Похоть без жалости

Когда она вновь вернулась во двор, гости уже совсем разбрелись по столикам: каждый нашёл компанию и что-то в ней обсуждал. Безопасность деревни, вкус выпивки, внешний вид невесты, даже пресловутую погоду. Под лёгким алкогольным градусом любая тема казалась невероятно актуальной.

С другими девушками стояла Жаклин. К счастью, спиной — и не видела, как невеста вернулась. Марлен облегчённо выдохнула и начала искать глазами Нолана.

— Генри не видишь? — раздался над ухом голос сестры. — Только что был тут, ходил за мной хвостом, а теперь — хоп! И пропал.

— Я и мужа своего не вижу, — Йорфер сдвинула брови. — Хотя он тоже был тут. Сказал, будет меня ждать.

— Кстати, как он тебе? — Взгляд становился хитрым. — Прикольный? Выглядит хорошо. Прямо… твёрдо стоит на ногах, я не знаю. Степенный. Сильный.

— Ну вот он такой и есть, — Марлен отчуждённо кивнула. — Нормальный. С ним… можно разговаривать. Сложно, но можно.

— А он тебе больше Генри нравится? — внезапно спросила сестра, вытаращив глаза, и Йорфер нервно шарахнулась.

Зачем она это спрашивает? Почему? Генри теперь — её жених, как бы там ни было. И то ли Аделина была убийственно наивна, то ли неуместно эмпатична, то ли считала, что её сестра высечена из камня и выбирает мужчин только с точки зрения возможной выгоды.

— В тот день, когда Генри сказал, что больше не хочет свадьбы со мной, он моментально перестал вызывать во мне чувства, — поджав губы, выдала Марлен. Правда ли это? Нет? Чёрт знает — сейчас было главным не уронить лицо. Как минимум перед самой собой.

— Слава богу, — Аделина выдохнула. — А то я… уже не знаю, что думать и куда деваться. Он так внезапно стал что-то говорить про меня. Оказывать знаки внимания. Хотя ты сама знаешь — мы даже не были с ним знакомы! Я видела его со стороны, когда он приходил к тебе. Ну и я подумала, что… — девушка потупила глаза, — вдруг он тебе всё ещё нравится. Мне так плохо было, когда я об этом подумала. Я не знаю… я, выходит, увела у старшей сестры парня? Или это парень такой козёл? Получается, я должна выйти замуж за козла? В общем… не знаю. Эти мысли в моей голове, они… — она виновато уставилась себе под ноги. — В любом случае, прости, что так всё вышло. С одной стороны, мне льстило, что Альфа обратил на меня внимание, а с другой… это же твой Альфа. Хотя больше нет. В общем…

Йорфер обескураженно вскинула брови, взгляд постепенно теплел. Лёд в сердце, который жил после слов Генри про её сестру и мнение той о ней… постепенно трескался. Каплями понимания таял и падал в небытие.

— Он больше не мой. Мы расстались, — Марлен мягко улыбнулась и потрепала сестру по голове. По длинным, шелковистым волосам. — Почему он внезапно переобулся… я не знаю. Козёл ли он? Тоже не знаю, если уж совсем честно. Я понятия не имею, что у него на душе. Но… — она стала серьёзной, — у тебя есть его симпатия. Ты, как минимум, можешь ею распорядиться. Вступить в стаю, стать красивой, грациозной, благородной волчицей. И если с Генри что-то пойдёт не так… ты всегда можешь от него уйти. Из-за себя. А не из-за того, что ты что-то у меня отняла.

— Марлен… — пробормотала Аделина, затем обняла сестру и попыталась пристроиться у той на груди. — Марлен, я тебя люблю. Я так скучаю. Ты можешь, правда… почаще выходить на связь? Не только из-за мистера Шермана. Но и… из-за меня.

Та ласково улыбнулась и кивнула.

Да, Аделина не была связана по рукам и ногам родительскими ожиданиями и нуждой выйти замуж за волка. Да, она не была обременена подъёмами в пять–шесть утра, йогой, репетиторами и всем прочим.

Но вместе с этим она всегда была невероятно одинока. Девочка-привидение для своей семьи, девочка-невидимка. Неудачный проект, который никогда не выйдет замуж за волка в силу своей слабости и никогда не обретёт силу. Да, мать с отцом вкладывались в её лечение, но они никогда не обращали на неё внимания по-настоящему. Не наряжали, как куклу, чтобы произвести впечатление на Альфу. Не занимались с ней, не обнимали. Не гордились ею.

