Чувство

— Ладно, — Жаклин растянулась в очередной отвратительной улыбке. — Пока что сделаю вид, что я тебе верю. Но если замечу, что ты против меня что-то мутишь, я перестану делать этот вид. Ты даже не успеешь моргнуть, как глубоко в лесу сперва окажется твоя сестра, а потом и ты сама. Натали! — она прищурилась. — Я не собираюсь позволять ей себя касаться. Если не хочешь, чтобы эта дура сдохла здесь — вези её домой сама. Не повезёшь — пусть откинется. По мне, так это ещё лучше.

— Отвернись, — сквозь зубы процедила брюнетка, повернулась к подруге спиной и начала стягивать плащ, под которым, как и ожидалось, ничего не было. Она осторожно повесила его на какой-то сук, поёжилась, вытянула вперёд руки.

Те начали моментально покрываться шерстью, раздался знакомый хруст костей. Череп вытягивался, пальцы сжимались, становились тёмными подушечками. Меньше чем через минуту посреди леса стояла худая, достаточно низкая волчица. Натали медленно подошла к Марлен, чуть её обнюхала и кивнула головой на спину.

— Она отвезёт тебя домой, — брезгливо пробормотала Жаклин. — Держи у себя в безмозглой голове каждое слово, которое я тебе сказала. Отступишь от нашего договора — сдохнешь. Семь дней тебе, чтобы сблизиться со стаей. Адьюс.

Марлен едва нашла в себе силы подняться на ноги. Губы дрожали, колени подкашивались. Кожа на ногах покрылась красными пятнами от ударов о камни, иногда кровила. Волчица присела, чтобы было проще влезть ей на спину, и Йорфер влезла. Что было сил схватилась за шерсть и зажмурилась.

Натали сорвалась с места и метнулась в лес.

Сердце всё ещё беспорядочно билось в груди, по телу гулял безумный страх. Страх до тремора, до потери сознания. Ни разу в жизни девушка не ездила ни на лошади, ни тем более на огромном волке. Иногда ей казалось, что она сползала по мягкой тёмной шерсти, что вот-вот упадёт. Ягодицы стучали о тёплую спину. Ветер бил в лицо. Мимо мелькали чёрные стволы деревьев, листья, ветви. Дышать становилось сложно.

В какой-то момент впереди показался свет знакомого окошка. Марлен даже не выключила свет, когда уходила, и теперь огонёк крошечной слабой лампы заставлял её едва не разрыдаться от облегчения. Ресницы слиплись от бесконтрольных слёз.

Мимо мелькало всё меньше деревьев. Очертания дома становились всё отчётливее, всё ближе. Вскоре волчица остановилась прямо возле ворот, и Йорфер, как в тумане, стала слезать.

Колени всё ещё дрожали, тело всё ещё била сильная дрожь. Прямо за спиной раздался знакомый хруст костей.

— Всё хорошо? Сильно ушиблась? Ничего не сломала? — пробормотала Натали, пряча своё тело руками.

— Вроде бы нет, — одними губами ответила Марлен.

— У неё… сложный характер, — послышался тихий вздох. — Тебе правда лучше отступить и выбрать… ещё кого-нибудь.

Йорфер горько усмехнулась.

— Сложный характер? Она обещала убить. Меня и мою сестру. Сложный характер? Она на голову больная!! — голос превращался в крик.

— Я понимаю. Но… ты тоже пойми, — волчица опустила глаза. — Жаклин… моя сводная сестра. Я и она — волчицы дальних пределов. Поэтому так получилось, что мы — свободные самки стаи. Только она — женщина-Бета.

— Женщина-Бета? — Марлен вскинула брови. — Не Омега? То есть…

— Я — Омега. А она — Бета. Никто из волков среднего порядка не хочет брать её в жёны. Им не нравится запах, она для них кто-то вроде «своего парня». — Вновь раздался вздох. — Она может быть привлекательна только для Альфы. Но Альфа дал обещание жениться на девушке из твоего рода. Да и Генри… Жаклин не очень нравится. А вот Нолан, — Натали потупила глаза, — Нолан ей нравится гораздо больше. В общем, она считает, что Нолан может занять место Генри. Стать полноправным Альфой и взять её в жёны. Если этого не произойдёт… она останется одна.

— Так. Подожди. Подожди. Стой, — Йорфер шокировано выдохнула. — У меня три вопроса. Первый — Нолан знает об её чувствах? Что он о них думает? Второй — а Жаклин знает, что он ни в коем случае не хочет становиться Альфой, и ему, как он сказал, это «нахер не сдалось»? И третий — с какой радости кто-то может занять место Генри? Он что, собрался в отставку?

