Самая красивая

Она сама не заметила, как прошло почти десять дней. Всё это время Нолан был удивительно похож на обычного человека. На ехидного, мрачного программиста, которого волнует только его работа, таблетки и чай.

И подготовка к свадьбе. Вроде бы стремительная, а вроде бы… неспешная — во всяком случае, складывалось именно такое противоречивое впечатление. Мужчина работал, всё время ходил с чашками, в которых плавали в кипятке горячие чаинки. И вместе с этим как-то умудрялся решать организационные вопросы: пригласил священника (больше для декорации, чем для реальных клятв, потому что молитв нечестивые не переносили), заказал торт, лавки, симпатичные кованые столики для напитков и десертов. Мангалы для жарки мяса. Тёмно-фиолетовый ковёр, по которому будет идти невеста, и целое море белых роз и лилий.

Марлен получала результат подготовки по факту — Кайзер её почти ни о чём не спрашивал. Лишь иногда кидал односложные вопросы вроде: «Какой у тебя любимый цвет?», «А какие цветы любишь? Есть предпочтения?», «Что насчёт клубники в десертах?».

Наверное, в его глазах это выглядело как обсуждение.

Она даже не обижалась. Разве это свадьба, если после неё придётся вылезти из кожи, но сделать так, чтобы Нолан её бросил? Причём как можно скорее. Нет, не свадьба — просто пародия. Спектакль, в котором доведётся поучаствовать.

Правда, в канун этого спектакля у неё всё равно скручивало живот, словно на рассвете предстояло идти на экзамен. Йорфер чувствовала собственный запах — приятный запах, ведь она готовилась. Делала из своего тела кукольное… в максимально прямом смысле этого слова. Мраморную кожу ничто не должно испортить.

Она видела, как над лесом вставало мутное солнце, которое тут же утопало в светлых облаках. Не выспалась. И с каждой минутой, приближающей праздник, живот скручивало всё сильнее. Марлен рефлекторно вздрогнула, когда в дверь постучали. Резко и… очень отчётливо.

— Ты проснулась? Невеста? — раздался насмешливый, но вместе с этим игривый голос жениха. — Успей в душ, скоро придут твои новые подружки.

— Блин, — Йорфер раздражённо вздохнула. — Точно, подружки. Хотелось надеяться, что Жаклин… будет ненавидеть платье чуточку меньше, чем можно было бы предположить. — А, Нолан, стой! — Она вытаращила глаза и сжала кулаки. — Твоя семья… они не приедут? Родители… не приедут?

— Нет, — сухо сказал мужчина, словно ему была крайне неприятна эта тема. — Позднее… я поставлю их перед фактом.

— А почему? — Девушка уставилась на дверь так живо, будто та была человеком, с кем она вела диалог. — Наверное, все гости были бы в восторге, увидев… господина Самаила.

— Господин Самаил — занятой человек, — скрипел Бета. — У него, помимо меня, уйма детей. Есть, кому уделять время.

— Так у тебя есть братья? Сёстры⁈ — Брови удивлённо поползли вверх. — Они тоже не приедут?

— Марлен, ты лезешь не в своё дело, — прорычал Кайзер. — Когда я посчитаю нужным, тогда я тебя с ними познакомлю. Если вообще посчитаю. — Раздались тихие шаги. Он ушёл прочь от двери.

Йорфер, как зомби на ватных ногах, вышла в коридор, когда тот уже был одинок и пуст. Устало побрела в светлую ванную, чтобы ещё раз сполоснуть прекрасное, готовое к любым церемониям тело. Наверное, родители будут слегка разочарованы, не увидев родителей жениха. Но какая разница? У них в любом случае будет праздник. Им удалось выдать дочь за высокорангового оборотня.

Когда девушка услышала звонок в дверь, она вновь дёрнулась, а по спине пополз нервный холод. Подружки. Те самые, которые в гробу видели эту свадьбу, церемонии и любые признаки симпатии между Ноланом и ею.