Любимый ребёнок номер два.

Единственной отдушиной были канарейки, которых ей покупали, чтобы она хоть чем-то занималась, и старшая сестра. Которая всеми возможными способами пыталась вырваться из-под навязчивого внимания и отдохнуть.

И отдыхала. Рядом с ней — с Аделиной, которая двадцать четыре часа в сутки была свободна. Двадцать четыре часа только и ждала, что старшая наконец захочет поиграть.

Из-за дома послышался тихий рык. Знакомый и… пугающий. Только гости, казалось, не обращали на него никакого внимания. Этот рык растворялся среди довольных возгласов и тихой музыки. Знакомый. Прямо как жуткие скрипы за стеной.

— Там мясо жарят, — Марлен нахмурилась. — И там, по ходу… подожди меня тут, я сейчас вернусь.

Младшая сестра обескураженно кивнула, проводив глазами огромную пышную юбку и красивую голую спину невесты.

Жарят мясо. Делают закуски на свежем воздухе. Огромного двора Кайзера хватало, чтобы удачно его зонировать для праздника. В одном месте — танцы, обед, запуск фонариков. А уже за углом — мясо, несколько поваров, нарезка салатов и подготовка канапе. Кто этим всем занимался — Йорфер даже не знала, ведь всю подготовку Нолан взял на себя. Возможно, персонал, которого он нанял.

— Скажи, ты полный идиот? — послышалось совсем рядом. — Беспросветный? По-моему, нет — так когда ты успел так отупеть? — Знакомый голос смешивался с шипением гриля.

— Заткнись, Кайзер, — рычал в ответ Генри. — На тот момент я думал, так будет разумнее всего. Откуда я, блядь, знал, что её папаня общается с этим бондарем?

— Оттуда! Она твоя невеста — ты про неё должен всё знать! — бесшумно рявкнул Бета. — Она тебе не поверила! Никто не поверит в эту чушь, теперь будет гулять слух, что Альфа стаи — ёбаный лжец!

— Я сказал, заткнись! Хочешь самоутверждаться на факте моего провала — тогда я, нахер, сваливаю. Или говори нормально, предлагай, что делать, или нахуй всё это.

— А куда тебе, твою мать, идти? — судя по тону, Нолан закатил глаза. — Хватит выёбываться. Со мной или без меня — тебе придётся разгребать это дерьмо. Потому что хочешь ты или нет — пойдёт слух. Уже, блядь, пошёл! Твоя невеста с самого начала сомневалась в твоей компетенции, и теперь и моя — заодно! Оно мне надо? Оно мне, блядь, было надо⁈

— Ладно. Ладно, всё, заебал, — похоже, Генри выдохся ему противостоять. — Есть идеи? Я признаю, что проебался. Есть идеи?

— Да, — раздался хриплый вздох. — Нам нужна легенда. Сделаем так, что твоя Аделина… узнает о ней случайно, как о тайне. И точно так же пустит содержание этой «тайны» по деревне, как она сделала сейчас. Нужно сказать, что мы, например, оттеснили чудовище дальше в лес. Но не сообщали об этом жителям, чтобы не подвергать их опасности.

— А не хочешь это чудовище, наоборот, подпустить ближе? — в голосе читалась злость. — Чтобы они увидели, запаниковали и больше не смели в нас сомневаться. Меня вымораживает тот факт, что мы за их же защиту должны оправдываться! Что ты кривишь лицо⁈ Всё будет нормально!

— Тихо. Нет. Тогда станет под вопрос наша сила. Сила стаи. Ведь мы поклялись, что не подпустим монстра к домам, — вновь послышался вздох. — Склони голову, признай, что патруль вдоль опушки теперь отсутствует. Но объясни это благой целью и нашими «успехами». Ах да, и заверни эту информацию в тайну. Забудь дневник где-нибудь на столе или «позвони по телефону», зная, что Аделина слышит. В общем… придумаешь, справишься.

Марлен проглотила ком и отступила на шаг назад. Затем ещё, и ещё, пока не поняла, что начала нервно пятиться. По спине гулял знакомый холод, слегка подкашивались ноги. Что происходит? В стае, в деревне? Чёрт знает — что-то очень нехорошее.

