- 35 Влада -
Кирилла выписывают спустя почти месяц. После того нашего разговора Михаил потребовал, чтобы мы с Ваней и Тамарой Ивановной вернулись домой и больше никуда не выезжали. Причину я, естественно, так и не узнала, кроме скупой фразы - это вопрос безопасности.
Пока Кирилл был в коме, его друг еще пошел нам на уступки, но при этом крыло, где лежал Туманов, превратилось в настоящий военный городок.
Логичнее было бы уехать и не маячить. Но я не смогла.
Просто не смогла его оставить после того, что он сделал для нас с Ваней. Я же далеко не сразу поняла, что случилось. А когда поняла, когда Ванечка вдруг позвал отца, когда увидела кровь, то внутри что-то сломалось.
В тот момент я отчетливо поняла, насколько глупо держаться за прошлое, если будущего может и не быть.
Повезло, что мы были, в общем-то, возле больницы, да и Михаил оказался рядом каким-то чудом.
Когда долгая операция закончилась, хирург только и сказал, что Кириллу повезло - оперативно оказался в операционной. Еще бы полчаса, и кто знает…
За те дни, что он не приходил в себя, я много всего успела передумать. Начиная с того, что готова забыть и дать ему сколько угодно шансов, лишь бы он выжил, заканчивая тем, что это я виновата. Что из-за меня происходит какая-то ерунда.
Когда Туманов впервые открыл глаза, мне показалось, что я сплю. И лишь осознав, что все это по-настоящему, я впервые за эти дни смогла полноценно вдохнуть.
Не знаю, как уж так вышло, что этот мужчина стал для меня важен. Но так оно и было.
Между нами столько всего в прошлом, но все это превратилось в пепел. Просто сгорело, и все эмоции по этому поводу - тоже.
За две недели, что мы проводим без Кирилла, Ваня делает определенные успехи. Он уже не раз и не два говорит свое коронное “ма”, отчего у меня каждый раз на глазах слезы. Тамара Ивановна делится опытом по воспитанию, помогает и направляет меня, подсказывая, что и как лучше делать с племянником.
Мне некогда скучать - в доме всегда есть работа, да и с малышом не соскучишься, хотя он довольно спокойный сам по себе. Но по вечерам и особенно ночью я не могу не думать про Кирилла. Прокручиваю каждый наш разговор, вспоминаю его поцелуи, обещания.
Когда он пришел в себя, я пообещала дать ему шанс. И сейчас с каждым днем я все больше волнуюсь - как это будет? Не передумает ли он?
Казалось бы, откуда такие мысли? Ведь Туманов, прежде чем отключиться, признался мне в любви. Но я все равно боюсь, что все то - лишь влияние обезболивающих препаратов.
- Ой, кажется, приехали, - взволнованно говорит Тамара Ивановна, глядя в окно.
Усилием воли заставляю себя сидеть на месте, а не бежать смотреть вместе с ней.
Внутри мгновенно вспыхивают предвкушение, волнение и страх. Причем я не знаю, чего больше.
- Пойду на стол накрывать - Кирилл-то приедет, небось, уставший, похудевший. Надо откармливать теперь!
Ваня вопросительно смотрит на меня, заметив суету женщины.
- Все хорошо, милый. Папа приехал домой. Пойдем встречать?
- Па? - впервые повторяет он после той поездки в больницу, ставшей для нас роковой.
- Па, - киваю я и протягиваю племяннику руку.
Мы как раз успеваем выйти из гостиной в холл, когда входная дверь открывается, и в дом заходит Туманов.
Бледнее обычного, небритый. Но в его взгляде я мгновенно считываю радость. Ваня, конечно же, не бежит к нему навстречу - только настороженно смотрит. Кирилл тоже не торопится хватать его на руки, дает мальчику возможность сделать самому первый шаг.
- Привет, - говорит он, глядя на него, затем поднимает взгляд на меня и улыбается чуть иначе. - Соскучился.
