Эпилог
- Чем кормить его величество?
Госпожа Норри заламывала руки, не обращая никакого внимания на веселье, царившее вокруг.
Кружились пары, музыканты выбивались из сил – кто, как и на чём умел, главное – громче!
Я была счастлива. Биргенгем – мой дом. Никогда бы не подумала, что именно здесь, на краю света, обрету это чувство.
Город преобразился с тех пор, как вернулись те, кого «забрали горы»…
- Ах, - госпожа Норри, забыв о том, что необходимо страдать, смотрела сына.
Тот лихо отплясывал с пухленькой красоткой, ростом ему по плечо, и такие у них были лица! Счастливые. Влюблённые...
Это было… хорошо. Правильно. Так, как и должно было быть. А то выдумал тут один… Превращать в чудовищ ни в чём не повинных, честных людей!
Сыновья, мужья, отцы и дети – в основном, конечно, мужчины, но были и женщины, как мама Ули и Ришки. С тех пор, как они вернулись – живые, здоровые (кошмары по ночам не в счёт, хотя сонное зелье Лаура, что вместе с дочерьми вернулась из Академии специально на нашу с Роланом свадьбу, просто не успевала варить). Городок Биргенгем, что в Приграничье возле самых гор, стал, пожалуй, самым счастливым и жизнерадостным местом в королевстве.
Горожане гуляли каждый вечер. Варили пиво, пекли сладости. Пели, танцевали. Плакали от счастья. Обнимались друг с другом. Горы стали щедрыми – всего было вдоволь!
Справедливости ради скажу, что бедным северный край никогда не был. Не в этом дело. Просто мэр был слишком жадным, Ллонк – злым, наместник… Да что о них говорить? Всё в прошлом. Мэра и наместника арестовали. Последнего расколдовали вместе с остальными чудовищами, и он был так счастлив, что шёл в тюрьму, как на праздник. Всё познаётся в сравнении под неусыпным оком Милосердной…
Новым мэром стала госпожа Норри, которая отнеслась к своей новой роли со всем старанием. Потому и страдала, ибо уже завтра в Биргенгеме ожидали прибытия короля, королевы и свиты, по случаю нашей свадьбы.
- Король всеяден. Сама не раз в этом убеждалась, - попыталась я успокоить градоначальницу.
- Глупости! Принять его величество должно по высшему разряду! Отблагодарить… Город-то наш как преобразился! Красота ж теперь…
Я рассмеялась и обняла эту добрую, удивительную женщину, которая была так трогательна в этой своей суете. Они сработались с Роланом, что остался наместником этих земель, и дело пошло! Строили аптеки, школы, его величеством лично были пожалованы привилегии при поступлении в Академию одарённым детям. Ролан переманивал специалистов, показывая такую хватку, что гордость за мужа переполняла.
Правда, не все были довольны новой властью – друзьям любителя расшитых золотом туник туго пришлось, но что делать? Всё когда-нибудь заканчивается.
Форт заполнился прибывшими из дворца слугами. Там кипела работа – шили платья знатным дамам, разворачивали королевскую кухню. Мы с Роланом были непреклонны - свадьба будет строго по местным законам – от брачного обряда до платья невесты. Королю, а в особенности королеве, это решение явно было не по душе. Пришлось согласиться на несколько официальных приёмов в столице по поводу женитьбы кузена короля.
Сначала всё шло хорошо… Даже весело.
Однако чем ближе приближался тот самый, торжественный день нашего бракосочетания, тем сильнее мы с Роланом сомневались в правильности нашего решения. Иногда казалось – лучше бы во дворце, потому как обрядов, с женитьбой связанных, у жителей Приграничья оказалось… много.