Музыка становилась громче. Она рефлекторно натянула на лицо улыбку, схватила со столика какую-то закуску и сделала вид, что пробует. Из-за угла показался Нолан. С тенью раздражения на точёном лице, правда, эта тень тут же испарилась и уступила место довольной ухмылке, когда тот наткнулся на невесту.

Теперь уже жену.

— Рад тебя видеть, — он чуть прищурился. — Я проверял… готовность мяса. Готова составить мне компанию? — Мужчина склонил голову в сторону. — До конца вечера. Хотя нет. До утра.

В голове — каша. Нервозность. Тревога. Его рука по-хозяйски легла на талию, обожгла своим прикосновением. Марлен едва не рефлекторно натянула на лицо улыбку. Не должен подумать, что она слышала. Не должен заподозрить неладное. Почему? Она сама не могла ответить на этот вопрос. Просто… спрашивать сейчас о чём-либо, не относящемся к свадьбе, интуитивно казалось самоубийством.

— Разумеется. Дорогой муж, — как робот ответила Йорфер.

— Как сестра? Рассказала что-нибудь новенькое? Вы с ней давно не виделись, — с задумчивым равнодушием спросил Кайзер. — Она, похоже… счастлива.

— Да, с ней всё хорошо, — Марлен едва заметно прищурилась. — Она гуляет. Разводит канареек, как всегда. Собирает по деревне… разные сплетни.

— И что за сплетни? — Тон казался всё более ленивым и отстранённым. Где-то внутри девушка ужаснулась тому, насколько Нолан — хороший актёр. Хороший и… бесстыдный. Ведь он всё знал. И всё равно продолжал делать вид, что нет.

— Ходят слухи, что лесное чудовище уже не так опасно, как было раньше, — Йорфер отвела взгляд. — И что, возможно… даже ночью можно погулять по опушке.

— Забудь об этом, — мужчина злостно вытаращил глаза. — Это не просто опасно, это убийственно. Элегантный способ уйти «в мир иной». Я тебе уже говорил, чтобы не смела выходить на улицу после заката. Жена мне нужна, в первую очередь, живая. Соблюдение тобой элементарной техники безопасности — одно из условий нашей свадьбы. Даже если кому-то повезло, кого-то пронесло, ошибка выжившего не даёт повода считать, что лес снова стал безопасен. Не стал. Просто кому-то, может быть, повезло. — Он притянул девушку ещё ближе. Настолько, что его галстук оказался прямо перед её лицом, а грудью ощущалось, как муж тяжело и часто дышал.

Их молчание забивала музыка. Поэтому оно не казалось таким тяжёлым, как если бы возникло в удушающей тишине.

Она не могла забыться в этом танце. Под подозрительным, ядовитым взглядом синих глаз новоиспечённого мужа, под вопли гостей. Под царапающие взгляды Жаклин. Ноги на автомате шагали в такт музыке, практически примелькался угольно-чёрный галстук Беты.

Дыхание. Шелест платья. Пуговицы на костюме. Шорох листвы.

В какой-то момент кто-то позвал гостей к лужайке — в руках несли белые бумажные фонарики, лёгкие, как шелуха.

В воздухе витал сладковатый запах мёда и костра, вечерело. Как ни странно, ближе к ночи низкие тучи рассеялись, серо-голубое небо потемнело. Покрылось пятнами случайных облаков, которые завтра превратятся в очередную пасмурную «броню». Солнце скрылось за лесом. Марлен стояла в стороне, разглядывала, как пламя свечи едва-едва колеблет тонкую стенку фонаря. Каждому вручили свой. Маленький, безликий.

— Загадать желание, — кто-то сказал.

Желание?

Как будто кто-то ещё помнит, как это — просить.

Она смотрела, как один за другим фонарики начинали подниматься в небо. Их тёплое свечение было нереальным — будто души, ускользающие вверх. Не столько свет, сколько прощание.

Кто-то смеялся, кто-то тихо шептал что-то на ухо любимому. Рядом дети остепенившихся волков пытались поймать уже улетевший огонёк — а взрослые просто смотрели. Молча. Сверху, в тишине, фонарики напоминали рваную россыпь звёзд. Только эти звёзды могли исчезнуть. Сгореть. Упасть.

Марлен отпустила свой фонарь. Он чуть качнулся в руке, будто колеблясь — а стоит ли? Потом нехотя, почти лениво, начал набирать высоту.

Она смотрела ему вслед, пока он не растворился среди прочих. И всё же отличала его — знала, который её. Самый медленный. Самый потерянный.

