3

Мама с папой познакомились очень давно. Посёлок для проживания выбрали только потому, что здесь дёшево стоили квартиры. А работали всегда в городе. Квартира четырёхкомнатная, шикарная, с двумя лоджиями, метраж большой. Дом хороший.

Я у родителей была единственной дочкой. Потому что у мамы больное сердце, и на второго ребёнка она не решилась. Мама никогда не повышала голос, мама была добрая. Умерла совершенно недавно.

Папа.

Что можно сказать о папе хорошего — я его и не знала. Всю жизнь на работе. Именно там, на этой вонючей работе он и познакомился с тётей Светой. Возможно, ещё до того, как мама умерла, а маму ему, наверное, было просто жалко, он её не хотел доводить до сердечного приступа. А может, я чего-то не знаю. Может, мама узнала и умерла от этого.

Но тётя Света уже там на чемоданах сидела со своими двумя дочками.

Похоронили маму в начале лета, а осенью папа сказал, что хочет привести в дом женщину с детьми.

Я не знаю, чем она его взяла. Полноватая женщина, вовсе не красивая и злая. Может быть, то, что моложе папы? Короче, она его окрутила, наверное сходила, к каким ведьмам. Я просто не могу объяснить происходящее.

И начался форменный беспредел!

Я, оказывается, зря комнату занимаю! Почему это её дочки должны жить вместе в комнате, а я одна?!

Вике шестнадцать, ещё та гулёна. Альбине девятнадцать, эта великая прошмандовка.

Они друг на друга не похожи. От разных отцов. И девятнадцатилетняя совершенно со скверным характером. Постоянно дерётся. Ей, конечно, нужно было отдельную комнату, потому что она не только за Вику могла набить, но и саму Вику.

И эту дылду надо было тащить в наш дом! Она уже взрослая, но «девочке жить негде».

Я с папой пыталась поговорить. Вместо этого он мне побольше денег скинул на карточку и попросил, чтобы я отстала от него. А потом мачеха узнала, что у меня есть здесь жильё — маленькая квартирка.

Когда родители покупали большую квартиру, у них осталось немножко денег. Мама все хотела Фею пригласить. Ну, имя такое у моей тёти — Фея. И чтобы она поселилась вот в этой маленькой квартирке.

Фея приехала как раз, когда мама заболела. Но она вышла замуж, и теперь живёт в большом доме. А квартира моя.

Меня ударили по щеке. Как-то резко в себя пришла после чая с тмином, от обиды чуть не разревелась.

У Альбины бешеные глаза. Вика — крыска, с маленьким лицом и вонючими крысиными глазками. Хихикала за её спиной.

Мне даже, блин, на кухню не зайти. Я уроки не могу делать. У меня ничего не осталось в этой квартире.

Альбинка дала мне пинок прямо по попе. Я побежала по коридору в свою комнату. Нужно было, конечно, что-то решать. Здесь ремонт хороший и место хорошее, но бывает так, что обстановка — шик, а жизни нет. Совсем плохо мне с этими людьми. Мачеха вышла из комнаты, она работала, но работала как-то по сменам. Я прямо на неё налетела, она недолго думая, ударила меня по голове.

— Ты что тут прыгаешь на меня?!

— Она меня оскорбляла в школе, мама, — наябедничала Вика. — Варька издевается надо мной, она меня унижает. Виталик в меня влюбился, эту шкуру видеть не хочет. А она ревнует и злится!

Я чуть не задохнулась от возмущения.

— То есть тебе мало что я здесь убираю, в этом доме? — закричала на меня мачеха, и рожу её всю перекосило. Она держала меня за руку, сжимая её до резкой боли. — Засранка! Грязнуля! В ванную после тебя не войти — вся в волосах. Метёлку какую нарастила.

— Подстричь её надо, — кровожадно предложила Альбина, у которой три волосины на голове.

Мачеха хоть и была редкостная ведьма, но видимо поняла, что это перебор.

— Сколько он тебе денег перечисляет?!

Она попыталась обыскать меня, но я её ударила.

— Ты не имеешь права до меня дотрагиваться!!! — закричала как можно громче. В прошлый раз соседка пришла. — Пошли во-он! Вы в чужом доме! Это моя квартира!

— Ты здесь только часть имеешь, — закричала на меня Альбинка. — Поняла? Остальное — мы.

Отец как бы не появлялся в моей жизни никогда. Все моё представление об отце — это какая-то тушка, лежащая на диване, пытающаяся выспаться. Иногда от него пахло пивом, иногда не пахло. Я с ним почти не разговаривала.

И что мне делать?

У меня была тётя. Я мало с ней общалась, сама не шла на контакт, но теперь, наверное, надо было.

Я забежала в комнату и, всхлипывая, начала спешно собирать вещи в сумку и рюкзак.

Вика схватила мой рюкзак и швырнула его в коридор.

— Ты здесь не нужна!

— Вали к своей худосочной тётке! — рычала мачеха.