У особ королевских кровей и то проще. Начать с того, что Ролан был краснее варёного рака. По ночам я мазала его зельями – помогало, конечно, но…
Дело в том, что у жениха традиционно было запланировано пять банных дней со старейшинами – мужики отхаживали будущего мужа вениками – «выбивали дурь из головы молодой». О других обрядах он даже рассказывать отказался. Мне, честно говоря, тоже досталось. Я должна была вышить в будущий дом скатерть и полотенца. С заговором и магией будущих домотканых оберегов проблем не было, но пальцы от иголок разбухли. И если вышивка – не мой конёк, конечно, но в принципе я это пережила, то обычай печь пироги и разносить их по соседям оказался настоящей пыткой. Меня спасла Лаура, выгнав из дома всех желающих посмотреть, как будущая жена справляется. В доме Лауры всё происходило само собой – зелья варились, пироги пеклись – она была настоящей волшебницей! Колдуньей. Правда, грусть в её глазах даже в эти радостные дни заставляла сжиматься сердце - отец Ули и Ришки погиб. Не все чудовища выжили…
И вот, наконец, долгожданный день настал! Он начался в шесть утра, когда меня вывели во двор, под столь жалостливую песню, что, честно говоря, я перепугалась не на шутку. Оказалось – ничего страшного. Двор был заполнен женщинами. Горожанки, герцогини, фрейлины… Включая её величество королеву, румяную от любопытства – во дворце такого не увидишь! Я должна была выбрать ту, что отправится вместе со мной в горы, искать камень на счастье. Сначала я растерялась, но потом в голову пришла одна мысль. Я вернулась в дом, схватила короб, и выбрала… герцогиню Норфолк. Грифоны подняли нас в небо, а женщины внизу пели и махали нам вслед белоснежными платочками.
Красиво.
Грифоны приземлились у реки – там, где мы обычно бродили с Улей. Не успели мы оглядеться толком, появился сам Хранитель.
Тот, кто живёт под горой…
Я поклонилась старому знакомому до земли, объяснила, что мы пришли камень искать. На счастье.
- На счастье, значит… - ухмыльнулся Хранитель и посмотрел на герцогиню. – Дело хорошее, - кивнул старик. – Ты подожди нас тут, - обратился он ко мне, взяв девушку за руку. – Нам с дочкой… Пошептаться надо.
Они растворились, а у меня в голове прозвучало:
«Ничего не бойся. Что бы ты ни услышала, Джо».
Странно. И чего мне бояться? Всё уже закончилось. Я присела на камень, достала из короба пирожок. Со всеми этими по минутам расписанными мероприятиями толком поесть-то не получалось. Лаура пекла пироги удивительные - пышные, ароматные, с ягодами, грибами!
Но только я вздохнула полной грудью, только улыбнулась рассвету румяному над головой, как…
Горы вздрогнули. Где-то далеко-далеко, видимо, случился камнепад. Или сошла лавина? Связано ли это с исчезнувшими Хранителем и первой стац-дамой её величества? И что мне, прикажете, делать? Лететь в Биргенгем? Просить Ролана о помощи?
Я вспомнила наказ старика и решила не волноваться. Попробовала искать камень – ничего. Только колокольчики то и дело вырастали под ногами. Сунула руку в карман, погладила сиреневую скорлупку. Интересно, как там малыш?
Земля ещё пару раз вздрогнула, и всё стихло. Наступила такая тишина, что сердце сжалось, а ещё через мгновение вспыхнул золотом свет и они вернулись – Хранитель и…
Я не узнала герцогиню, настолько светлым и спокойным стало её лицо. И тут я вспомнила, ради чего выбрала именно её. Открыла короб. Достала кувшин с отваром, пирожки. В чашку герцогини незаметно капнула зелье, подаренное Деррелом.
- А мне? – шепнул из-за спины Хранитель, сверкнув голубым глазом.
Я было замялась, а старик рассмеялся.
- А ты не знала? Редкое зелье, добрым магом сваренное, для нас, духов, что для домового сладкий пирожок.
Он взмахнул рукой, флакон повис в воздухе. Открыл крышку – сиреневая капелька, переливаясь, затанцевала вокруг старика.
- Хммм… Неплохо! Пей дочка, пей, - кивнул он герцогине.
- Где вы были? – спросила я.
Герцогиня молчала, маленькими глотками пила отвар, и нас, казалось, совсем не слышала.