— Нолан… — Натали замялась. — Мистер Кайзер не очень хотел отношений в целом. Сказал, что ему не нужны отношения, так что… Жаклин очень удивилась, когда он привёл домой тебя. Она считает, что он созрел, и если ты исчезнешь — то он посмотрит на неё. — Волчица поёжилась и подняла мутные глаза на круглую луну. Ей было тяжело долго сохранять человеческий вид. Очень тяжело. — Насчёт того, хочет Нолан быть Альфой или нет — он особо не распространялся, если честно. Он лишь сказал Генри, что тот может быть в нём уверен. Что он… не составит ему конкуренцию. А насчёт места Альфы стаи в целом… есть основания полагать, что если Генри и Нолан сойдутся в дуэли — Генри проиграет. Ему придётся уступить.

— Но чтобы они сошлись в дуэли, нужно желание Нолана эту дуэль начинать, разве нет⁈ — воскликнула Марлен.

— Ну да… — Натали потупила глаза.

— Он не пойдёт ни на какую дуэль! Я думала, он меня в окно выкинет, когда я пару раз намекнула, что он мог бы попытаться стать первым волком стаи!

— Жаклин считает, что, возможно, пойдёт, — волчица вновь поёжилась. — Были основания так думать. Пожалуйста, не проси меня говорить больше. Это личное. Стайное. Я не могу рассказать. Просто поверь. Были… железные основания так думать.

— Железные? — с восковым лицом переспросила Йорфер.

— Да. Прости. В общем… оставь это, — фразы становились короткими, рублеными, Натали отступила на шаг назад. — Мне сложно. Сейчас начнётся. В общем… оставь это. Жаклин… тебя найдёт. Она — волчица дальних пределов, у неё отличный нюх. Просто оставь. Извини. — Девушка оскалилась. Она попыталась подавить желание вытянуть руки, но явно безуспешно. Заметно увеличивались клыки, вытягивалась шея.

Марлен отвернулась, когда раздался знакомый хруст, затем — вой. Через минуту женщина-оборотень уже неслась назад в лес, из-под лап летели кусочки земли и коры.

Всё болело. В голове было пусто, как в старой бочке — шок не оставил и шанса обдумать то, что ей сейчас рассказали. Словно зомби, Йорфер поплелась назад в дом с чётким намерением больше никому не открывать. Никогда. Даже если это будет сам Нолан. Ничего — если ему будет очень нужно, влезет в окно.

Ватные ноги едва донесли её до ванной. Тело почти не ощущало температуру воды. Тёплой она была или же холодной — не было никакой разницы. Дрожь всё равно не проходила. Красные пятна уже начинали превращаться в тёмные уродливые синяки.

«Они не такие, какими я их себе представляла», — звенело где-то на задворках сознания. «Они способны запросто говорить об убийстве человека. Они жуткие. Они идут на ложь. Шантаж. На запугивания. Чего ещё я не знаю о местных вервольфах? Может, и монстр в лесу… просто выдумка?»

* * *

Марлен три дня обдумывала, как поступить и что делать дальше. Три дня из семи — ведь именно столько ей дала Жаклин. Аппетит пропал, каждый скрип или звон вызывал дрожь, нервный укол.

Правда, ни к какому выводу так и не пришла.

«У меня уже крыша едет», — с грустью призналась себе девушка, таращась на рассеянный туманный свет за окном. Тихо. Жутко. Ничего не разглядеть. Да и разве нужно?

«Могу попробовать рискнуть», — бубнила она себе под нос. «Рассказать всё Генри — ведь ему так понравилась Аделина. Может, он придёт в ярость и сошлёт Жаклин куда-нибудь в… ещё более дальние пределы? В Арктику, например?»

«А что, если нет? Что, если припугнёт её — и всё? А она потом пойдёт мстить… и убьёт мою сестру? Я могу так рисковать? Рисковать жизнью сестры. Могу?»

Она гоняла эти мысли по кругу, пока не раздался скрип входной двери, от которого Йорфер в очередной раз вздрогнула.

Хозяин вернулся.

Девушка нервно одёрнула длинные рукава такого же длинного белого платья в пол и вышла из кухни его встречать. Нолан не должен видеть синяков на теле. Не должен — пока она не решит ему их показать. Синяки могут вызвать вопросы. А это, как следствие, поставит под удар жизнь и здоровье сестры.

Он выглядел жутко. Низко опустил голову, так что лицо теперь пряталось в тени тёмных длинных волос, среди которых иногда проглядывали кусочки листьев и веток. Чёрная рубашка была измята и распахнута — сейчас под ней виднелся бледный, напряжённый торс. Иногда раздавалось тяжёлое, усталое дыхание.

Мужчина медленно закрыл за собой дверь и молча встал посреди коридора.