Могла ли я, увидев этого мужчину впервые, предположить, что когда-нибудь услышу от него такие слова?
- Мы тоже, - сдержанно отвечаю. А затем обращаюсь к племяннику: - Вань, давай поздороваемся как взрослые?
Делаю шаг, малыш неуверенно шагает за мной, и когда мы оказываемся рядом с Тумановым, я протягиваю его руку так, чтобы они с отцом могли их пожать.
Ваня насупленно смотрит, но не убегает и не прячется.
Кирилл очень осторожно второй рукой гладит его по голове, а я готовлюсь, если понадобится, успокаивать ребенка.
Но ничего подобного не происходит. Правда, Ваня в итоге прячет ладошку за спину, да и сам отступает на шаг. Я подхватываю его на руки, звонко целую в обе щеки.
- Ты большой молодец, - хвалю его.
- Конечно, молодец, - поддакивает Кирилл, подходя ко мне и приобнимая, а затем едва ощутимо целуя меня в висок. - Соскучился, родная.
Это его обращение вызывает у меня мурашки. Внутри будто щекочет от странного томления. Даже становится стыдно и неловко за себя.
- Ты, наверное, голодный, да? Тамара Ивановна там все приготовила, так что...
- Погоди, - удерживает он меня. Помогает с Ваней. Обнимает покрепче, отчего малыш недовольно ворчит, но терпит. - Дай почувствовать тебя.
Так нас и застает Тамара Ивановна.
- А у меня все готово, Кирилл Дмитриевич, давайте к столу, а? Мы ведь готовились, нам Ванечка помогал.
- Ну, если Ваня, - по-доброму улыбается Туманов.
Впервые обед проходит вот так - по-семейному тепло. Мне становится немного не по себе от мысли, что для того чтобы это случилось, Кириллу пришлось встать под пулю. Мне хочется многое у него спросить, но я молчу. Лишь украдкой любуюсь мужчиной, рассматривая и ища что-то новое. Не могу сказать, что именно, но в нем определенно произошли изменения.
Хотя знаю ли я его настоящего?
Ваня, как обычно, не особенно хорошо кушает, и в какой-то момент даже начинает капризничать. Так что мне приходится уйти пораньше, чтобы пойти укладывать ребенка.
Я рассчитываю, пока он будет спать, поговорить с Кириллом. Но меня ждет разочарование - когда я выхожу из спальни, узнаю, что Туманов уехал с Михаилом.
Сложно удержаться от обиды, и, наверное, отчасти она все же зарождается во мне. Понимаю, что технически он не обязан передо мной отчитываться - между нами сейчас что-то непонятное. Мы и не вместе, и при этом не совсем порознь. И все равно становится грустно.
Ближе к вечеру хозяин дома так и не возвращается. Помимо чисто женской обиды во мне зреет еще и тревога за Кирилла.
Пожалуй, впервые я столкнулась с тем, насколько серьезная у него сфера деятельности, лишь когда он закрыл нас с Ваней собой. До этого я понимала, но не осознавала, что такое может быть. Да и Михаил на мои вопросы по этому поводу отвечал довольно скупо и малопонятно.
Ваня к вечеру становится более капризным, и сил, чтобы его искупать и уложить, уходит столько, что я сама не замечаю, как засыпаю. Хотя вообще-то собиралась дождаться возвращения Кирилла - просто чтобы убедиться, что с ним все в порядке.
Сквозь сон ощущаю за спиной какое-то тепло, укладываюсь поудобнее, а затем чувствую тяжелую руку на своей талии.
Но вместо того чтобы провалиться обратно в сон, я окончательно просыпаюсь.
- Прости, что так долго, - едва различаю тихий шепот. И тут же расслабляюсь.
Какое-то время мы лежим в тишине, и лишь наше дыхание нарушает его. Вроде бы можно и засыпать, но я чувствую, как Кирилл придвигается ближе, а его рука ныряет под одеяло и ложится мне на бедро. Ночнушка задралась, и вся ситуация становится немного провокационной.