Она скривилась, но всё же спустилась на первый этаж и открыла гостям.

Как ни странно, в проёме стояла только Натали. Нервным взглядом осматривала тёмный паркет, белый потолок и в последнюю очередь — саму Марлен.

— А где остальные? — обескураженно пробормотала та. — Я думала… будет Жаклин.

— Она готовится, — тихо ответила волчица-омега. — Мистер Кайзер разослал нам платья… Жаклин просила сиреневые. Ну, он купил сиреневые. Но ей не понравилось — она срочно села перешивать своё. Поэтому она придёт только на торжество.

— Вот как… — Йорфер вскинула брови, после чего тяжело, облегчённо выдохнула. — Точно. Одинаковые платья подружек. Фишка… дорогих свадеб.

— Ну да, — Натали выдавила из себя нечто похожее на улыбку. — Я удивлена, что сестра позволила тебе выйти за Нолана. Но раз у вас с ней договорённость, я не смею мешать. Я пришла помочь и… сделать вид, что мы правда подружились. Что-то такое. Другие девочки придут только на праздник. Они стесняются тебя и боятся… мистера Кайзера.

— Ожидаемо, — Марлен мрачно усмехнулась. — Но я не расстроена. А что насчёт остальных?

— Стая придёт в полном составе, — Омега попыталась неуклюже подмигнуть, но вместо этого просто нервно моргнула двумя глазами. — И Альфа. Вроде бы… вроде бы со спутницей.

Спутницей. Ну да. Конечно. Наверняка, пока Йорфер таскали за ноги по лесам, Генри уже сблизился с Аделиной. Познакомился с ней поближе, успел пару раз прогуляться. Наверняка.

Ведь когда-то, когда ей было шестнадцать, он гулял по тёмным улицам с ней. По улочкам длинной деревни при свете высоких кованых фонарей. Закидывал на плечо смуглую руку, ухмылялся, кивал на тонкий месяц, который резал тёмное ночное небо.

Марлен гуляла с ним всего несколько раз, но для юной девочки этого было достаточно, чтобы влюбиться. В самого сильного. Альфу. Самого лучшего. И теперь стеклянными глазами придётся смотреть, как он так же лихо будет закидывать руку на плечо её сестре. Называть Аделину самой красивой девушкой, которую только видел. Называть… своей будущей женой.

Пока Марлен будет идти под венец к другому. Да, это будет фарс — но сейчас об этом знает лишь она и ещё пара других волчиц. Даже для Нолана это будет чуточку меньший фарс, чем планировалось в самом начале. А для Генри… всё будет взаправду.

Наверное, стоило притвориться, что ей уже всё равно. Хотя бы перед самой собой. Давно всё равно, ведь какое может быть дело до предателей? Но в груди кололо, болело и сжималось. Со временем… наверное, пройдёт, переболит. Но не через месяц после того, как её бросила многолетняя мечта.

— Пойдём, — Натали отстранённо пожала плечами. — Там, наверное, нужно… тебя приготовить. Платье, макияж. Мне кто-то говорил, что двором Нолан сам занимается…

— Угу. Единолично, — Йорфер чуть скривилась и вздохнула. — Ладно, пойдём.

С улицы, из раскрытых окон, раздавался говор, который Марлен была не в состоянии разобрать, но всё равно отдалённо узнавала эти голоса. Скорее всего, Бета всё же пригласил кого-то из стаи пораньше, чтобы ему помогли со свадебным убранством всего двора. Было даже чуточку лестно осознавать, что жених не доверил это дело персоналу. Что… никого не нанял.

Даже если это спектакль — всё равно лестно.

Под ногами чуть скрипели ступени, в доме гулял прохладный сквозняк. Натали всё время таращилась себе под ноги, а иногда нервно смотрела по сторонам.

— Вот это платье… — ошарашенно пробубнила она, переступив порог комнаты невесты. Свадебный наряд был надет на бархатный манекен, который стоял рядом с окном. — Это прямо… я не это ожидала увидеть.