- В горах. Ей, - он кивнул на бывшую жену Норфолка, - гнев выпустить надо было. Пошумели чуток… Испугалась?
- Немного, - призналась я.
- Женщины редко рождаются с боевой магией, - услышала я тихий голос. – И если мужчины магию выпускают в боях, то мне… Спасибо! – она подняла на духа счастливые глаза.
- Не за что, дочка.
- Норфолк… Где он? – спросила герцогиня, сделав последний глоток.
- И маркиз Роунмар? – поддержала я.
- Не всё духи должны рассказывать, - проворчал старик. – Одно скажу. Всё по справедливости. Если душа заслужила покой – она его получит. Ушли они. Вам больше знать не следует. Ваше дело отпустить. Ну что, Джо? – синие глаза сверкнули. – Нашла камень? На счастье?
- Нет, - вздохнула. – Не нашла.
- Ну, прости, дочка. Хотел сам тебе подарок свой вручить. Вот держи, красавица. Будь счастлива.
Он взмахнул руками и на камне рядом со мной, расцвела радуга! Я никогда не видела такого красивого ожерелья. Разноцветные драгоценные камни поблёскивали в рассветных лучах.
- Спасибо, - выдохнула я.
- А это, дочка, тебе, - Хранитель протянул простой серый камень, самый что ни на есть обычный, он даже не светился…
Светилось лицо девушки. Таким искренним, таким неподдельным счастьем. Она вскочила, прижала камень к груди, а потом порывисто обняла старика – крепко, не сдерживая слёз, да так и осталась стоять, обхватив воздух руками.
Хранитель исчез.
…
Только мы вернулись – Лаура, ворча, что меня долго не было – собрать невесту не успеют, повела нас в дом. Платье невесты – простое, тканное, вышитое вручную, украшал расшитый самоцветами и жемчугом пояс. Ожерелье, подаренное Хранителем, подошло невероятно – камни в нём в точности повторяли выложенный узор.
Но самое удивительное в поясе невесты было огромное количество привязанных к нему мешочков, куда каждая женщина, что приходила к нам в дом что-то прятала с пожеланием и наговором. На здоровье – семечки от яблок, на страсть – маленькие фигурки мужичков с… В общем, с частью тела весьма внушительных размеров из воска с травами, домовые, слепленные из теста и раскрашенные вручную на тёплый, чистый, дом, красные ниточки от злого глаза, зелёные – на урожай, пёрышки на мягкую перину… Всего и не перечислишь!
Один мешочек, сплетённый из белого кружева и расшитый жемчугом, оказался мешочком невесты. Я сама должна была что-то туда положить и загадать желание. Никто не должен был знать, что! Меня, наконец, оставили одну – но лишь для того, чтобы я с этим ритуалом справилась. Немного подумала и положила сиреневую скорлупку.
Что загадала? Не скажу. Нельзя.
Мы вышли на площадь, к зданию мэрии. Только взглянула на собравшуюся разношёрстную компанию – едва сдержалась от смеха! Двор короля в платьях со шлейфами, его величество в сверкающей короне и весь город в ярких костюмах Приграничья – платьях да расшитых рубахах из пыльных бабушкиных сундуков! Ришка и Уля, сияя от счастья, ждали меня, вдвоём вцепившись в охапку колокольчиков - букет невесты.
Но по-настоящему туго пришлось, когда я увидела Ролана… В красных сапогах, с удочкой за плечами, украшенной разноцветными лентами и внушительных размеров топором, оттягивающим расшитый самоцветами пояс с точно такими же мешочками, как у меня.
Давясь от смеха, мы подошли друг к другу и взялись, наконец, за руки.
- Зачем тебе удочка и топор? – прошипела я.
- Рыбу тебе буду ловить, - зарычал жених. – Дров нарублю на зиму. Джо, давай сбежим, а?
- Нельзя, любимый. Надо, чтобы нас поженили.
- Спасительница Милосердная, - взвыл кузен короля. – Прав был Альфред… И чем мне дворец-то не угодил, а? Обещаю. Клянусь! Впредь всегда слушаться своего короля!