- Тут Ваня, - шепчу в панике, когда понимаю, к чему все идет.
Шумный выдох за спиной, и рука с моего тела пропадает. Невольно испытываю укол разочарования, но буквально тут же Кирилл поднимается с постели и тянет меня за собой.
- Что ты…
- Тшш, не шуми, - шепчет он и ведет за собой к двери. Я послушно следую за мужчиной, чуть жмурюсь от света, когда выходим в коридор, и потому пропускаю момент, как мы оказываемся в спальне Кирилла.
А ведь это неспроста наши комнаты находятся так близко.
Едва за нами закрывается дверь, как Туманов прижимает меня к стене и жадно целует.
- Кирилл, погоди, - прошу, пытаясь удержать его порыв.
- Сейчас - хрипит он, снова набрасываясь на мои губы. - Сейчас, моя хорошая. Дай я немного… Черт, соскучился, пиздец как…
И снова его руки на моем теле. Оказывается, я тоже скучала, и довольно сильно. Из головы медленно пропадают мысли и все, что я хотела ему сказать и спросить.
Наверное, все бы закончилось вполне определенно, если бы Кирилл не притормозил сам.
Он шумно дышит, смотрит на меня. В полумраке комнаты мне кажется, что в его взгляде сейчас настоящая тьма.
Непроглядная, сводящая с ума.
- Влада, - выдыхает он. - Ты…
- Нас не пускали тебя навестить, - ляпаю, чтобы скрыть смущение от его жадного взгляда. Он вздыхает, очень осторожно прикасается пальцами к моей щеке, проводит ими по ней.
- Потому что это было опасно. Вы и так… - Кирилл делает долгую паузу. - Ты осталась, хотя это было небезопасно. Ты ведь знала об этом?
- Догадывалась. Но я просто не могла уйти.
Эти мгновения буквально пропитаны нашей общей искренностью. Кажется, вокруг нас все пространство сужается, а остальной мир просто перестает существовать.
- Спасибо, - шепчет Туманов. Берет мое лицо в ладони. Очень аккуратно, нежно. Прислоняется лбом к моему. - Ты не представляешь, как я это ценю. Я столько накосячил, а ты не ушла, и…
- Может, хватит? - перебиваю его. - Я не хочу больше оборачиваться.
Он неверяще смотрит на меня. Окна не зашторены, и лунный свет позволяет видеть его глаза, его лицо.
- Ты невероятная, знаешь?
Смущенно улыбаюсь.
- Такая красивая, такая…
- Похожая на твою бывшую?
Кирилл хмурится и медленно качает головой.
- Тебя это беспокоит? Или ты ревнуешь?
Не выдерживаю прямого взгляда и отворачиваюсь, но Туманов мягко вынуждает снова посмотреть на него.
- Я не стану врать - заметил я тебя именно из-за вашего сходства. В тот момент у меня появилась идиотская идея закрыть… хм… скажем, гештальт. Ты работала в Самайне, а про него ходит определенная репутация.
- Я не знала про это!
- В тот момент я этого тоже не знал, - с сожалением произносит Кирилл. - Я посчитал, что ты такая же продажная, как и все, кто окружал меня.
- Звучит так, будто хороших людей не бывает, - возмущаюсь таким заявлением.
Он внимательно смотрит на меня, едва заметно улыбается.
- Ты удивительная, Влада. Но так и есть. Разве в этом твоем агентстве Роговой девочки не занимаются эскортом? Пусть и неофициальным.
На это мне нечего возразить.
- Я никогда бы на такое не пошла.
- Знаю. Теперь я это знаю, но в тот момент все сошлось так, что раз за разом я видел факты, подтверждающие мое ошибочное мнение. Я стал одержим идеей окончательно доказать, что все женщины продажны по своей натуре.