Ветер усилился. Некоторые фонари закачались в небе, будто их вот-вот сорвёт вниз. Кто-то испугался. Кто-то рассмеялся.

А Марлен всё стояла. И думала, что в этом есть правда.

Иногда желания летят. А иногда — просто сгорают, прежде чем дотянуться до неба.

В конце концов они скрылись, остались лишь те, что освещали двор. Мерно покачивались на нитях, едва ощутимо пахли горением. Праздник продолжался. Всё ещё выносили закуски, всё ещё раздавались шутки, неловкие поздравления, похвалы. Всё-таки Нолан постарался. И… хотя Йорфер мечтала о свадьбе не с ним, эта свадьба была… неплохой. Может, если бы не очередные странные новости, если бы не мерзкий взгляд Жаклин сквозь толпу, её можно было бы назвать хорошей. Хорошей, включая платье, которое самоуверенный Бета выбрал и купил ей сам.

— Они здесь будут ещё долго, — раздался хриплый голос практически над ухом. — Генри… всех проводит. Думаю, мы можем вернуться в дом. Все всё понимают.

Он взял её под руку. И она пошла, хотя в голове по-прежнему не было ни одной внятной мысли. Только шорох травы, тишина, оглушающее биение собственного сердца. Сознание словно отказывалось понимать, куда они идут. Что… должно случиться сегодня ночью.

Как ни странно, Нолан вёл её не к себе в комнату, хотя Марлен надеялась её увидеть. Он вёл её в широкую гостевую. Одна за одной друг друга сменяли чуть скрипящие пороги, по которым скользил усталый свет мутной луны.

Гостевая. Которая, возможно, в ближайшем будущем станет хозяйской спальней. С широкой двуспальной кроватью из тёмного дерева. На резном изголовье висел… ловец снов из жемчуга и белого кружева. Йорфер рефлекторно вскинула брови, губы исказились в лёгкой полуулыбке.

— Ты правда веришь? Что оно… отгоняет дурные сны?

— Я его для тебя повесил, — раздался тяжёлый голос за спиной, а после захлопнулась дверь. — Поживёшь здесь ещё — и тоже поверишь. Пусть тебя не мучают кошмары, как мучали меня. Раньше.

Она напряглась всем телом. Вроде как, от его заботы было приятно. Даже как-то… тепло. Но под кожей всё одеревенело, когда в складках одеяла мелькнул нож.

Он собирался «распаковывать» свою молодую жену. Резать складки дорогущего платья, одну за другой, и получать от этого эстетическое удовольствие. Марлен помнила. В каком-то роде даже готовилась к этому морально, представляла, как закроет глаза и позволит ему сделать то, что он хочет. Потому что… договорённость. А ещё потому, что он — волк. И с самого детства девушка мечтала отдать себя волку. Сильному. Здоровому. Тому, кто сделает её частью их необыкновенного мира.

Однако теперь, когда зрачки изучали бликующее в свете луны лезвие, внутренние органы завязывались в прочный узел, а сердце подскакивало к горлу.

Он остановил её у кровати, пока она с красным лицом таращилась на тёмный паркет. Ловила в полумраке очертания тяжёлого резного шкафа, такого же тяжёлого комода и массивной керамической вазы на нём, которую наполняла куча огромных красных роз.

— Какая ты красивая, — вновь раздался голос, на этот раз над головой. — Это платье… я же сказал, что ты будешь в нём прекрасна. Оно тебя украсит. Но оно… выполнило свою задачу. Подними руки. — Мужчина взял её под локти и помог ей их поднять.

От частоты ударов пульса начинала кружиться голова. Опять не хватало сил поднять на мужа глаза, хотя бы мельком. Йорфер видела очертания прядей длинных волос, которые выбивались из хвоста и падали на грудь, спрятанную под костюмом, на плечи. Видела… точёные губы и квадратный, гладко выбритый подбородок.

Отказать ему даже не возникало мысли. Они — муж и жена, у них первая брачная ночь. И Жаклин, конечно, будет в ярости, но ярости Нолана Марлен сейчас боялась куда больше.

Взял её, несмотря на отказ Альфы. Взял её, несмотря ни на что. Из жалости? Или из похоти? Это было уже не важно. Он стал для неё настоящим. Настоящий… имеет на неё право. В отличие от всех прочих. В отличие… от Генри.

