогда в Прасониси, ты бы поехал со мной, то мы бы с Архипом просто не познакомились. Он бы в тот же день улетел в Италию.
— Дураком был, — понуро вздыхает он.
— Это судьба, Никита, — отрезаю я, заходя на кухню. — И давай не будем ее искушать.
— Не рассказывай мне сказки, — упрямо бросает он. Тяжело плюхается на диван. Обводит строгим взглядом Илью и Дуську и заявляет сердито. — Я тебе при брате и сестре клянусь, я не отступлюсь, Яна. Если увижу, что ты счастлива, буду жить неподалеку и смотреть на тебя. А если этот козел…
— Никитос, — обрывает его Илья, когда на кухню вбегают дети. — Кто будет молоко? А кто компот? — спрашивает громко у малышни. Наши четырехлетки шумно толкутся. Занимают свои места и галдят хором. А Милана просто подходит ко мне и тянет ручки.
— Мама, вози-вози!
Беру дочку на руки, прижимаю ее к груди. Смотрю на вихрастые макушки сыновей. Вот как им объяснишь? Имею ли я право лишить их всех благ, которыми они обеспечены как Василиди? Только из-за любви к Макарову мои дети должны пострадать? А если Архип отберет их у меня? Как я смогу жить дальше?
Сажусь с другого края стола и чувствую на себе испепеляющий взгляд Никиты.
«Провалился бы ты!» — вздыхаю мысленно и содрогаюсь от резкого звонка домофона. Есть еще надежда, что это приехал Дуськин муж, но она исчезает, стоит мне только услышать протяжное «Янна!» и добродушное приглашение Вадима Ильича.
— Проходи, Архип. Все на кухне чай пьют.