Глава 13

Я, не отрываясь, смотрела на Ролана. Не столько увидела, сколько почувствовала  улыбку в тёмных глазах. Появились, заплясали лазоревые огоньки, заманивая в бесконечный омут…

- Монсеньор, - раздался вдруг строгий голос Ули. – Вот… Держите, - девочка протянула Ролану белую домотканую рубаху.

- Папина, - тихо проговорила она.

Кузен короля моргнул, будто просыпаясь. Огляделся. Увидел девчонок, рубашку в дрожащей руке, зацепился взглядом за арбалет на полу. Посмотрел на меня, словно в первый раз увидел.

 Зрелище то ещё: сорочка до пола мокра от пота, всклокоченные волосы, дрожащие руки и… кровь.  Его  кровь засохла в уголке рта. Ролан медленно провёл пальцем по моим губам, стирая её. Наши глаза встретились. Мы вспыхнули оба, забыв, что здесь… дети.

- Монсеньор? –  Уля смотрела строго, Ришка шумно и испуганно дышала, насупившись.

- Простите, - Ролан схватил рубашку, скинул лохмотья, в которые превратился изысканный шёлк одежды и стал торопливо одеваться – ткань предательски затрещала на широких плечах.

 - Есть хочу! – счастливо выдохнул мужчина и… улыбнулся.

И так у него это вышло по-человечески, аж от сердца отлегло!

Я едва не прыснула от смеха, девчонки, напротив, напряглись – и было от чего – взгляд монсеньора и впрямь был голодный – казалось, он сейчас прямо с них и начнёт...

- Давайте я вас накормлю. Девочки, вы с нами? Или спать?

- Заснёшь тут, - проворчала Уля, поджав губы, словно ворчливая старушонка.

Ришка решила поддержать гостя, и гордо объявила, что тоже хочет есть.

 Я закуталась в халат, проследила, чтобы девочки надели тапочки –тёплые, с мехом внутри – домашний обычай жителей сурового, холодного Приграничья. Их шьют нарядными, яркими, с опушкой и броским орнаментом, вышитым мастерицами вручную. Обязательно и себе такие справлю – я ли не житель Приграничья теперь?

На кухне девочки всё взяли на себя – быстро, проворно собирая на стол. Маленькие хозяйки, взрослые не по годам… Я вздохнула. С одной стороны смотреть на них радостно, с другой… больно.

- Справитесь? Я проведаю Колокольчика.

- Я с вами, - поднялся Ролан.

Ёжась от холода, мы перебежали в конюшню.

- Да уж, -  клацнул зубами монсеньор. – Это не ваш благословенный юг.

Я кивнула. В чём-то монсеньор прав. И с чего меня занесло в такой холод?

Ролан закрыл дверь, словно от этого в конюшне может стать теплее, и, не обращая никакого внимания на грифона, яростно забившего крыльями, повернулся ко мне.

- Спасибо, - тихо прошептал он.

 Меня накрыло тёплой, нежной волной… Монсеньор легко коснулся губами моей щеки, привлёк к себе, я закрыла глаза в ожидании чего-то волшебного, необходимого. Неизбежного, как наше переплетенное дыхание с белёсыми облачками пара.

- Кр-р-р-р?

- На подушки пущу, - сообщил грифону Ролан со смехом, но меня всё же выпустил.

Я так и осталась стоять: потрясённая и непонимающая.

 И что это было?

Не сразу открыла глаза, посмотрела на непривычно довольного Ролана и явно потешающегося над всем происходящим грифона.

- И с чего ты решила назвать боевого грифона «Колокольчиком»? – в который раз спросил Ролан, рассматривая моего друга. – По мне так это – просто издевательство.

Колокольчик опять-таки уже не в первый раз фыркнул – ну вот что Ролан прицепился, а? Нравится нам так. Обоим! Он же не знает, что мы с грифоном беседуем на колокольчиковом поле под луной в мире, известном лишь нам двоим. Не знает, что птах при каждом удобном случае дарит мне эти цветы. Что они неожиданно встречают меня где угодно и радуют глаз! Как объяснить всё это монсеньору, что только и умеет грозно кричать: «Грифоны и Ролан! Грифоны и король!»