В глубине души Йорфер надеялась, что эта ночь поможет окончательно вытравить образ Альфы из головы. Отправить его туда, где ему и надлежит быть. В раздел… равнодушных воспоминаний о тягостном прошлом.

В руках Беты блеснул знакомый нож. Крупный, с резной металлической ручкой. Казалось, он прямо хотел, чтоб этот нож был красивым. Достойным резать ткань, которой касалась её кожа.

Она закрыла глаза.

Раздался звук. Точный, выверенный, после чего кусок пышной юбки упал на пол, обнажив кусочек кожи стройной ноги. Затем ещё кусок, и ещё. Резать её, рвать — огромное удовольствие, ведь ткани на юбке несравненно много. А Марлен… было её нисколько не жаль. Пусть рвёт. С этим платьем на пол сыпались остатки праздника. Остатки театральной свадьбы «по договорённости». «По расчёту».

— Красивые ноги, — он медленно провёл горячей рукой по бедру. — Удивительно, что ты не бросаешь острот. Не говоришь, что передумала.

— А ты хочешь слышать остроты? — едва выдавила из себя Йорфер, а потом тут же вновь закрыла глаза. — Я умею держать слово. Бери. Ты меня хотел? Бери. Ты на мне женился — значит, я твоя. По крайней мере… сегодня.

— Возьму, — он вновь погладил её, поднялся наверх и коснулся рукой кружевной ткани лифа платья. — Не шевелись.

Вновь раздался треск ткани, Марлен почувствовала сильное натяжение и отвела голову в сторону. Грудь вывалилась из кружевного корсета, а тот уродливо повис на талии.

— Вот так, — даже сквозь закрытые веки, даже сквозь темноту девушка почувствовала, как он ухмылялся. Тяжело, жутко, возбуждённо. — Только не «по крайней мере сегодня», а всегда. Я — твой муж. Ты пошла на брак со мной. Так что исполнять супружеский долг ты будешь не по настроению, а как было уговорено. Хорошо? Тебе понравится. Со временем. Втянешься.

Кожу груди обожгли напряжённые ладони. Едва не стальные — пальцы чуть поглаживали ореолы, давили на торчащие от холода соски.

Приятно. И тяжело, и отторгающе. Всё вместе. Места, где он касался, горели, широкая комната в одно мгновение стала душной.

Раздался тихий звук расстёгивающейся ширинки. Трещащих пуговиц — судя по всему, мужчина срывал с себя рубашку, пиджак. Нервно тянул в сторону пресловутый галстук. Взглянуть на него становилось всё более страшно, ком внутри становился всё плотнее. Всё сильнее опускался вниз живота.

— Открой глаза. Посмотри на своего мужа, — послышалось над ухом.

Она тяжело выдохнула, но всё же открыла. В полумраке едва различался силуэт широких рельефных рук, такого же рельефного живота. Мраморной, бледной груди. Угольно-чёрных длинных волос и… возбуждённого члена, который муж медленно поглаживал одной рукой. С заметными синеватыми венами, с блестящей в белом свете головкой.

— Не влезет, — Марлен испуганно вытаращила глаза. Напускная уверенность, готовность, медитативное смирение… всё это испарилось в ту же секунду. — Подожди. Стой. Не влезет. Знаешь, я… я передумала.

— Не влезет? — Мужчина иронично прищурился. Губы исказила странная улыбка — он наконец-то увидел отклик. Настоящий. Живой. Хоть и не тот, на который рассчитывал. — Ты что, замочная скважина? Тебе ещё детей мне рожать — что ты тогда скажешь? «Не вылезет»?

— Может, и не вылезет, я откуда знаю⁈ — Лицо заливалось краской всё сильнее. — И с чего ты вообще решил, что я буду рожать от тебя⁈

— С того, что ты сейчас полуголая таращишься на мой хер. — Злостный прищур становился всё сильнее. — Раньше надо было думать. Раньше, когда ты села ко мне в машину, приехала ко мне в дом, заключила со мной договор, изъявила желание быть со мной, а потом вышла за меня замуж. На каком из этих этапов до тебя перестал доходить тот факт, что ты будешь со мной спать?

— Ты вообще предлагал заключить фиктивный брак и изменить мне. — Девушка нервно сложила руки на груди. — До меня доходил этот факт всегда, не беспокойся. Но я ожидала… не вот это. Не вот это — оно не влезет!!