Альбина замахнулась, я полезла с ней в драку. Вика присоединилась. Вот ей я врезала хорошенько. Мачеха вывернула полностью мой рюкзак и попыталась сломать банковскую карточку. А мне восемнадцати нет, я вторую не оформлю. Все силы кинула на спасение карты. Как закричала!

Со всей дури Альбинка ударила своей твёрдой пяткой по экрану моего телефона. Не так-то просто сломать мои надёжные, дорогие вещи.

Девки разошлись в злобе, я начала кричать, орать, а они затыкали мне рот, выдрали мне клок волос, я уже пожалела, что распустила волосы.

— Вырядилась! На какие шиши, ты купила себе этот костюм?

Мачеха вернулась с кухни с чашкой кофе и вылила на мой новенький чистый спортивный костюм остатки напитка. Меня били её дочери.

— Да выкиньте эту свинью отсюда, — смеялась тётка. — Девочки, выкиньте её.

Страшная ведьма нагнулась надо мной, сузила глаза. Она была уродлива! Что папа в ней нашёл?!

Я уже не говорила ни слова, потому что поняла, тут надо как-то живой уйти. Телефон, карточка, ключи, мне больше ничего не надо.

— У тебя есть квартира, вали отсюда!

От маминых вещей здесь ничего не осталось Мачеха всё выкинула — фотографии, мамины вещи. И продала мамины украшения.

Я просто пришла однажды, и ничего нет. Папе пожаловалась, папа сказал: «решай вопрос сама, сами разбирайтесь, притирайся».

Я мешала здесь. Мне прямо в затылок прилетел ноутбук. Он упал на пол, чуть отвалилась крышка. Больно было, на время перед глазами потемнело. Я задыхалась и рыдала.

— Так тебе и надо, так тебе и надо! — смеялась Вика, снимая это на телефон.

Но тётка Света у неё гаджет отобрала.

— Под статью меня подведёшь, тупица!

Альбина больше не била меня. А только с ненавистью шипела:

— Тупая у нас Варя, дура безмозглая. Её инвалидка родила, на мозги не хватило материала.

— Мы здесь живём и нечего здесь ходить, и отцу не вздумай жаловаться. Я все равно скажу, что ты во всем виновата, и он поверит мне, а не тебе, — сказала мне мачеха. — Пока твоя тупая мамаша лежала по больницам, я с твоим отцом огонь, воду, и медные трубы прошла. Я живая, — она била себя в отвисшую грудь. — Я могу составить ему компанию. А он всяких тут подбирал, ты — никчёмный выродок, — она пнула меня ногой.

Я ещё сильнее продолжила рыдать, будто это могло помочь снять боль. Неожиданно позвонили в дверь.

— Там соседка, — испуганно сказала Вика.

— Не открывай ей, пошла она к черту. Тупая клюшка.

Девки заржали.

— Тут есть дырявый баул.

Они начали скидывать мои вещи в старый баул.

Моё тело содрогалось от обиды, горя и боли. Я рыдала, ползала по полу, собирала свои учебники и тетради.

— Где ключи от квартиры?

— Ключи от квартиры — вот, у неё здесь.

— Кажется, вот эти.

— Надо было сходить посмотреть, что там за квартира.

— Может, сначала сходим?

— Пусть валит уже. Сейчас ещё неприятности нам принесёт.

Мачеха за шиворот подняла меня. Волосы с моего лица убрала:

— Хватит реветь. Размазня. Кончишь, как твоя мамаша, сердца ещё прихватит.

На самом деле я была здорова. И мамино больное сердце мне по наследству не передалось. Наверное, так бывает.

Они выставили меня из квартиры, из моего собственного дома. Хотя нет, это уже был не мой дом. Надо привыкать к реальности. Бабушка Люся смотрела на меня с тоской.

— Что опять обидели? Слышу, ты кричишь. Давай полицию вызову? — прошептала она. — Пойдём ко мне.

— Нет, — всхлипнула я, отобрала у неё свою руку.

Баул достаточно тяжёлый. Они, конечно, не все вещи мои положили. Как забирать остальные, даже не знала.

Есть же тётя. Я, конечно, грубо с ней разговаривала. Но она — моя крёстная, моя Фея. Прямо как в сказке. Я сквозь слёзы разрыдалась пуще прежнего.

Единственный родной человек.

Нацепила на волосы шапку с ушками, достала перчатки из карманов. Рюкзак и сумку за плечи, баул волоком потащила за собой.

Малосемейка, так малосемейка. Не была в той квартире. Посмотрим, может, жить можно.

К тому же я уже все предусмотрела. Если у меня будет работа, я просто перестану ходить в школу — уйду на дистанционное обучение.

Фея должна обеспечить мне работу. Что она зря что ли, напрашивалась ко мне в подружки?

Грудь разрывали рыдания, я вывалилась из подъезда.

Папаша звонил. Я не ответила. Тогда он прислал сообщение:

«Что ты там опять устроила?»

Надо же так не знать свою дочь, чтобы валить на меня все шишки. С другой стороны, если они много лет жили тайно от моей матери, то я в любом случае буду виновата во всем.

