Глава 35
- Ты охренел, что ли?! - последнее, что успела выкрикнуть, прежде, чем он до меня добрался. Я попыталась упереться руками в его грудь, чтобы удержать на расстоянии, но просто не успела: Хмелевский перехватил запястья и закинул их себе на шею.
А потом, все-таки, наши губы встретились, как я ни старалась увернуться.
- Так еще интереснее, правда, Игнатьева? - это он прошептал мне уже прямо перед поцелуем.
Как можно быть таким вредным гадом и так возмутительно хорошо целоваться? Мое тело, словно ждало этого прикосновения, встрепенулось и потянулось навстречу. Мозги вышибает, что ли, словно ударом тока под высоким напряжением, когда Хмель ко мне так плотно приближается? Веки опустились сами собой, и, кажется, даже руки мои плотнее обхватили его за шею, притягивая… Удовольствие, похожее на страсть к сладкому: знаешь, что вредно, знаешь, что больше нельзя, а продолжаешь точить и точить эти безумно вкусные конфеты… Так и я с Хмелевским целовалась: в мыслях заполошно трещали сигналы «SOS», «Аларм», «Тревога», еще какая-то ерунда звенела, вспыхивали мириады тревожных красных лампочек, а губы делали свое дело. Еще и телом к нему прижаться пыталась. Какой-то безнадежный треш, в общем.
А Хмель уже придерживал мой затылок, пальцами в волосы забрался, крепко сжал волосы, закидывая голову повыше, видимо, тоже для удобства, вторая рука угнездилась в районе лопаток, помогая удобнее выгнуться навстречу… Если бы не спинка офисного кресла, то неизвестно, как бы мы равновесие удержали. Потом и стул оказался бесполезным: Влад просто вытащил меня оттуда, на ноги поставил, потом попытался на стол усадить… Все это, не отрывая губ от моих, все так же жадно лаская ими, забирая остатки разума и дыхания…
Стоп! Вот на столе сидеть я не планировала! Мы так не договаривались! Это было грубым просчетом Хмеля: сменить дисклокацию. До меня дошло, что сейчас, похоже, все станет намного серьезнее, и простыми объятиями не ограничится.
Паника добралась до всех клеточек тела. Наконец-то.
- Отвали от меня! В этой конторе что, принято по вечерам женщин на столах раскладывать?! - Оттолкнула его со всей силы, жаль, что пнуть не смогла, а так бы добавила, с удовольствием…
Хмель отдернулся, а потом застыл, обескураженный.
Я же вытерла губы запястьем, несколько раз провела, с силой, чтобы ничего не напоминало о том, что здесь творилось только что.
- Я в этот бордель возвращаться не собираюсь больше! Делай, что хочешь, со своей практикой, а ко мне не подходи близко!
Еле протиснулась между ним и столом. Стремительно понеслась к двери. Уже в коридор выскочила. Потом опомнилась, что все вещи там же, на столе остались. Пришлось делать очень глубокий вдох и возвращаться.
Хмель стоял на том же месте, где я его и оставила.
- Игнатьева, не дури. Я тебя насиловать не собирался. Просто хотел расположить поудобнее… - Вряд ли это можно было принять за извинение. Да он, похоже, и не собирался прощения просить или оправдываться. Просто факт констатировал.
Я молча скинула телефон, тетради и ручки в сумку и снова почесала к двери.
- Да ладно, что ты прикидываешься? Я же видел, что тебе это все понравилось! - Возглас летел мне в спину у самого выхода. Мой поднятый средний палец был молчаливым ответом.
Как неслась по коридорам огромного здания, даже и не помню. Губы саднили и горели от того, как сильно я их пыталась оттереть. Было отвратительно. Стыдно, противно от себя самой, обидно, что так легко поддалась на провокацию. Знала одно: больше сюда ни ногой. Ни за какие коврижки. И пусть моя учеба пострадает, и пусть не видать мне красного диплома! В ноги упаду заместителю декана, буду лежать там, пока не разрешит работать с кем-то другим в паре. А если не разрешит - брошу универ, к чертям собачьим! Самоуважение намного дороже стоит!
- Надь, ты чего такая? Что случилось? - Вовка открыл мне дверь с первого же звонка. Ключи от квартиры мне были вручены, но я ими не пользовалась принципиально. Весь такой домашний, в домашних шортах, босой, с голым торсом… Волосы на голове взъерошены, будто их кто-то граблями пытался причесать, да неудачно… Воплощение уюта, покоя и радости.