— Привет, — Марлен замялась. — Я тебя очень ждала. Послушай. Нам надо поговорить. В общем… — она поджала губы. — Наверное… не надо никакой свадьбы. Я передумала. Давай придумаем вместе какой-нибудь предлог и расстанемся — максимально чисто. Чтобы… ни о ком из нас не подумали ничего дурного, если такое возможно. — Девушка слегка сконфузилась.

— Нет, — раздался тихий, пугающий голос. Прямо как тогда, на кухне.

— Что — «нет»? — Она попыталась улыбнуться. Правда, выходило просто карикатурно-отвратительно.

— Я сказал: нет.

— Что значит «нет»? — Даже натянутая, отвратительная улыбка постепенно сползала с лица. По спине пополз знакомый, нервный холод.

— У тебя трудности с восприятием, Марлен? — Голос звучал тяжело, натянуто, жутко. — Это значит, что ты останешься со мной. Мы поженимся, а потом… посмотрим. Не будет никаких изменений в планах.

— Не поняла. — Она отступила на шаг назад. — То есть как — не будет? Ты вроде дал мне выбор, когда мы ехали в твой дом. Дал мне время. Сказал, что будет так, как решу я.

— Я передумал, — вдруг выдал Волк, поднял тёмные, пугающие синие глаза и едко прищурился. — Знаешь, мне нужна жена. Давно. Это правда. Ты… вполне приятная кандидатура. Мне нравятся твои волосы. — Казалось, в бездне тёмной радужной оболочки едва не исчезали зрачки. Мужчина шагнул ближе, а Марлен вновь рефлекторно отступила. — Они… как перламутровый пух. Красиво. — В жуткой полуулыбке показались зубы. — А ещё мне нравится твой запах. Твоё… вечно недовольное лицо. Это так забавно. — Лёгкий прищур становился ироничным. — Забавен сам факт того, что ты меня иногда бесишь. Мне кажется, это — то, что нужно. Меня это возбуждает.

— По-моему, ты сейчас не в себе, — одними губами пробормотала Йорфер и отступила снова, правда, в этот раз ощутила спиной холодную стену коридора.

— Даже если так, — он вновь приблизился, — это не изменит моих намерений насчёт тебя. Выбирай платье. Зови гостей. Я куплю тебе такую свадьбу, что твой Генри вывернется наизнанку от негодования. Разве ты не этого хотела?

Прохладная, тяжёлая ладонь опустилась ей на плечо и медленно погладила по руке. Девушка замерла, уставившись на пол.

Нолан предупреждал, что может вернуться не таким, каким уходил. Может вернуться слегка «не в себе», потому что пик полнолуния прошёл, но на небе всё ещё висит огромный кусок лунного диска, который сводит его с ума. Диктует мысли, рефлексы, которые переплетаются с реальными мыслями и рефлексами, а затем медленно сливаются в одно. Желания личности сама личность уже не отличить от зова природы. Да и уместно ли их отличать? Может… это просто разные кусочки одной картины? Картины сознания конкретного человека.

— Я тебе правда нравлюсь? — вдруг, неожиданно для себя, спросила Марлен, всё ещё испуганно таращась на пол. В пору бежать от этого волка сейчас, прятаться, потому что он не намерен идти на компромиссы. А она стояла — и как дура задавала такие вопросы.

Потому что внутри всё ещё болела свежая рана. Её предали, назвали некрасивой. Или, может, менее красивой, чем сестра, но какая разница? Йорфер думала, что смогла забить на это, но не было ни дня, чтобы она не подходила утром к зеркалу и не искала на юном, цветущем лице недостатки. Может, глаза слишком далеко посажены? Может, слишком острый подбородок? Она день за днём царапала себя о мысли про несложившийся брак. О мысли про красоту сестры, в свете которой приходится меркнуть.

— Ты прекрасна, — хрипло ответил мужчина, вновь поднял руку и хватко взял девушку за щёки. Мягко повернул её лицо то влево, то вправо. — Какой идиот может отказаться от такого подарка? Один уже отказался. Я не хочу быть вторым.

— Нолан… — Марлен проглотила ком. Почему-то от этих слов немели пальцы, а внутри расползалось что-то тёплое. Странное. Незнакомое.

— Хочешь, я скажу это? — Оборотень медленно склонил голову в сторону. — Ты лучше всех. И дело не только во внешности. Я, похоже… люблю строптивых женщин. — Он хрипло засмеялся себе под нос. — Почему ты решила порвать? Ты всё ещё о нём думаешь? Зачем тебе тот урод? У тебя теперь есть я. Забудь о нём, бесит.

— Нолан… — Она сжала кулаки. — Прости. У меня было время подумать. И я…

— Я сказал «нет», — Кайзер вытаращил на неё глаза. — Или ты бесишь меня сейчас намеренно? Пару дней назад ты хотела остаться со мной навсегда. У тебя были такие мысли. Мне этого достаточно. Разрыва не будет. Мы женимся на следующей неделе. Точка.