- Потому что тебя однажды предали?
- Дурак, знаю, - вздыхает он. - Я сожалею, что обидел тебя, Влада. В тот вечер я… Я впервые испугался за кого-то. Я буквально в последний момент узнал, где ты, и все выглядело так, что ты сама пришла туда. Сама подписала согласие. Я злился на твою продажность, но уже не мог отступить. Не мог перестать о тебе думать. Твои глаза - они меня преследовали. А уж после того показа, где ты была фактически голой перед всеми, у меня не осталось никаких сомнений в том, что я правильно понял твою суть.
Я так хотела поговорить с ним начистоту, но оказываюсь не готова к тому, что он рассказывает вот так открыто о своих мыслях и желаниях. Для меня происходящее виделось совершенно иначе.
- Мне казалось, что когда я получу желаемое, успокоюсь. Смогу жить дальше не оборачиваясь, но…
- Но я все испортила, да?
- Не смей так говорить, - резко возражает Кирилл. - Слышишь? Ты важна для меня и нужна.
- Да ты романтик, - бормочу, скрывая собственное смущение. Пусть это не такие уж красивые слова - простые, без каких-то громких клятв, но для меня, девочки из детдома, куда важнее другое.
- Я дам тебе все, что ты захочешь. Только будь рядом, - шепчет Туманов. Смотрит жадно, с ожиданием. Словно и правда готов услышать отказ. Не отступится, конечно, но подразумевает и такой вариант. - Черт знает, как это все вышло, но поверь - ты для меня не копия Лины. Ты - это ты. И люблю я тебя. Слышишь? Ты другая, и ты - замечательная. Единственная. Моя.
- Звучит как клятва.
- Так и есть, родная. Клянусь любить тебя и защищать, беречь и уважать.
- А вот теперь стало как-то пафосно, - хихикаю, сильно нервничая от того, куда свернул разговор. Пока мы целовались и жадно смотрели друг на друга, я понимала куда больше. - Я совсем тебя не знаю, - добавляю. - Поэтому банально боюсь. Я не очень-то умею быть в отношениях.
Кирилл мягко целует меня, растворяя тем самым все сомнения и опасения.
- Вместе разберемся, - шепчет, прижимаясь ближе.
Он огромный. Сильный. Но сегодня меня это не пугает. Напротив - меня заполняет восторг. В своих мыслях я не раз прокручивала вариант близости с Тумановым. Мне казалось, что я начну сравнивать с тем вечером, не смогу расслабиться и всегда буду вспоминать.
Но сейчас нет ничего подобного. Все, что мне хочется - полностью раствориться в наших эмоциях, в тех чувствах, что возникли между нами.
Я не знаю, к чему это приведет, но я хочу рискнуть. Сделать шаг навстречу мужчине, который, не раздумывая, закрыл меня собой.
Каждый его поцелуй для меня как огненный цветок - и то место, куда прикасаются мужские губы, начинает гореть, расцветать томлением. Внутри закручивается спираль желания, теперь-то я знаю, что мне может быть очень хорошо. И тело тоже это знает.
Мне хочется большего, но я не рискую проявить инициативу, покорно жду и просто следую за своим мужчиной.
- Позволь мне, - шепчет Кирилл, задирая мою ночнушку. - Я покажу, родная. Покажу, как всё должно быть.
Любое его прикосновение отзывается в каждой моей клеточке. Каждый поцелуй повышает ставки, делая меня все более нетерпеливой.
- Покажи, - прошу его.
Это звучит с вызовом, и ответом мне служит абсолютно дикий и шальной взгляд.
Туманов подхватывает меня под ягодицы, вынуждая обвить ногами его талию.
- Ничего не бойся, - шепчет он, пока несет меня к постели. Осторожно укладывает на нее. - Я не обижу. Клянусь. И сделаю все для тебя. Всегда.