- Понимаете, - начала я.

- Джоан, - перебил меня вдруг Ролан. – Мы с тобой целовались.

- Спасибо, я помню, - ответила, изо всех сил пытаясь быть спокойной.

Жаль, нельзя сказать, что всё это нам примерещилось. Вон – свидетель не даст. Столь откровенно веселящимся Колокольчика я не видела никогда.

- Вот и замечательно, - монсеньор поклонился, словно мы в королевском дворце, а не в конюшне на краю света, и он приглашает меня танцевать. – Джо… ты спасла мне жизнь. И повторюсь, мы целовались. Неприлично после этого называть меня на «вы»…

- Тоже мне, аргумент. Его величеству я тоже жизнь спасла. Да и… - прикусываю язык, потому что вижу – Ролан мрачнеет, ещё чуть-чуть и обратно в чудовище превратится...

- Всё же очень любопытный экземпляр, - решил сменить тему кузен короля, обходя внимательно смотрящего на него грифона.

 Хищник и маг внимательно, настороженно изучали друг друга.

 – Не думал, что можно так прокачать эмоциональную составляющую боевого грифона. Смотри! Сейчас он… как будто хмурится, а перед этим было ощущение, будто он веселится от души, честное слово!

Я закатила глаза. Серьёзно? Это он мне рассказывает?

- Как ты этого добилась?

Переглядываемся с Колокольчиком. Что значит – добилась? Мы просто стали друзьями. Но, боюсь, Ролану это объяснять бесполезно. Бедный Верный… Скучно ему, наверное. С таким-то хозяином. Уверенным в том, что с грифонами нельзя дружить.

- Надо идти в дом, - ответила я, намеренно избегая и «ты», и «вы». – Девочки будут беспокоиться.

Ролан задумчиво кивнул. И вдруг Колокольчик тревожно забил крыльями.

- Что ещё? - нахмурился монсеньор. Он вышел во двор, я - за ним.

Шум. Словно гудит надвигающаяся огромная волна – неотвратимо и беспощадно. Всё ближе и ближе – не спрячешься, не убежишь. Нервные всполохи дергающихся факелов, голоса.

- А я вам говорю, что чудовище - в аптеке! И эта, новая, пришлая, его скрывает! А чудовище надо убить!

Я узнала  голос – это господин Ллонк. «Любимый» конкурент явился по нашу душу? Да ещё и привёл весь город за собой…

…

- Плащи, обувь! - скомандовал Ролан. – Бери девочек, летите к Альфреду!

- Но…

- Джо, - он обнял, прижав к себе на долю секунды. – Я тебя прошу.

И он шагнул вперёд. Закрылась дверь в конюшню, отсекая меня от ревущей толпы, готовой спалить дом. Дом, который… Сейчас я вдруг поняла это отчётливо. Дом, который стал МОИМ.

Он давал иллюзию безопасности – вредную,  опасную, но такую… Такую необходимую в жизни каждого из нас…

Всё? Пофилософствовала, Джо? А теперь – за дело!

Накинуть седло на грифона, затянуть ремни. Колокольчик стоял, не шевелясь – значит, опасность действительно серьёзная. Надо как-то уместиться втроём в седле и улетать – Ролан прав.

И вдруг я представила: мы взмываем ввысь, а там, внизу дом становится костром. Вспыхивает нестерпимо ярко, осыпаясь пеплом у нас на глазах. На глазах девчонок.

Чтобы они наблюдали, как исчезает с лица земли единственное, что у них осталось? Ну уж, нет! Хотя… девчонок вывезти всё равно надо.  Я бросилась в дом.

- Джоана! – Уля, рыдая, обнимала белую Ришку.

 Заплаканные лица, дрожащие руки, уже одетые в тёплые перчатки, накинутые плащи – даже в такой ситуации они сообразили, что нужно делать.

- Короб! -  услышала я свой голос, и не узнала -  отрывистый, сухой,  чем-то похожий на голос Ролана. – В конюшню! Сидите там – если что, садитесь на Колокольчика и улетайте! Ясно?

- А ты? – Ришка обняла меня, пока Уля стрелой умчалась наверх, за коробом.

- Всё будет хорошо, - я крепко прижала малышку к себе. – Верь мне, слышишь?

