Глава 42

Наверное, мой протест выглядел глупо и странно, да только вот слушаться Хмеля мне совсем не хотелось. Не осталась на месте, а побрела к воротам. В любом случае, возле них встретимся.

Меня никто не преследовал, не кричал о том, что нужно поговорить, и я все неправильно поняла. А какая-то глупая часть меня еще  немного надеялась на это и верила. Не потому, что хотелось простить. Хотелось, чтобы не оказалась настолько ненужной. Это ведь нормальное желание: верить, что парень, который тебе изменил, хоть немного раскаивается в содеянном? Бестолковое и глупое желание, как выяснилось.

Стояла и тупо смотрела на железные створки. Мечтала о том, чтобы очутиться в своей комнатушке, забиться под одеяло и забыться, хотя бы ненадолго.

Резкий гудок за спиной выдернул из этих мыслей.

- Игнатьева, я же попросил дождаться меня там, где оставил! Садись. - Пассажирская дверь дорогущего автомобиля открылась, приглашая в него сесть.

Сначала подумала, что надо бы демонстративно усесться на заднее сиденье, чтобы лицо Хмелевского не видеть… Но что уже было демонстрировать-то? Очередную глупость, которую он обязательно едко прокомментирует?

- Тебя куда везти?

- В город. Куда еще.

- Ясен пень, что не в лес. Туда бы ты и без меня добралась. - Хмель внимательно следил за поворотами, на меня не смотрел.

- До ближайшей остановки автобуса. Дальше сама доберусь.

- Можно подумать, я в курсе, где эти автобусы останавливаются… - даже в этой простой фразе ярко просвечивал его снобизм. - Где живешь, скажешь? Или это тайна за семью печатями?

- Где наша общага, знаешь?

- Примерно.

- Доедешь до универа, дальше объясню.

- Ну, вот так бы сразу и говорила. А то начала мне изображать оскорбленную гордость и невинность. - Мне хотелось понять, почему он-то был таким злым. Вроде бы, драма на его празднике великолепная разыгралась. Всех повеселили. Он утер нос Вовке. Чего бы надо еще? Или это ревность к Малининой? Но как-то мало похоже было на то, что Хмелевский планировал ее с Зацепина стаскивать.  Вопросы роились в голове, но я молчала.

Хмель тоже очень долго смотрел на дорогу, не проронив ни слова. Я рассматривала деревья на обочинах, наблюдала закат, что оранжевым маревом накрывал окрестности, успела даже подумать о том, что он очень красив за городом…

- Телефон какой у тебя? - этот вопрос выдернул из задумчивости. А мне уже так понравилось: ушла с головой в посторонние мысли, старательно избегая того, что недавно произошло. Еще успею надуматься.

- Что?

- Модель телефона, говорю, какая?

- Тебе зачем?

- Открой бардачок, там несколько разных зарядок лежит и адаптер. Попробуй, может, какая-нибудь подойдет.

- Я не хочу рыться в твоих вещах.

- Там нет никаких других вещей, кроме самого необходимого. Личных писем или пачку презервативов не найдешь. Не парься.

Хмель сейчас говорил отрывисто и сурово. И раньше не был никогда ласковым, но, кажется, повзрослел на несколько лет. Как-то не по себе стало.

Решила не спорить. Покопалась немного, попримеряла к телефону, и, все-таки, нашла заветный провод.

Телефон довольно пискнул, получив питание, шкала зарядки засветилась. Но снова включать его и выходить в сеть я не стала.

- Включи.

- Что это за распоряжения такие? С каких пор ты мне взялся приказывать, Хмелевский?

- С таких, что я хочу знать, что ты там будешь спать, живая и здоровая. И ничего себе от горя не сделаешь.

- Пффф… Вот еще! Не дождетесь!

- Я ждать ничего не собираюсь. Видел уже раз твою истерику. И то, как в ночи испарилась. Повторов больше не хочу. - Он цедил слова, все так же не глядя в мою сторону. Будто сам с собой разговаривал.

Я развернулась так, чтобы хорошо видеть лицо парня. Долго рассматривала, пытаясь понять. Но его физиономия, как обычно, ничего не выражала. Или я не умела ее читать.

- Зачем ты это делаешь, Хмелевский? - не выдержала. Задала мучивший меня вопрос.

И, о чудо, дождалась того, что его взгляд оторвался от серого полотна асфальта, мазнул по моему лицу, задержался. Ненадолго, конечно, потом снова вперед устремился. Однако, и это можно считать прогрессом.

- Я тебя заставил приехать, почти насильно. Должен и вернуть назад. Не настолько я уродлив, как тебе кажется, чтобы не понимать обычные вещи. И делать их тоже для меня нормально.

- Я сейчас не об этом спрашиваю.

- О чем тогда?

- Ведь ты же сознательно все это подстроил, да?

- Что, Игнатьева? Что я подстроил? - в его вечно холодном голосе начали пробиваться эмоции. Раздражение, так уж точно. - Усадил Аньку верхом на Зацепина, раздел ее и заставил с ним обниматься?! Ценю твою веру в мои способности, но это, уж точно, выше меня.