- Поздно, Ролан. От Альфреда пощады теперь не жди. Он нам за всё это такое в своём дворце устроит…
Мы стояли и «любовались» друг другом, когда по встревоженному шёпоту толпы вдруг стало понятно – что-то не так… Госпожа Норри побледнела – градоначальница явно была расстроена.
Альфред, в короне и мантии, торжественно поднимает руки вверх, и только мы, хорошо его знающие, понимаем, как сильно он сдерживается, чтобы не рассмеяться в голос. Эту свадьбу его величество будет нам вспоминать не один год…
- Всё приходится делать самому, - ворчит король и подходит к нам.
- Что случилось? – спрашивает Ролан.
- Мэр – женщина, - Альфред загадочно поднимает палец вверх.
- Я знаю.
- Не всё знаешь, кузен. Женщине не положено проводить обряд бракосочетания. Это посерьёзнее твоего топора будет, - подбородок короля трясётся, он делает несколько глубоких вдохов, едва сдерживая набежавшие от смеха слёзы…
Кольца вспыхнули магией, и мы поцеловались под ликующие возгласы толпы!
Небо закрыли крылья… Гвардейцы сыпали с неба лепестки роз из огромных, украшенных разноцветными лентами корзин, но не только боевые грифоны кружили над площадью.
- Невероятно… - прошептал Ролан, задрав голову.
- Что?
- Они… Они прилетели парами. Грифоны никогда не покидали своих птенцов… Никогда.
- Колокольчик! – я узнала его, друг тоже прилетел поздравить.
Это было недолго, белоснежные птицы улетели почти сразу, затем клином площадь покинули всадники. Такого удивительного зрелища я не видела никогда. Впредь вряд ли увижу, но помнить буду всегда.
- Джо, - прошептали мне на ухо. - Давай сбежим, а?
- Потерпи. Так нельзя. Надо потерпеть. Улучшить момент.
- Ладно. Но как только я скажу…
Столы были накрыты прямо на улице – дворцовая и местная кухня смешались. Неловкость, конечно, была какое-то время, но вскоре повара местные и королевские только что не обнимались. Все пели и плясали, забыв про этикет! Придворные так разошлись, что думаю, без хитрых подмешанных в бокалы зелий местных пронырливых жителей Приграничья точно не обошлось!
Брази не сводил с графини Норфолк влюблённых глаз, а Уля и Ришка веселились громче всех. Биргенгем гулял до самого утра!
Но как только небо порозовело – мы с мужем сбежали. Улетели к водопаду, любоваться закатом, целоваться и быть самыми счастливыми…
БОНУС
Темень и тоскливый, завывающий ветер. Выматывающая головная боль вскрывает его бедный череп. Он, как всегда, пытается вспомнить, вглядываясь в темноту, словно она может дать ответ, но ничего не выходит…
Не помнит. Даже самого себя…
Начало зимы. В другое время его не терзали мигрени, больше подходящие барышне с тонкой душевной натурой. В другое время он носился, распоряжался, воевал, договаривался, угрожал, изыскивал средства, пировал. Любил женщин. Но каждый год были несколько дней, когда…
- Ваше величество, - окликнули его у входа в личные покои.
Дёрнул плечом, показывая, что слышит, но идти никуда не собирается.
- Командир, все уже собрались. Нор?
- Я всё понимаю, Джордж.
«Командир» - это, пожалуй, подходило ему больше, чем «его величество». Но с момента коронации прошло уже два месяца, так что…
- Вызвать лекаря?
- Что?
- Лекаря.
«Лекаря»… Перед глазами возникла девчонка с горящими зелёными глазами. Неприлично остриженные волосы по плечи. Не сказать, что красавица, но внутри горит огонь! Хочется подойти, коснуться. Согреться. Вот она что-то рассказывает, и тут же смеётся – искренне, заливисто, запрокинув назад голову. Вот длинные сильные пальцы с пятнышками от зелий ловко обрабатывают рану…
Кто она? Когда это было? Где? С кем?
Он наверняка захотел бы её огня, непосредственности, жизни, которой она так щедро делилась.