— Я тоже, — Марлен развела руками. — Это всё Нолан. Он купил и привёз.

— Стоило… ожидать, — Омега криво улыбнулась и вздохнула. — Сперва макияж, наверное, а потом платье. А то помнётся, если в таком сидеть. — Она незаметно завела руки за спину.

Пару секунд потопталась, а затем также незаметно стала ощупывать угол письменного стола. Что-то под него наклеила, после чего резко прижала ладони к груди и глупо улыбнулась.

Марлен сама до конца не понимала, почему пыталась отстраниться от подготовки к свадебной церемонии, но всё же она пыталась. Аккуратно делала макияж, наносила на руки мелкие блёстки под поток одинаковых комплиментов от гостьи — и представляла при этом… просто какой-то нужный процесс, который должен произойти. Чем сильнее приближалось время процессии, тем больше девушка избегала слова «свадьба».

Когда платье уже шуршало на остром теле, она стала нервно выглядывать в окно, наблюдая поток гостей. Голосов во дворе становилось всё больше, эти голоса звучали всё веселее. В какой-то момент девушка увидела своих родителей, которые направлялись к дому жениха. Мать в красном платье гордо подняла голову, будто то была её свадьба, отец пытался вести себя вальяжно, но, когда натыкался глазами на очередного оборотня, его губы сами собой расползались в заискивающей улыбке.

Внутри всё упало, когда позади фигур родителей показалась Аделина. Игривая, светлая, с золотыми волосами — похожая на тех канареек, которых выращивала. В лёгком голубом платье, которое… просто непростительно подходило к её глазам, к цвету густых длинных прядей.

Рядом с ней, широко ухмыляясь, шёл Генри. Закинул ей руку на дальнее плечо — так же, как когда-то закидывал Марлен. Верхние пуговицы его рубашки были небрежно расстёгнуты, коричневый пиджак — тоже, словно Альфа уже был чуточку пьян. Или же… собирался напиться в следующий час.

— Твоя сестра? — послышался тихий голос волчицы за спиной. — Действительно красавица. Неудивительно, что Генри на неё запал.

— Угу, — Йорфер поджала губы и прищурилась.

— Но вы с ней похожи, — Натали прищурилась в ответ. — На мой непредвзятый взгляд… между вами почти никакой разницы. В смысле, разница есть, но она не в плане красоты. Чуть-чуть цвет волос, чуть-чуть цвет глаз — не более того. Правда. Это как выбирать… между двумя одинаковыми фарфоровыми статуэтками, которые разные в мелочах.

— Если это была попытка подбодрить, то спасибо, — Марлен грустно улыбнулась и опустила глаза. — Родители вообще не собирались выдавать Аделину замуж за волка. Она в детстве… много болела. На неё не возлагали никаких надежд в этом плане. — Девушка сжала кулаки. — Но вместе с этим из неё не пытались выстругать… идеальную невесту. Ей не нанимали дорогих репетиторов, а потом не отчитывали за то, что она плохо усвоила программу. Её не поднимали в шесть утра на йогу. На… медитации, которые якобы должны помочь приходить в себя, когда я стану волчицей. Её не ограничивали в еде, чтобы сохранить «товарный вид». Она худая сама по себе, потому что много болела. А я… потому что не должна была употреблять больше тысячи семисот килокалорий в день — даже при активном спорте. — Почему-то глаза начали влажнеть сами собой. — И ей не вдалбливали с двенадцати лет идею о том, что за ней придёт прекрасный волк Генри и заберёт её в свои владения. Сделает так, что она никогда не постареет. Подарит всё, о чём только можно мечтать.

— Жестоко, — Натали опустила взгляд. Как ни странно, казалось, ей действительно было жаль свою случайную, малознакомую собеседницу. — Ты его любишь?