— Да. Но до момента, как мы обсудили наш договор насчет взаимных выгод. А еще до момента, как ты изъявила желание остаться со мной, — глаза жутко блеснули в темноте. — И вот сейчас ты просто стоишь, мотаешь головой. Смотришь на меня без штанов, и говоришь что «не влезет»? Влезет, Марлен, влезет. Я сделаю так, что влезет, просто расслабься.

Он с силой толкнул её на кровать — мягкую, и всё равно девушка видела окружающий мир словно в замедленном падении. В замедленном падении ощущала касание к шёлковому пододеяльнику, собственный страх, который стягивал живот.

Мужчина игриво склонил голову в сторону, нависнув над ней, а потом осторожно влез на кровать и пополз к жене.

— Нет, — Йорфер нервно раскрыла глаза и попыталась отстраниться. — Нет-нет-нет, стоп!

— Не «стоп», — так же игриво сказал Нолан, железной рукой взял её за ногу и потянул к себе. — Изумительные чулки. Тебе… чертовски идёт белое бельё. Но сегодня оно тебе не нужно.

Раздался треск кружевной ткани. Бета буквально содрал с жены трусы и откинул их куда-то в сторону. Марлен тут же закрыла себя кулаками, стиснув зубы. Что говорить? Чёрт знает, слова застревали в горле. Сердце билось в горле, в висках, в кончиках пальцев. Внезапный стыд полоснул по внутренностям, как лезвие. Становилось сложно дышать.

— Ты побрилась для меня, как мило, — он вновь растянулся в жуткой улыбке.

Ногу опять обожгло горячее прикосновение ладони, которая пошло, с нажатием, поглаживала кожу бедра. Страшно. И приятно. Потому что через каждое касание Марлен чувствовала, что самая лучшая для него. Самая желанная, красивая. Генри никогда на неё так не смотрел. Даже в минуты внезапной пошлой симпатии.

Этот жуткий взгляд пробивал насквозь. Синий, тяжёлый, со страшным холодным огнём.

— Ты порвёшь меня, — испуганно пробормотала девушка, всё ещё таращась на член мужа. — Я не волчица. Это не… под меня.

— Всё пройдёт хорошо, — рука скользнула выше, к половым губам, палец осторожно надавил на стык. — Просто расслабься. Расслабься. И всё, — в улыбке показались прямые белые зубы. — Это дело… привычки. — Палец надавил на клитор.

Она зажмурилась и оскалилась. Приятно. Тянет, щекочет, и всё ещё стыдно. Холодная постель под телом становилась горячей. Мужские пальцы массировали складки кожи, пульс учащался. Розовое лицо медленно становилось багровым.

— Нравится? — раздалось прямо над ухом. — Нравится. Тебя нужно подготовить. — Большой палец осторожно скользнул внутрь.

Йорфер чуть скривилась. Томящее, сладкое, слегка унизительное чувство удовольствия сменилось лёгким дискомфортом. Совсем лёгким, который тут же исчез. Вновь становилось приятно. Половые губы чуть припухли, влага на них чуть поблескивала в свете мутной луны.

Она в самом деле постепенно расслаблялась. Хотела того или нет — расслаблялась. Мужские ногти чуть задевали клитор, то больно не было. Всё ещё тянуще, и даже хотелось, чтобы… задевал сильнее. Чтобы надавливал сильнее, гладил сильнее, резче.

— Умница, — опять послышалось над ухом явно сквозь ухмылку. Мужчина медленно вынул большой палец, но тут же вместо него ввёл внутрь средний. Больше дискомфорта не было. Напротив — странное, удивительно приятное ощущение от трения верхней стенки влагалища.

Он знал, что делает. Он не просто наблюдал, он упивался каждым своим движением. Ловил каждое пошлое движение ресниц, каждый сдавленный стыдный стон.

— Продолжай расслабляться. Я хочу, чтобы ты кончила.

Марлен неловко, со стыдом вскинула брови, затем послушно откинулась на подушке, всё ещё посматривая на головку члена. На отверстии уретры выступила вязкая прозрачная капля. И чем дольше девушка на него смотрела, тем меньше ощущала страх. Скорее постепенное принятие, и даже лёгкую похоть. Да, будет больно. Возможно, очень, придётся терпеть. Но разве она к этому не готовилась? Разве не этого… ожидала? Сперва больно. А потом, через время, через привычку — возможно, хорошо. Ведь он будет так приятно давить на стенки. Гораздо сильнее, чем палец. Гораздо слаще.