Йорфер зажмурилась, оскалилась и опустила голову. Вот что с ним делать? Что делать? Он не хочет слышать. Он не будет слышать. Его всё устраивало: оговорённая сделка, работа над его репутацией, брак из нужды, секс. Совершенно всё его устраивало — вплоть до внешности и, как оказалось, поведения внезапной избранницы.

— Я хочу замуж за Альфу, — пробормотала девушка, хотя каждое слово приходилось выдавливать из глотки. Каждое — фальшивое, грустное, замученное. — Извини. А ты — не Альфа.

Нолан скривился. В глазах мелькнуло что-то жуткое. Руки, которые пару минут назад поглаживали, теперь казались стальными. Его пальцы могли сомкнуться у неё на предплечье и сломать его одним нажатием.

— Ты специально? — Волк оскалился.

— Что теперь будешь делать? — Она прищурилась. — Женишь меня на себе силой?

— А почему бы и нет? — Оскал превращался в улыбку. — Нам обоим выгоден этот брак, даже если сегодня ты ещё более не в адеквате, чем я. Пару дней назад ты это понимала. Ты. За меня. Выйдешь. Ты слышала? Ничего не отменяется.

Йорфер глубоко вздохнула. На самом деле она… вроде как и не против. И не была бы против, если бы не разговор с Жаклин и практически животный страх за сестру. Что делать теперь? Сказать ему? А что, если Жаклин об этом узнает и придёт к её семье сводить счёты? Какие рычаги давления у Нолана на Жаклин? Он же не Альфа — он не может ей приказать отправиться в Арктику или куда-то ещё. Не может хотя бы временно подавлять её волю или навязывать свою.

Не Альфа.

Вроде бы, выхода, кроме как всё ему рассказать, не было. Но на самом деле он был. И этот выход ей настолько не нравился, что тошнило. Сводило зубы. Бросало в нервную дрожь.

— Идём в комнату, — давяще сказал мужчина, хотя явно старался держать себя в руках. Почему-то старался, несмотря на все предупреждения о собственной неадекватности. Возможно, потому что не хотел на самом деле портить отношения внезапным насилием. Не хотел… рвать ту хрупкую, чувственную ниточку, которая, как ему казалось, между ними возникла.

Он никогда не хотел всё портить. Но иногда открывал глаза — и вместо окна и чашки чая видел вокруг сломанные вещи, царапины… и понимал, что испортил. С ужасом, с горечью, с болью понимал, что всё испортил. Снова.

— Зачем? — Она поёжилась и отвела лицо в сторону.

— Я устал носиться по лесу и хочу снять напряжение.

— Мы ещё даже не женаты, — внезапно придумала отговорку Марлен и вновь отвела лицо в сторону. — Ты сказал, не будешь жениться ради секса, будешь его требовать. Окей, но мы не женаты. Ты не вправе его требовать. Вот после свадьбы… тогда поглядим.

— Строптивая стерва, — мужчина оскалился в неком подобии улыбки и тоже склонил голову в сторону. — И почему я всё время иду у тебя на поводу? За милое лицо? Из жалости? Сделай мне чай. Одиннадцать. И принеси из шкафчика в коридоре новый блистер таблеток. Я сожрал всё, что у меня было, прежде чем войти в дом.

— Познакомь меня со стаей, — взгляд становился грустным, пустым. — Особенно… особенно с женской половиной стаи. Мне интересно познакомиться с девушками. Может… подружиться с кем-нибудь.

— С девушками? — Нолан поднял одну бровь, но, казалось, ему понравилась эта просьба. Знакомство с девушками в самом деле подразумевало лишь поиск подруг, а не волка ему на замену. Значит, теоретически, она смирилась со свадьбой и не рассчитывает найти кого-то ещё.

— Именно, — раздался тихий вздох. — Отдохни. Ляг. Ты… из леса же. Сделаю тебе чай.

— Какой ты можешь быть милой. Послушной, — Кайзер едко прищурился. — Так бы и съел.

Она попыталась пройти мимо, но мужчина так и стоял, не сходя с места. Даже словно специально заслонял собой путь на кухню.

— Чего? — Марлен напряжённо вскинула брови.

— А поцеловать? Жениха. За то, что он такой хороший и вечно идёт тебе на уступки. — Взгляд становился жутким. — Посмотри мне в глаза и поцелуй меня. И пока… я приму это как знак уважения, благодарности и симпатии. Потом от тебя потребуется больше. Готова или нет — после свадьбы я больше не буду спрашивать. Жена нужна в том числе для того, чтобы снимать напряжение. Во мне много напряжения. Но пока что… просто целуй. Или будем стоять здесь до ночи.