— Кого? Генри? — Йорфер мрачно усмехнулась. — Да чёрт его знает. Раньше я думала — да, люблю. Мне даже сейчас плохо, когда я вижу его с ней. Но… — внезапно кулаки разжались. — Я смирилась. И теперь это… не знаю. Тупой гнев. Даже не на то, что он счёл меня недостойной. А на то… что я бездарно потратила на фантазии о нём годы своей жизни. Годы. Поверить не могу.

— Мне жаль, — волчица тяжело вздохнула. — А Нолана? Он тебе… нравится?

Марлен вновь прищурилась — только на этот раз подозрительно. Что отвечать на такой вопрос? В котором, скорее всего, прятался подвох. Пряталось… желание прощупать почву для своей сводной сестры. Натали, вроде бы, казалась расположенной, но никогда нельзя было забывать, кому она доносит разговоры и по чьей указке вообще пришла.

— Я чувствую к нему… благодарность, — уклончиво, с фальшивой улыбкой ответила Йорфер. — Благодарность, ведь он возродил из пепла мою честь.

Достаточно… нейтральный ответ? Марлен хотелось думать, что да. Если начать махать головой и говорить «нет» — это покажется наигранно-странным, а если не отрицать — Натали может заподозрить неладное.

— Ну да, — волчица выдохнула. — Нолан хоть и жестковат для Беты, но сердце у него есть. Особенно учитывая, что ему самому нужна невеста. Ты уже начала рассказывать местным, какой он классный?

— Ещё нет, — улыбка с каждой секундой становилась всё более фальшивой. — Но скоро начну.

Их разговор прервал тихий стук в дверь, который тут же сменился тяжёлым, взволнованным голосом:

— Марлен? Марлен, это мама. Можно войти? Ты готова? Там собираются гости. — Не дождавшись ответа, женщина дёрнула за ручку и заглянула внутрь.

— Я вас оставлю, — Натали натянула на лицо очередную улыбку и попятилась. — Буду ждать внизу, с остальными. Встречу Жаклин, если она ещё не пришла.

— Конечно, — невеста отстранённо кивнула. Давно не видела мать, но… не скучала. Ни одного дня не скучала — как и по отцу, как и по… Аделине. Быть может, тоска по младшей сестре всё же была бы, если б Йорфер уверилась в том, что та не говорила тех царапающих слов — о её внешности, о положении.

Но Марлен не была уверена.

— Какой роскошный наряд, — женщина прошла внутрь, уставившись на платье дочери. Вскользь осматривала комнату, но больше — платье. — Как оно на тебе сидит… божественно. Замечательный выбор! Ты просто идеальна. — Она с гордостью прикрыла глаза, будто эта «идеальность» была исключительно её заслугой. Только её.

Вслед за ней в комнату вошёл отец, который явно пытался собраться с духом, чтобы перестать бессмысленно, вежливо улыбаться всем подряд. Юркнула и Аделина, а за ней мелькнули глаза Генри. Складывалось впечатление, что тот не оставлял её ни на минуту.

— Марлен!! — воскликнула юная девушка, хотела было обнять сестру, но мать её остановила.

— Красоту испортишь, — одёрнула та её. — Вот закончится церемония — обнимай, сколько захочешь. Сейчас не трожь — осыпятся блёстки.

— Марлен, платье — просто супер! — Аделина стала активно кивать головой, сложив перед собой руки. — Просто супер, ты прям королева! Грудь смотрится шикарно!

— Ты тоже выглядишь шикарно, — вдруг сказал стоящий в дверях Генри, глядя куда-то в сторону. — Невеста, понятное дело — невеста, но ты тоже шикарна.

— Спасибо, — младшая сестра довольно зажмурилась.

А Йорфер едва заметно стиснула зубы. Ну конечно, он и тут вставит слово. Зачем пришёл? Подготовка невесты к выходу — семейное дело. Но, видно, Альфа уже считал себя частью семьи. Заочно.

— Мам, — Аделина надула губы, — ну раз обнять нельзя, я кое-что ей шепну на ушко. Аккуратно. Это только между нами!

— Не трогай блёстки, — та закатила глаза. — Неужели потом нельзя сказать?