И я: взвинченная, злая, возмущенная, готовая что-нибудь пинать и колотить руками. Способная взвыть от бессилия и невозможности выпустить пар. Сейчас бы поделиться с кем-нибудь произошедшим, а не с кем. Малининой не расскажешь: обидится, что я до сих пор с обоими парнями играюсь, не оставляя ей шансов на счастье. А Вовке… как ему признаться, что я, поначалу, не очень-то и сопротивлялась, когда Хмель ко мне приставал?
- Не могу больше, Вов! Он меня довел до ручки! - с трудом стащила с ног сапоги на шпильках (деловой костюм с кроссовками был бы смешон и несерьезен, пришлось и на них потратиться), села на пуфик в прихожей, спрятала лицо в руках. - Я, наверное, универ брошу, только бы с ним не сталкиваться больше…
- Ага. Поцапались снова. - Зацепин заставил меня подняться, помог стащить куртку, повел в комнату. - А я уж, было, испугался, что ты Хмеля зашибла ненароком, и теперь не знаешь, куда девать труп. Думал, где бы найти лопату в такое время суток…
- Тебе бы все шуточки шутить, Зацепин! - ответила сердито, но на душе немного полегчало.
- Ну, нельзя, чтобы в паре было два слишком серьезных человека, Надь. Кто-то должен и разряжать обстановку.
- И ты решил побыть клоуном?
- Для тебя, Надюш, кем угодно могу побыть… - он обнял меня и слегка покачивал, из стороны в сторону, словно убаюкивая. - Давай, замочим тебя в ванной, чтобы стало еще полегче?
- А ты не боишься, что я, когда-нибудь, реально его замочу?
- Нет.
- Отчего же?
- Ты не умеешь делать больно, Надь. Даже когда меня кулаком стукаешь, на самом подлете придерживаешь руку. Я замечал, и не раз. Не бьешь, а гладишь, в итоге.
- Вова. Скажи мне. Только по-честному. - Я выпуталась из его объятий, посмотрела прямо в глаза. - А тебя, вот вообще нисколько, не смущает, что Хмель постоянно пытается ко мне подкатить и пристать?
- Смущает, конечно. Мне это не нравится. Но что ты предлагаешь мне сделать? Морду бил ему. Тебе не понравилось. Разговаривал. Не помогло. Хочешь, снова дам ему в глаз? В прошлый раз он ходил с хорошим таким фингалом. Жаль, что ты не успела полюбоваться…
- А потом пришел и попросил, чтобы я с тобой помирилась. Что это было?
- Надя, может, все-таки, сначала в ванне полежишь, расслабишься? А потом уже все подробности обсудим? - он снова потянулся, чтобы меня обнять.
- Мне очень не нравится, как ты съезжаешь с темы. Ответь, пожалуйста, сейчас.
- Хорошо. Отвечу. - Вовка, наконец, присел на диван, и меня к себе притянул. - Мы просто сели с ним и договорились, что борьба должна быть честной. А он до этого несколько раз смухлевал. Поэтому, должен был отработать штрафные баллы, так сказать. Вот и отрабатывал, чтобы снова вернуть все на прежний уровень, до нашей с тобой ссоры.
- Какая борьба, Вов, о чем ты? Какие штрафные баллы, что за бред?
Вовка пожал плечами.
- Обыкновенная борьба. Которая бывает между двух парней, которым нравится одна девушка. Нельзя применять нечестные приемы, приставать за спиной у другого, тем более - бутылочкой целиться, а потом еще и в темноте зажимать…
- Хм… А то, что он планировал со мной встречаться, когда ты меня в команду приведешь… А ты взял, и опередил… Это не штрафной балл? - сейчас, похоже, был тот самый момент, когда можно вывести человека на чистую воду.
- Нет. - Похоже, момент не был удачным. Вовка не кололся. - Тогда я понятия не имел, что Хмелевский строит на тебя какие-то планы. Просто я не мог придумать, с какой стороны к тебе подкатить, а тут выпала оказия с этим КВН-ом…
- Я вас не понимаю, Вов. Честно. Ни тебя, ни Хмеля.
- Мы просто пытаемся быть цивилизованными, Надь. Каждый по-своему. Но оба понимаем прекрасно, что бить друг другу лица - это дорога в никуда.
- И ты будешь цивилизованным, зная, что каждый вечер я провожу в компании человека, который не прочь бы подбить клинья? Чему ты и сам не раз был свидетелем? Разве такое возможно?
- Возможно. Я тебе верю, Надь.
Крыть эту карту мне было нечем. Если только вывалить Вовке всю правду и расстаться. А я с ним расставаться не хотела. Я в Зацепина влюблена была, по-настоящему. Оттого так злило и так пугало все, что касалось Хмелевского. Ведь это же было неправильно…