- Да, - ребёнок смотрел мне в глаза, и самое страшное, действительно, верил.

 Верил, как самой Спасительнице Милосердной. Осторожнее с этими фразами…  Всегда думайте, прежде чем произнести такое. Вам действительно могут поверить – всем сердцем, всей душой, и не оправдать такое доверие – страшнее быть просто не может…

Уля принесла короб и мой плащ. Накинув его, я сразу почувствовала себя увереннее и шагнула на площадь.

В первый момент показалось - яблоку негде упасть. Потом присмотрелась: всего-то пара десятков человек.  Мужчины. Молчат, словно столкнулись с тем, чего вообще не ожидали. Чего быть не должно, и теперь не знают, что им делать. Тихо. Даже собаки смолкли. Слышно лишь потрескивание факелов...

Я встала за спиной Ролана, который в ответ на это нервно дернул плечом.

Монсеньор презрительно и насмешливо смотрел на людей, собравшихся на площади. От чадящих факелов дрожал воздух - площадь словно плыла. Или это у меня что-то со зрением от страха?

Я разглядывала каждого, кто пришёл вслед за нашим добрым другом аптекарем. Знакомые лица: солдаты, тащившие Улю в тот памятный день – первое моё знакомство с городом. Плотник, что чинил нам дверь. Булочник с соседней улицы. А вон тот парень приходил за лекарством для мамы. Интересно, всё ли с ней в порядке? Надо бы навестить…

- Что вы здесь делаете? – вдруг тонким голосом выкрикнул аптекарь, обращаясь к монсеньору Ролану.

Получилось настолько нелепо, что мужчины, пришедшие с ним, смущённо переглянулись.

Ролан тяжело вздохнул.

- По какому праву вы беспокоите жителей Биргенгема?

- Но… чудовище… - начал было аптекарь, который никак не мог успокоиться.

- Откуда у вас такие сведения?

Все уставились на Ллонка. Зло так уставились. Недобро…

- Если вы сами не чудовище и не заколдовывали кого-то, то откуда вам известно, где оно? Монстр пришёл к вам – и отчитался? Почему не известили градоначальника? Почему не пришли ко мне? Господин Ллонк, я требую, чтобы вы объяснились.  Вам стало доподлинно известно, что некое, как вы сами выразились «чудовище» пробралось в дом, где живёт беззащитная женщина с двумя детьми и напало на них. Я правильно понимаю? Ведь это вы подняли весь город, чтобы их спасти, верно?

С каждым словом монсеньора аптекарь бледнел всё сильнее, а мужчины, пришедшие с ним, словно очнувшись, кидали друг на друга изумлённые взгляды, не понимая, что они тут делают. Пока плотник, наконец, не спросил:

- Это… Ллойд. А правда, откуда?

Поддерживающим гулом откликнулись остальные.

- Будем выяснять, - с нажимом произнес Ролан. – Утром. Господин Ллонк, вы задержаны до выяснения.

Толпа одобрительно загалдела, факелы стали постепенно угасать.

- Итак, господа. За нарушение правопорядка солдаты отправляются на гауптвахту в форт. Доложитесь моему заместителю. Заодно сдадите ему арестованного до выяснения всех обстоятельств господина Ллонка.

 Солдаты, подхватив под мышки аптекаря и буквально приподняв несчастного перепуганного старика над землей, резво отправились выполнять приказ.

- Теперь вы, - Ролан перевёл взгляд на остальных. – За нарушение общественного порядка завтра явитесь ко мне в канцелярию - уплатите положенный штраф. На этом пока всё, можете идти.

Ролан дождался, пока все разойдутся, и обернулся ко мне.

В глазах мужчины горел такой огонь, что вот тут-то мне стало страшно по-настоящему. Право слово, чудовищем он был менее… чудовищным.

Что мне оставалось делать? Я прижалась к нему, обняла за шею, не думая о том, что нас могут увидеть другие и как это будет расценено.

- Пожалуйста, - прошептала я ему в ухо. - Не сегодня.

 Он вздохнул и тихо проговорил:

- Джо… Ты просто невозможная упрямица. Почему ты не улетела? А если бы я не переломил ситуацию? Если бы они кинулись на меня, все вместе, скопом. И неизвестно было бы - кто кого?