К пальцу постепенно добавился ещё один, Йорфер вновь скривилась. Немного больно, но всё ещё тянет, всё равно приятно. Распирало. Раздавались тихие хлюпающие звуки, которые едва перекрывали тяжёлые, рваные дыхания и знакомые сдавленные стоны. Над ней тёмной скалой нависал Бета, его выпавшие из хвоста волосы щекотали грудь. В какой-то момент горячее коснулось живота, и девушка слегка вздрогнула. Явно рефлекторное движение. Рефлекторное, потому что муж хочет сношаться. Хочет. Едва терпит.

В следующую секунду Нолан выпрямился. Оскалился, взял свободной рукой ствол и надавил его головкой на клитор.

Горячо, очень. Обжигало. Мужчина тёрся об неё, о половые губы, Марлен раскрыла рот и зажмурилась. От возбуждения стучало в висках, спина покрывалась мурашками. Почему-то осознание его желания сводило с ума.

Через пару секунд тело накрыло ощущение абсолютного блаженства. Хотелось потереться о пальцы, насадиться на них, хотелось высунуть язык. Сам собой открылся рот, закатывались глаза. Дрожали ресницы, губы. Влаги внизу становилось так много, что она стекала на одеяло.

— А теперь мне, — прорычал на ухо Бета. Сквозь отступающее ощущение удовольствия Йорфер почувствовала, как головка упёрлась в половые губы. Медленно их раздвигала, медленно и неотвратимо.

Она раскрыла глаза и закричала.

— Больно, — сипела девушка, уставившись на силуэт мужчины. Ресницы рефлекторно мокли. — Мне больно. Больно.

Тяжёлая рука погладила её по голове.

Больно. Но, наверное, не настолько, насколько могло бы быть? Первые секунды ей казалось, что её разорвали пополам. Но с каждым мгновением это чувство отступало. Постепенно… отступало.

Она схватилась ладонью за прохладный живот. Оно внутри. Едва ощущалось прямо под кожей. Оно… её сношает, и, несмотря на боль, почему-то это ощущение невыносимо возбуждало.

Он забрал её к себе из жалости, женился, ибо так принято, и теперь просто сношал, как красивую куклу. Но ни грусти, ни моральной боли не было. Марлен пыталась отдышаться, но вновь вскрикнула, когда мужчина начал медленные, глубокие фрикции. Сперва — вновь ударная волна боли, которая сошла так же быстро, как появилась. В первый раз нужно потерпеть. Потом будет легче. Потом будет хорошо.

В ту же секунду пальцы в её волосах сомкнулись, Нолан опустился ниже и впился в её покусанные, раскрасневшиеся губы. Тяжёлое тело вжало её в постель, чужой язык протискивался глубоко в рот. Воздуха не хватало. Она не могла шевельнуться, её словно придавило огромной стальной плитой. Живой плитой, которая ещё и медленно, но резко её долбила. Всё ещё болезненно. Неотвратимо. Тело начинало потеть.

Он оторвался от губ и впился в шею. В местах, где были поцелуи, сразу оставались красные следы от засосов. Девушка вздрогнула, когда стальная рука пошло сжала её грудь и зажмурилась. Тут же светлую ореолу обжёг язык.

Соски опухали от поцелуев. Всё внутри тянуло. Болезненно и приятно. Марлен со стыдом отвернулась и шире раздвинула ноги. Вроде бы так легче.

Сквозь тьму, сквозь слабый лунный свет она видела его лицо. Жуткий, возбуждённый оскал, похожий на полуулыбку. Морщинку между бровей, пошлый взгляд тёмно-синих глаз. Ему нравилось. Ему было хорошо, он был доволен, и почему-то девушку возбуждало понимание этого. Её никто так не хотел. Никогда. С такой силой, с такой яростью, с таким остервенелым отчаянием.

Вновь с губ сорвался стон, всё внутри сжалось в ком, когда Йорфер ощутила внутри море горячей влаги, которая волнами вливалась внутрь. Много, так много, что она тут же вытекала наружу, брызгала в стороны. Оборотни созданы для того, чтобы осеменять волчиц, а не людей, даже в «доброжелательные» фазы луны, далёкие от полнолуния. И всё равно такое количество спермы возбуждало, а не пугало. Теперь.

Она стеклянными глазами уставилась в потолок. Больно. Приятно.

Так или иначе — это произошло. Пути назад нет.