Кирилл чуть отстраняется, берет мою ногу и целует в щиколотку. Нежно ведет губами все выше, запуская в моем теле миллионы приятных маленьких вспышек по всему телу.
Он ничего не говорит - только смотрит, прикасается, ласкает, целует. Но все это куда более весомо, чем любое из слов.
Сам Кирилл в домашних штанах и футболке. Я же перед ним практически голая - моя ночнушка довольно быстро оказывается не у дел, валяющейся на полу.
- Ты не разделся, - шепчу, все еще смущаясь от его откровенного взгляда.
- Хочешь посмотреть? - ухмыляется Туманов.
- А может, не только посмотреть, - фыркаю, стараясь выглядеть уверенной и раскованной, хотя внутри все дрожит от волнения и желания. И судя по выражению лица, Кирилл это отлично понимает.
- Я буду рад, но тебе не надо стараться выглядеть опытной и дерзкой, Влада. Ты и без этого прекрасна.
Его слова отзываются во мне, дарят то, чего мне так долго не хватало - уверенность в собственной привлекательности.
Кирилл снимает футболку, а следом и штаны. Трусов на нем, оказывается, нет, и его крепко стоящий член притягивает мой взгляд. Завороженно смотрю на него и не понимаю - он что, помещался во мне в прошлый раз!?
- Красивая… Нежная… - шепчет Туманов, успокаивая и при этом продолжая целовать мою ногу, все ближе подбираясь к белью, которое он бесцеремонно рвет.
- Эй!
- Куплю еще, - рычит он, а затем наклоняется ниже и прикасается языком к разгоряченной плоти. Вдыхаю, ошалев от ощущений. Это так ярко и остро, что невольно подаюсь бедрами вверх, чтобы снова прочувствовать.
- Жадная. Вкусная. Моя.
Кирилл шире раздвигает мои бедра, нагло ласкает языком мою промежность так, словно это нормально, словно это не бесстыдно и не развратно.
Его пальцы во мне задевают нужные точки, и с каждым прикосновением, с каждым движением мое желание становится все гуще.
Что я требовательно подкидываю бедра, понимаю лишь в момент, когда внутри зарождается волна удовольствия. Сладкая, вызывающая дрожь во всем теле.
И буквально следом чувствую, как Кирилл входит в меня - осторожно, но неумолимо наполняет собой.
Это настолько по-другому, что я практически плачу.
- Влада? Я сделал тебе больно? - встревоженно сипит Кирилл, нависая и настороженно глядя на меня.
- Продолжай - шепчу, крепче хватаясь за его широкие плечи. - Пожалуйста, только не уходи и продолжай.
- Никогда, - обещает он и делает первое движение бедрами.
Непроизвольно выгибаюсь, тут же чувствую поцелуй на груди, затем еще один. Укус на соске вызывает легкую вспышку боли, которая лишь приправляет общее возбуждение.
Только что у меня был яркий оргазм, но кажется, что я снова хочу. Будто мой голод нельзя утолить, и мне хочется больше и больше.
- Кирилл, - шепчу, подставляясь под его поцелуи, затем приподнимаюсь и целую уже сама. Я жадно трогаю его шею, плечи, спину, живот. Мне так хочется узнать его, увидеть, запечатлеть.
Это кажется жизненно важным.
- Давай, родная, - хрипит Туманов, врезаясь в мое тело все чаще, все резче. - Хочу, чтобы ты кончила. Сейчас, со мной.
В этот момент я уже потеряна в происходящем. Мне кажется, руки и губы Кирилла везде - он заполнил собой всю меня. И я принимаю это, отдавая себя без остатка.
Особенно глубокий жадный поцелуй, и вторая волна удовольствия вспыхивает во мне, вынуждая внутренние мышцы сокращаться еще сильнее, еще резче.
Жмурюсь, переживая отголоски оргазма, и чувствую, как крепко меня сжимает в объятиях Кирилл.
- Люблю, - шепчет он, повторяя снова и снова. - Люблю, родная…