— Ну нет, это на счастье! — девушка лучезарно улыбнулась. Подошла к сестре, наклонилась к её уху и тихо, едва слышно прошептала: — Нам очень нужно поговорить. Это важно. Это по поводу стаи. Встретимся после церемонии за домом.

Марлен непонимающе вскинула брови, но после тут же нахмурилась и кивнула.

— Спасибо, конечно, так и сделаю, — она игриво подмигнула сестре. — Хороший совет.

— Ну что ж… — отец одёрнул костюм, тяжело выдохнул и продолжил: — Готова? Идём?

Она кивнула, затем молча взяла его под руку. Словно восковая фигура, или тень сама себя. Медленно двинулась вперёд, идя мимо Генри. Старалась не смотреть на него, не смотреть ему в лицо, но чувствовала, как он смотрел. Разглядывал, и что конкретно было в его зрачках — знать не хотелось. Оно в любом случае разочарует.

Если там кривое непонимание — это разозлит и сделает больно. Если интерес — вызовет раздражение, а если огонь — вызовет ярость, потому как Аделина думает, что он принадлежит ей. И пусть принадлежит, всё давно уже решено. Ставки сделаны. Всё на своих местах. «Люби мою сестру так, как обещал раньше любить меня» — вертелось в голове. «Люби. А на меня не смей коситься ни с какими мыслями. Просто не смей».

Улица была буквально пропитана невообразимо сладким запахом цветов. На заднем дворе стояли светлые плетёные корзины с белыми цветами. Везде: рядом с широкими лавками для гостей, вдоль тёмно-фиолетового ковра, который вёл к трибуне с «декоративным» священником. Шелестели деревья, над головами зрителей раскачивались небольшие бумажные фонарики. Вечером они будут гореть, а сейчас просто украшали двор.

Всё вокруг выглядело как в помпезном романтическом фильме. Гости, которые уставились на невесту, украшения из цветов, эти пресловутые корзинки. Круглые металлические столики, на которые после обряда явно вынесут угощения. Иногда запах цветов перебивал… лёгкий флер жареного на гриле мяса, которое готовил кто-то из оборотней за домом.

Марлен прикрыла глаза и шагнула вперёд. Почему-то ей нравились их взгляды. Нравились, она ничего не могла с этим поделать. Удивлённые, ошарашенные, восхищённые. Словно ожидалась… селянка в платье, а пришла принцесса. Самая настоящая принцесса. Впервые за долгое время тело захватывало необъяснимое чувство… собственного достоинства, которое, казалось, покинуло её с тех пор, как девушку бросил Генри.

Где-то сбоку топтались её «подружки». Волчицы в длинных сиреневых платьях с закрытыми плечами, и только у одной платье было выше колена. Жаклин. Она и вправду его перешила — причём очень умело. Игриво махала рукой Йорфер, пока та шла по дорожке со своим отцом, но её улыбка явно походила на искривлённый отвращением оскал. Правда, сейчас этого никто не замечал. Все взгляды принадлежали невесте.

Оскал Жаклин тоже ощущался приятным сейчас. Пусть даже мимолётно, пусть даже самоубийственно. Она сегодня — королева своего театра. Впервые — самая лучшая. Самая красивая.

Почему-то не хватало сил поднять глаза на жениха. Марлен видела только его чёрные, блестящие в пасмурном свете ботинки и такие же чёрные брюки. Когда смелости становилось чуточку больше, то начинали мелькать его бледные руки с краями белых манжетов.

Отец ощущался как призрак. Каждый шаг заставлял неизбежность приближаться, каждый шаг отзывался новым болезненным ударом сердца. Но, как ни странно, сопротивления не было. Лишь смущение, волнение и детская радость за каждый зрачок удивлённых гостей.

Она подошла к деревянной трибуне. Отец молча передал невесту жениху, затем нервно отступил на шаг назад. Почему-то вместо его лица Йорфер вновь рассматривала его пальцы. Часы на коричневом кожаном ремне, которые чуть виднелись из-за манжеты, квадратные прочные ногти.