Просто заблокировала его номер, и все. И деньги, которые мне высылал на карточку, мне тоже не нужны, пусть подавится. Я просто найду сейчас работу, и все. А жить мне было где.

* * *

Фонари, зажигающиеся в полутьме, пропадали в пушистых хлопьях, медленно падающих с неба. Ещё вчера в воздухе витал вкус предвкушение праздника — скоро Новый год, а сейчас, мир расплывался в пелене моих слёз. Не было никакого праздника, одно горе.

Хорошо, что гололёд — баул скользил легко.

Вся улица словно погружена в сказку — снег, украшения, далеко катались дети с горки, и ёлку в одном из дворов поставили.

Я оглянулась на смех. Там, среди парней стоял Виталик. Нахлобучив пониже шапку, решила пройти мимо. Быстро успокоилась. Я не хотела с ним сталкиваться, и не поняла, что это он решил помочь с сумкой, хотя мог бы сделать вид, что не заметил.

— Ты куда с такой сумкой? — подбежал парень, и на лице почти беспокойство. Или мне так хотелось — увидеть, что кому-то нужна.

Я тут осознала, что совершенно одна в этом мире. Возможно поэтому отдала ему баул, и теперь мы двинулись вперёд вдвоём. Будто не целовались, не заигрывали, такой холод между нами, и с двух сторон сразу.

— Ушла из дома.

— Зачем? — искренне удивился он, видимо, не представляя, что сам может уйти.

Мама с папой его сильно любили и баловали. Ему не понять. А ведь серьёзно: мы чужие друг другу. Он даже не мог бы стать моим другом, потому что в нём есть некоторые отвратительные мне черты. Допустим…

— Как Вика? — спросила я, надеясь услышать хоть что-то утешительное.

Вроде того, что я лучше.

Но Виталик вдруг резко бросил вещи на землю, его лицо исказилось гневом и разочарованием. Он распсиховался, словно сдерживаемое напряжение вырвалось наружу.

— Что? — Голос его стал резким и прерывистым. Точно ведь не хотел ко мне подходить, но видимо стыдно было перед дружками.

В воздухе повисла тяжёлая тишина, только дети вдалеке продолжали смеяться, катаясь с горки. А у меня внутри боль и непонимание. Между нами возникла невидимая стена, которую было сложно преодолеть. А может она всегда была, просто нам было удобно так, немного погулять, для престижа и показухи.

— Что значит «как Вика»? — резко перебил меня Виталик, сжимая кулаки. — Ты вообще понимаешь, что ты натворила?

— Что?

— Ушла! — голос мой дрожал, но я не могла отступить.

— Не могла больше терпеть их!

— Вика мне всё рассказал. Зачем ты приревновала так сильно?!

Для него — это сладкий период в жизни, когда у него две девчонки. И одна ревнует другую. Он там, в своей тусовке выше статусом поднялся, наверняка пацаны завидуют. Но не это бесило!

— Вика мне не соперница вовсе. Ты просто не нужен мне. Ты же мне изменил с Викой.

Вообще я не в курсе, что у них. Это я блефовала, решила схитрить. И получила!

Виталик замер на месте, глаза его потемнели, а лицо исказилось от внутренней борьбы.

— Что ты хочешь услышать? — выдохнул он с горечью. — Да, было. Но это ничего не значит!

— Как это «ничего не значит»? — я не могла поверить своим ушам. — Ты предал меня!

— Ты сама всё разрушила! — его голос стал громче, почти крик. — Если бы ты была рядом, если бы ты слушала, ничего бы этого не было!

— Если бы я дала! Ты это хотел сказать! — я ошарашенно повышала голос. — Фу-у! С такой помойкой. Ты хоть проверялся после этого?!

— Заткнись!

Вот ещё не хватало, чтобы меня ещё этот ударил. Я отпрянула в сторону от него.

— Может, потому что ты давно уже не та, кого я любил! — Виталик отступил, тяжело дыша. Он опустил голову, — просто... всё слишком сложно.

— Вали уже, — прошептала я, поднимая свой баул. И продолжила его волочить в сторону старого многоквартирного дома.

В сердце разлилась холодная пустота, наполненная разбитыми надеждами и болью.

Он ушёл. Мне больно. Я всё же надеялась, что не одна. Сердце разрывалось на части, и каждый вдох давался теперь с трудом, из-за невидимых камней в груди и ошейника, сдавливающего шею.

Я остановилась и дрожащей рукой набрала Фее:

«Я ушла из дома отца, они меня били. Иду в квартиру к маме».

Отправила и неожиданно с болью пришло странное облегчение: я свободна. Больше не будет побоев, напряжения, лжи, предательства и цепей, что сковывали меня раньше.

Теперь передо мной открывался целый мир, пугающий и манящая одновременно, где ходит Чёрный принц.

«Я скоро подъеду. Жди!» — пришло сообщение от тёти.

Вот! И не одна я вовсе.