- Не передергивай и не уходи от темы! Ты прекрасно знал, чем это все закончится! И специально меня притащил, чтобы все увидела своими глазами!

- Конечно. - Огорошил. Ожидала, что отпираться будет, выкручиваться. Готовилась долго пытать вопросами. А тут - раз, и сам признался. Не очень только понятно, в чем.

- Что «конечно», Влад? Прекрати надо мной издеваться! Неужели, хоть раз нельзя поговорить по-человечески?! Или то, что я не отношусь к вашему элитному сорту общества, позволяет извращаться, как угодно? Так вот, я - человек. Такой же, как и ты. Голова, две руки, две ноги, внутренние органы - почти такие же, как у тебя. Различия несущественные. И наличие успешного папы не делает тебя каким-то избранным и уникальным. - Меня куда-то несло, и к концу своей пламенной речи уже порядком подустала.

- Я так со всеми общаюсь, между прочим. И мой «элитный», как ты выражаешься, папа, не исключение.

- Ну, и зря. Будь проще, и люди к тебе потянутся.

- Мне хватает и тех, что есть.

- Да и пошел ты! - вот и обсудили, называется. Ничего не выяснила, да и желание разбираться пропало. Отвернулась к окну, обхватив руками плечи. Уставилась в надвигающуюся темноту невидящим взглядом.

- Холодно? Добавить температуру в салоне?

- Я уже сказала: иди в задницу! Не нужна мне твоя забота!

Хмель ничего не ответил, но нажал на какие-то кнопки, и в машине стало гораздо комфортнее и теплее.

Не знаю, сколько длилась эта тишина…

- Ты же не захотела мне верить, что он придурок и слабак. - Эта фраза стала нежданным откровением. Вообще-то, я уже думала, что до самой общаги уже и ни слова не скажем.

- А ты решил мне доказать?

- А мне-то зачем доказывать? Вован сам все сделал. Нужно было только тебя привезти и показать.

- Но… как так-то? Он же никогда…Вообще, никогда не давал повода для сомнений… А тут, как будто другой человек оказался…

- Ты недооцениваешь возможности своих подруг.

- Но ведь Анька же с тобой встречалась?

- И ты, реально, в это веришь? Ты меня оскорбляешь, Игнатьева, такими предположениями.

- А как она там оказалась, тогда?

- Обыкновенно. Напросилась.

- Не очень похоже на то, что к тебе напроситься можно.

- У нее были веские аргументы… - уголок его губы презрительно дернулся.

- Это какие же, если не секрет?

- Б..ть, Игнатьева! Ну, ты же умной прикидываешься вечно! А такие простые вещи не понимаешь! Как так можно-то? - он с силой ударил по рулю, еще что-то матерное пробормотал сквозь зубы.

- Какие простые вещи? Если уж я, действительно, чего-то не понимаю, расшифруй!

- Да подруга твоя с Вована глаз не сводила с самого начала. Терлась об него, как будто сучка течная! Неужели, ты этого не понимала? Я смотрел и удивлялся постоянно: зачем с собой везде ее водишь? То ли самооценку поднять пытаешься, то ли еще какие-то бабские примочки…

Эту информацию пришлось переварить. Застыла, забыв даже рот прикрыть. Разглядывала профиль Хмеля, в надежде, что он сейчас рассмеется, скажет, что разыграл. Нет. Ни намека на улыбку не было.

- А зачем ты взял ее телефон тогда?

- Вот за этим и взял, собственно.

- Да уж… Ты просто чертов гений, Хмель. Всех разыграл и обыграл. Так сложно и так просто.

Он лишь пожал плечами в ответ.

- И на что ты надеялся?

- А как сама думаешь?

- Наверное, мечтал, что я от благодарности растаю и брошусь к тебе на шею?

- Я не привык мечтать.

- Хорошо. Планировал. Ты же у нас просто гений расчетливости. Так на что, собственно, рассчитывал?

- Уже ни на что, Игнатьева. Забей. Просто скажи спасибо за раскрытые глаза.

- А все-таки? Мне любопытно, насколько же дурой ты меня считаешь? Думал, что унизишь принародно, сделаешь посмешищем, а я, на радостях, тут же начну бегать за тобой, как Малинина за Вовкой?

- Кто же знал, что эти двое решат потрахаться прямо перед всем честным народом…

- А ты не мог вмешаться раньше-то?

- Тебя встречал. Отвлекся.

- Отчего-то, я тебе не верю, Влад. Ни единому слову.

- Твое право, Игнатьева. Умолять не буду.

Больше в тот день мы ни слова не проронили. Кроме каких-то мелочей, касающихся проезда к общаге и моего «спасибо» на прощание. За что конкретно благодарила, и сама бы в тот момент не сказала.

- Счастливо, Игнатьева. Следи, чтобы телефон был включенным.

Ага. Как же. Первое, что сделала после того, как зашла в свою комнату, - вырубила трубку, к чертовой матери.