— Посмотри на меня, — раздался тяжёлый хриплый голос. — Или ты так мечтала увидеть не меня здесь, что даже не хочешь видеть моё лицо?

По спине пополз странный холод. Нервный и сладкий. Девушка проглотила ком и всё же подняла взгляд на Бету.

Как всегда — холодные синие глаза с длинными чёрными ресницами. Странная, слегка безумная полуулыбка и конский хвост из чёрных волос. Ему чертовски шла его рубашка. Чёрный пиджак, чёрный галстук. Неувядаемая классика вечного снобизма, прямо как он любил. Но сегодня… эта классика была как никогда уместна.

— Ты великолепна, — также хрипло пробормотал он. — Я доволен. Рад, что решил жениться.

— Тебе идёт этот костюм, — только и смогла выдавить из себя обескураженная девушка. — Очень. Нолан.

«Священник» начал что-то рассказывать про болезнь, про здравие, про счастье и горе. С помпезной улыбкой, с размахами рук. Вот только… Йорфер его почти не слушала, изучая глазами узел на галстуке жениха и его точёный квадратный подбородок. Как робот прошептала своё «да», когда стало нужно, и вздрогнула, когда «да» сказал он. Дрожащей, холодной рукой надела на его палец кольцо, когда своё уже обжигало. Уже показывало, что весь этот свадебный спектакль… не такой уж и спектакль. Это её реальность. Реальность, даже если ей суждено продлиться совсем недолго.

Гости затихли. Губы едва не расплавились от внезапного прикосновения — тихого, вежливого поцелуя, которого так ждала замеревшая толпа. Голову обхватила горячая мужская рука, от волнения подкосились ноги.

Не здесь, не сейчас. Похоти тут не место. Ей место за закрытыми дверями спальни — такое не показывают. Не демонстрируют. Даже если очень хочется — не демонстрируют.

Марлен даже не успела понять, что произошло, как услышала грохот аплодисментов и довольные крики огромных оборотней — мужчин, которые наблюдали свадьбу одного из самых закостенелых холостяков.

— Сейчас будет марафон пожеланий, — раздался знакомый голос над ухом. — Потом обед. Шампанское. Потом танцы. А потом мы уйдём — будь к этому готова. У меня начинается медовый месяц.

Она обескураженно кивнула.

— А, и ещё, — Нолан жутко улыбнулся. — Жена, составишь мне компанию, когда заиграет музыка? Станцуешь со мной?

— Да, — вновь кивок. — Конечно.

* * *

Практически все были довольны тем, что попали на этот праздник. Что праздник… состоялся. Травили шутки, поздравляли молодожёнов, запускали в воздух маленькие фонарики, которые быстро растворялись в лесном тумане. Кричали о том, что картограф больше не сам по себе, больше не «одинокий волк».

А Марлен вежливо всем улыбалась, держа молодого мужа под руку. Правда, временами сомневалась в том, что это была вежливая улыбка. Иногда она ощущалась настоящей. Более настоящей, чем все остальные улыбки за последний месяц.

Генри растворился в толпе из членов своей стаи. Мужчины в небрежных костюмах словно заполонили всё вокруг — куда бы ни упал взгляд, можно было наткнуться на одного из них. Бессменных стражей спокойствия пугающей, проклятой чащи.

— Марлен! — раздался довольный крик младшей сестры, который заглушал тяжёлый мужской смех. — Марлен, я тут! Поздравляю!!

— Нолан, я отойду на пару минут, поговорю с сестрой, — Йорфер вскинула брови.

— Конечно, дорогая, — Бета прищурился. — Буду тебя ждать.

Гости проводили её глазами, но никто не пошёл следом. Видно, решили, что она направилась в дом. Когда все посторонние фигуры скрылись, она облегчённо выдохнула и покосилась на Аделину, которая неслась следом.

— Что там такое? — Самодовольство и радость моментально испарились, уступив место нервному любопытству. — Что со стаей?