- Пойдём в дом, а? Холодно…

- Где-то неподалеку был маг, - Ролан нахмурился. -  Сильный и враждебно настроенный. Наблюдал, но не вмешивался. Джо… Что же мне делать с тобой?

Я вывела девочек из конюшни и велела им идти в дом – ох, ну и ночка выдалась!

  Расседлала Колокольчика – он никак не мог успокоиться, всё порывался лететь за нарушителями спокойствия, чтобы задать им трепку.

Я гладила боевого птаха, шептала, что он – лучший. Что всё обошлось. Только Ролан…

Колокольчик посмотрел на меня с явной насмешкой.

- Вот ты понимаешь, что происходит? – спросила я птаха, и разрази меня гром, если он не закатился в жизнерадостном смехе.

- Издеваешься, да?

- Глазам своим не верю, - тихо проговорил Ролан у меня за спиной. – Грифон… Как ты это делаешь, Джо?

В ответ Колокольчик одарил монсеньора тяжёлым взглядом. И не столько презрительным, сколько… сочувствующим.

Мол, как же ты, дядя, докатился до жизни такой? Что даже с грифоном не разговариваешь…

- Он был одним из лучших, - вздохнул Ролан.

- А стал – самым лучшим, - отрезала я.

- Боюсь, что вот в этом мы с тобой не сойдемся во мнениях, потому что грифон…

Всё! Сказка исчезла. Этот его наставительный тон с оттенком снисхождения – ни дать ни взять профессор читает лекцию нерадивому студенту, напрочь убил всю романтику! Вырвал с корнем, землю ядом отравив!

Должно быть, Ролан прочитал мои громкие мысли, потому что запнулся на полуслове.

- Эм-м-м. Я собственно, пришёл не за этим.

- В самом деле? Я вся во внимании.

- Девочки собираются. Вы переезжаете в форт. Под мою защиту. У тебя в коробе есть всё, что необходимо для жизни? Ну, там всякие дамские штучки…?

Колокольчик сочувственно вздохнул. И правильно сделал, ибо монсеньору сейчас можно только посочувствовать. То было не чудовище, в какое он едва не превратился – нет. Хотите увидеть, как выглядит разъярённое чудовище?  Проще простого – всего-то и нужно, назвать МОЙ КОРОБ … дамской сумочкой. И монсеньор это сделал. Зря…

- И без «я сама со всем справлюсь», - сообщил Ролан в конце своей замечательной речи.

Конечно, мне хотелось ответить. Ещё как!  Но… я вспомнила все ужасы этой ночи. Девчонок, переживших всё это. И решила, что… сил нет.

- У меня несколько… условий.

- Каких? – удивлённо спросил Ролан, видимо, ожидавший чего угодно, только не этого.

- Первое - Ришке нужна няня, потому что мы с Улей днём будем работать в аптеке. Напомню, что их в городе всего две, и у нас обязательства перед беременными.

- Хорошо, - согласился Ролан.

Я посмотрела внимательно – не прикусил ли он себе язык, сказав это слово.

- Второе - мне нужен доступ к чудовищу.

- Джо. Не испытывай моё терпение.

- Целовать и обнимать я его не буду, обещаю. Мне нужна его кровь.  И ваша тоже.

- Твоя.

- Ролан… Не дави на меня.

- Не манипулируй мной.

- Это называется – договариваться. Я уступаю тебе в чём-то. Ты в ответ уступаешь мне.

Он задумался. Вздохнул. И нехотя ответил:

- Хорошо. Под моим присмотром.

- Ничего не имею против, - обрадовалась я. – А ещё под присмотром вашего лекаря. Одна голова – хорошо, а  три…

Монсеньор рассмеялся.

- Можно остальные требования в форте?

- Ладно, - не стала спорить я - глаза и правда слипались, будто силы кончились разом.

Уже засыпая на широкой кровати под мягким пуховым одеялом – всё-таки монсеньор умеет устроиться с удобствами! – я поняла, что не сказала самого главного: нам с Улей надо выбраться за камнями к реке.

Ох, что же будет, когда я об этом сообщу…