Что было между ними? Как её звали?
Нет. Не помнит.
Боль в голове превратилась в огненный шквал, он сжал кулаки, чтобы не закричать.
- Может, надо отпустить? – тихо спросил Джордж. – Смириться?
- Думаешь?
- Но раз вы не помните… Значит, так и надо?
Он рассмеялся. Так и надо… Ничего не помнить. Похоже на наказание. Или на награду? Не помнить своего имени. Ни тех, кого любил, ни тех, кого ненавидел. Очнуться на поле боя, с бьющимся в голове женским криком: «Нор, не уходи!» И… теперь…
- Знаешь, - он с трудом, но все же сложил губы в кривую усмешку, - смириться – вот это точно не про меня.
- Ваше величество, - донёсся ещё один голос, испуганно подрагивающий. – Король Нор?
Джордж развернулся. Девчонка в униформе, что замерла у входа в королевские покои, испуганно сжалась.
- Чего тебе? – рыкнул вельможа.
- Перестань пугать служанку, - тихо проговорил Нор. – Я помню, что у меня приём. Чуть позже.
- Ваше величество, - поклонилась та, разом перестав дрожать и стрельнув глазками – и кто их женскую странную натуру поймёт?
- Надо идти, - вздохнул Джордж.
В суровом, надменном вельможе, которым он стал, давно ничего не осталось от офицерика, что тогда оказался рядом, в то самое мгновение, когда Нор перенёсся в этот мир. Даже ничего не помня, он осознавал, что – чужой здесь. В этом мире бушевала война – призрачные твари пробились из-за пелены, что возникла непонятно откуда, уничтожая всё живое. И, самое страшное, люди и звери не умирали – они превращались в такие же тени.
Нор возник в самом эпицентре битвы, которую проигрывали люди. Но выброс энергии, солнечной, полной жизни, почему-то искрящейся синими лепестками снега, был настолько ярким, что… заделал брешь между мирами, сквозь которую проникали чудовища.
Вой. Разочарованный и злобный – вот что первым поприветствовало его тогда. А потом он, поймав отчаянный взгляд мальчишки в форме, отбросил тварь, которая уже собиралась вонзить клыки в рухнувшее тело.
Огляделся, и за секунду приняв решение, поддержал тех, чей бой был безнадёжно проигран. Так он стал командиром, а потом и королём, когда старый правитель, потерявший всю свою семью в этой войне, погиб.
- Да. Так я стал королём, - выдохнул он собственные мысли.
- И этому самому королю надо выбрать невесту, - жизнерадостно сообщил Джорж.
Его величество посмотрел на своего помощника. И что бы ему не веселиться, в самом деле? Это же не ему надо предстать перед благородными дамами королевства, что притащили своих младых красавиц дочерей на приём. Пожалуй, он этих мамаш боялся. Вот ничего на свете – нет, а их, акул, жаждущих пристроить своих девочек – до… ещё одного приступа головной боли.
- Это же будет брак по договорённости, - пожал плечами Джордж. – Всего-то и надо - отобрать неглупую, согласную идти на компромисс и знающую своё место.
- Я ж не собаку выбираю, - поморщился Нор.
Головная боль этим вечером разыгралась не на шутку, словно мстила за что-то. Мысль о браке по расчёту приводила в уныние. Словно… такое уже было когда-то. И ничего хорошего из этого не вышло.
Он дрогнул – в чёрном окне ему примерещилась хрупкая фигурка в подвенечном платье. Громкий торжественный голос: «Согласны ли вы…» Его бешеная мысль, как удар, как жажда: «Откажись. Ну. Откажись же». И девичье дрожащее покорное «Да», за которое он себя просто ненавидит…
- Эйлин, - шевельнулись губы. Странное имя, которое вдруг появилось в памяти. Когда он и перестал уже верить, что может кого-то вспомнить.
- Ваше величество, - заглянул в его покои ещё один сподвижник – старый, мудрый, ядовитый как змей барон Карвилльский, ведающий финансами и налогами. – Там невесты собрались.