— Марлен, короче… — Младшая сестра осторожно посмотрела по сторонам, но что справа, что слева — была лишь толстая, широкая стена дома и шумящие заросли травы. Вереск. — Помнишь мистера Шермана? Который, ну, наш сосед?

— Помню, конечно, — девушка вскинула брови. — Бочки винные делал.

— Да! В общем, вот он… он, короче, не успел вернуться до заката. В лесу остался.

— Господи, какой ужас, — Марлен прикрыла рот рукой. — Бедный мужчина, очень жаль. И жаль его семью — у него же жена, дети. Какой кошмар… Я соболезную.

— Нет, нет, ты не дослушала! — Аделина настороженно нахмурилась. — Он вернулся. Он, короче, провёл ночь в лесу и… вернулся. Его никто не съел. Представляешь⁈

— Вернулся?.. — обескураженно пробормотала невеста. — А как это возможно?

— Наш папа говорил с ним. Короче, мистер Шерман забился куда-то под куст и всю ночь пролежал под деревом, укрывшись валежником. Высматривал чудовище, но оно… его не было. Прикинь? Не было, — светло-голубые глаза носились по траве. — И ведь в деревне… его тоже давно не видят. Оно не выходит, ни на кого не нападает.

— Даже не знаю, что сказать, — Марлен нервно потёрла щеку. — Может… ему просто повезло? Ошибка выжившего? Я не знаю…

— Знаешь, в чём ещё загадка? Он не увидел ни одного патрулирующего волка, — Аделина подозрительно поджала губы. — Ни одного, хотя они должны вдоль леса ходить-бродить, чтобы чудовище не напало. А их не было.

— Быть не может… — невеста едва не раскрыла рот.

— Именно! А знаешь, что самое стрёмное? Я поговорила с Генри насчёт этого, — девушка сложила руки на груди. — Он сперва отнекивался, а потом заявил, что мистер Шерман врёт! Врёт, ты представляешь⁈ Хотя его наш папа лично встречал из леса! Генри сказал, что он, якобы, набрался, и у него были галлюцинации! Типа он попал в лес ! Галлюцинации! Можешь вообразить⁈

— Это какая-то ерунда… — Марлен обескураженно потёрла висок. — Нолан просил меня ни в коем случае не выходить из дома вечером. Говорил, там опасно, туда нельзя.

— Вот и мне Генри втирал эту чушь! Мне кажется, они чего-то не договаривают. На нас уже шесть лет никто не нападал!

— Да, это верно… — невеста отвела взгляд. — Кстати, члены стаи… путаются в показаниях, когда спрашиваешь у них, как выглядит чудовище. Они все говорят разное. А потом отвечают, мол, не видят его в темноте.

— Охренеть! — Аделина раскрыла глаза. — То есть они… они врут!

— В каком-то роде, — раздался тяжёлый вздох. — Но меня вот что беспокоит. Когда я сюда переехала и решила пешком прогуляться до магазина у шоссе… мне казалось, в лесу кто-то хрипит. Пахло кровью. Я зашла туда, а хрипы всё отдалялись, отдалялись. Будто кто-то или что-то меня заманивало в чащу. Стало так страшно, меня потом полдня трясло. Мне кажется… там реально опасно.

— Это всё равно не похоже на чудовище, — девушка недовольно скривилась. — Держи связь, я попробую узнать больше. Не нравится мне это всё.

— И мне тоже. Я давно подозревала, что здесь что-то не так, — призналась Марлен.

Время от времени слышались лишь приглушённые вопли гостей, какие-то тосты и знакомый шум деревьев. Крики птиц, эхо проезжающих по трассе автомобилей. Лёгкий треск высоких фонарных столбов.

Мужчина с длинным тёмным хвостом жутко прищурился и сжал зубы, прислонившись к другой стене своего же дома. Губы вздрагивали — он едва сдерживал оскал. Ничто не могло пройти идеально. Даже собственная свадьба.