- У короля голова болит, - сообщил Джордж, то ли сочувствуя его величеству, то ли жалуясь барону.
- Память возвращается? – прямо спросил барон, без политесов, за что Нор был ему весьма признателен.
- Нет, - вздохнул он. – Выламывает, а… всё равно не помню, - он махнул рукой.
- Отменим? – переглянулись его… пожалуй, что друзья.
- Пойдёмте, - криво улыбнулся он. – Скорее начнём – скорее закончим.
- И ещё раз проконсультируемся с магами, - нахмурился Джордж. – Не может быть, чтобы ничего нельзя было сделать. И с головной болью, с памятью.
- Если только Нор сам не хочет забыть, - тихо отозвался барон.
Тронный зал был набит до отказа, из-за чего казался меньше, чем был на самом деле. Распорядитель стукнул об пол жезлом - эхо послушно разнесло звук по замку. Жизнерадостное щебетание дам стихло.
- Его королевское величество, карающий и милосердный Нор Первый.
Он пересёк зал, даже не стараясь улыбнуться. Не сегодня. И зачем они всё это действо затеяли зимой? Лучше бы весной следующего года. Женился бы и сразу рванул куда-нибудь подальше. Разбойников в лесах искать.
- Добрый вечер, - как со стороны услышал он свой низкий голос. – Я рад приветствовать моих гостей.
Зазвучала музыка. О небо, он и забыл, что сегодня будут танцы. Джордж подавал ему знаки. Нет… Он что – должен кого-нибудь пригласить? Первый? Точно, ему об этом говорили и он даже согласился.
Зачем, спрашивается…
И как тут выбрать? Просто перед кем-нибудь остановиться? Всё сливается перед глазами, от запаха духов чешется нос…
Он, не гладя, протянул руку. Светлое платье, щенячий восторг в глазах. Низкий реверанс, срывающийся голос:
- Ваше величество! Какая честь…
Кивает.
Грянул оркестр – торжественно, тягуче. Первый танец – плавно ходить кругами, кланяясь и меняясь партнёршами. Несложно. Просто… Утомительно. Тем более болит голова.
Он как раз раскланивался с новой барышней (у одной гувернантки они репетировали это дуврацкое выражение лица, что ли?), как раздались крики охраны и звон оружия.
- Ура! – вырвалось у него.
- Ваше величество? – небесное создание попыталось прильнуть к нему и потерять сознание.
- Помогите девушке, - не глядя, бросил он и сделал шаг назад, к выходу.
Кто ж там так вовремя напал? Даст награду. Перед тем, как повесить. Нет! Не повесит. Помилует!
Окно рассыпалось под слаженный вопль барышень, из-за которого никто так и не услышал звона разбитого стекла. Оценив обстановку и сообразив, что в обморок падать не стоит - мужчины заняты – спасают королевство, дамы бросились наутёк.
Его величество Нор вздохнул и с огромным облегчением шагнул навстречу опасности, сосредоточенно перекатывая огненный шар между ладоней.
- Колокольчик?! – он не поверил собственным глазам и собственным мыслям – он знает! Помнит этого грифона! Его точно зовут Колокольчик, хотя… Странное имя для боевого грифона. И откуда он знает, что это – грифон? - Свои! – заорал он солдатам. - Отставить! Ты… Откуда ты здесь?
Он протянул было руку, но грифон отпрянул. Если бы грифоны умели усмехаться, то он бы руку дал на отсечение, что птах именно это и сделал.
Женщина в чёрном мужском платье появилась в тронном зале. Это… Это его жена. Он даже не помнит. Он просто знает это.
- Эйлин?!
Это она. Эйлин. Изящная. Опасная. Как же она хороша…
- У тебя гости, как я посмотрю, - холодно проговорила женщина, и король вздрогнул от звука её голоса.
Не зря он сегодня так мучился – вот, наколдовал себе встречу из прошлого.
Прислушался к себе. Радость. Безудержная! Он скучал. Да что там, скучал – выть был готов от тоски! Только не знал, о ком тоскует. Теперь знает. Он не отпустит её. Ни за что! В солнечном сплетении взорвалось солнце – он счастлив.
- Я поняла, что за эти пять лет у меня накопилось несколько вопросов, - решительно проговорила Эйлин. – И одно предложение.
Он кивнул, улыбаясь. Протянул руку.
- Норфолк! – отпрянула красавица.
Ему тут же стало холодно, но головная боль прошла. «Норфолк». Вот, оказывается, как его зовут. Он безмолвно произнес. Ничего. Ничего не отзывается. Пустота.
- Ваше величество, моя госпожа…
Голос Джорджа заставил вспомнить, что они не одни. Осознав, что боя не будет, в тронный зал стали возвращаться люди.
- Пойдём, - он попытался взять Эйлин за руку, но она её отдёрнула.
- Простите, ваше величество, - ядовито откликнулась она. – Я, видимо, помешала.
- Его величество, - раздался недовольный женский голос, - выбирал себе супругу!
- Супругу? – светлые глаза резанули по сердцу, словно кинжалом.
Он бы многое отдал, чтобы из них ушла боль и никогда не возвращалась... Кто обидел её? Неужели… он?
- Эйлин...
Как? Как сказать ей, что он не помнит ту свою прошлую жизнь?
- У его величества большой опыт по выбору удобной супруги, - она отвернулась от него и направилась к окну. – Колокольчик! Улетаем!
- Нет.
Он отмер, бросился вперёд, схватил женщину в охапку, отбив более чем достойный удар боевой магии – вот так жена! И почему ему казалось, что такого раньше не было. Ну, не мог он такое позабыть! Надо бы укрепить щит дворца, расслабился он тут… В своём королевстве.
- Эйлин!
- Пусти!
- Нет. Ты моя. Сама прилетела.
- Я за разводом прилетела!
- Что? – дыхание перехватило.
Спеленать магией своё внезапно прилетевшее из ниоткуда счастье, подхватить на руки, отдать приказ: - Джордж, гони всех!
- Ваше величество? - раздался страдающий голос финансового советника, который всегда был если не за тактичность, то как минимум за внешние приличия.
- Эм… - сделал вид, что согласился с ним Нор. – Сообщи моим дорогим гостям, что обстоятельства непреодолимой силы заставляют меня отменить приём. Ко мне жена прилетела.
- Слушаюсь.
- Колокольчик! - скомандовал он грифону, - Моя жена остаётся здесь, со мной.
- Гхр-р-р?! – и снова - не то возмущённое, не то насмешливое.
- Можешь улетать, я буду уговаривать её остаться.
- Хгр-р-р! – ответил грифон, намекая, что не ему вообще-то подчиняется.
- Она не может ответить сама, ну, пока… Прошу тебя… Улетай!
…
Утро нашло их в постели. Обездвиженных, не способных даже пошевелиться. Внутри что-то счастливо гудело, вызывая глупую улыбку.
- Я тебя люблю, - тихо проговорил Нор, прижимая женщину к себе. Стараясь прогнать мысли о том, что у нее на правой руке нет кольца, зато на шее - сапфир. И он совершенно уверен, что этот камень со странным блеском квадратной огранки дарил не он. И Нора это бесит.
- Ты же ничего не помнишь? – холодные глаза прищурились, но в них уже не было боли…
- Не помню, - согласился он, прижимаясь губами к ложбинке на шее, вдыхая сладкий, пьянящий аромат. – Альфред, Ролан… Джо, - он всё-таки сделал паузу перед этим именем. – Ты произносишь их имена, но… Я не помню. Не помню себя рядом с ними.
- Тогда как ты можешь говорить о том, что любишь меня? - она склонилась над обнажённым мужчиной и пристально уставилась в глаза.
- Я просто это знаю. Всегда знал.
Она смотрела на него по-прежнему недоверчиво. И это… ранило.
- Ты - моя жена, - попытался он объяснить.
Но, судя по тому, как она поморщилась, объяснение было так себе.
- Я помнил твоё имя. – Нор погладил шёлк щеки. – Всё это время. Эй-лин… Моя Эйлин…