Глава 12

Я в легком недоумении таращилась на две полоски.

В голове ни одной мысли, только звон, эхо в пустоте.

Как в тумане прошла на кухню, взяла из шкафчика пакетик с семечками, села за стол и начала щелкать, стеклянным взором уткнувшись в стену.

Залетела.

Твою мать…

От весёлого дровосека! Переспав с ним всего пару раз!

Да что ж это такое творится с моей жизнью? Из-за одной поездки все с ног на голову повернулось. Мало того, что сердце не на месте, я его потеряла где-то там в лесных дебрях, так теперь еще и это. Беременность.

До конца сей прискорбный факт в голове не укладывался. Я не чувствовала ни радости, ни страха, лишь неописуемое удивление.

Как так-то???

Реветь пока не хотелось, биться головой об стену — тоже. Мне вообще ничего не хотелось, будто внутри огонек притушили, погрузив меня в липкий полумрак.

Пойду-ка я спать. Утро вечера мудренее. Завтра станет легче и понятнее.

Ни черта подобного!

Лучше уж вечерний ступор, чем тот приступ паники, что накатил самого с утра, стоило только разлепить глаза. Я переспала с мыслью о собственной беременности, переварила ее и пришла в дичайший ужас.

Беременна! От бородатого лешего!

Наглого! Грубого! Бесцеремонного! Равнодушного!

Да я ненавижу его! Не знаю, как вообще повелась на этого бродягу! Не иначе как грибов мне в чай подсыпал, чтобы одурманить. Он вообще меня просто использовал, а когда пришло время расставаться, даже не опечалился. А теперь беременность!

Что вообще от него родится может? Кикимора болотная или мухомор с шапкой набекрень?

Мне такое счастье на фиг не сдалось. Не-не. К черту!

Никаких детей мне от него не надо!

Я лютовала все утро. Разбила две тарелки — одна случайно выскользнула из мокрых рук, а вторую грохнула специально, от злости. Надеялась, что полегчает. Да куда там!

Перед глазами как наяву стояла бородатая физиономия с яркими глазами. Лесник, мать его! Так бы взяла топор и гоняла его по лесу, за то, что сделал. Мерзавец!

Я очень сильно разозлилась. Настолько, что едва смогла подавить желание собраться и ломануться к нему за тридевять земель, чтобы высказать все свои претензии.

Вместо этого собралась, нервно хлопнула дверью и пошла в клинику, решать эту досадную оплошность.

Никаких детей. Точка. А бородатый мерзавец об этом никогда и не узнает. Не заслужил! Да и не факт, что ему это вообще надо. Может уже давным-давно забыл обо мне. Живет в своей землянке, козу за титьки дергает и ни о чем не парится.

Вот и я не хочу париться! Хочу вернуть себе свою собственную жизнь!

Спустя час я сидела в кафешке, обливалась горючими слезами и уплетала третью порцию ванильного мороженого с шоколадной крошкой.

До клиники я так и не дошла, сдулась на полпути, не представляя, как можно сделать то, что собиралась.

Ну какой аборт? Я же хотела ребенка! От веселого дровосека. Хоть кикиморку, хоть лешего. Все равно.

Слезы полились еще сильнее, и не понятно, чего в них было больше — облегчения или страха перед неизвестным.

* * *

Итак, что теперь делать?

Ребенка я оставлю. Это дело решенное. На как быть с дровосеком? С этим здоровенным бородатым папой Карло?

Смолчать или рассказать?

От трудного выбора даже голова болеть начала.

С одной стороны, я понимала, что у меня никакого права замалчивать этот факт. Участвовали оба, знать тоже должны оба. Я не отношусь к тем странным девицам, что решают наказать мужика молчанием. Херовое наказание. Бессмысленное. Смолчать можно только если мужик-полное говно и пребывание рядом с ним угрожает физическому и моральному здоровью. Пашка не такой. Он как стена, за которой хотелось спрятаться от внешнего мира. Он хороший. Нет, не так. Он лучший.

Но, с другой стороны, я все не могла забыть и простить того, как легко он меня отпустил. Может, ему и не надо ничего? Живет себе и живет в своей покосившейся хибаре. И все у него хорошо. И нет ему никакого дела до залетных девиц.

Ё-мое, да что же так все сложно-то?

Я целую неделю металась из одной крайности в другую, пыталась нащупать правильное решение. Эти качели: ехать — не ехать, говорить — не говорить, меня изрядно измотали.

То я была готова прямо сейчас сесть в машину и отправиться в лесное захолустье, чтобы осчастливить бородатого парашу. То сидела на полу, ела мороженое и ревела, думая о том, что никому-то мы с Анфисой не нужны.

У меня будет дочка. Я это знала наверняка. И назову я ее Анфисой. Красивое имя. Анфиса Павловна. И будут у нее такие же яркие глаза как у дровосека.

Перед глазами тут же картина, как папашка ее на спине по залитой солнцем поляне катает, а она смеется и руками размахивает, как маленькая ветряная мельница. И снова слезы градом. В этот раз от умиления. А через мгновение уже от тоски, потому что все это только мои фантазии.

Эти перепады настроения меня точно с ума сведут.

Через день мне снова позвонила Дина:

— Ну что? Как ты там? Можно поздравить?

— Можно, — расплылась в счастливой улыбке.

— Рожать будешь? — подозрительно уточнила она.

— Естественно

— Ну ты даешь, Юленька. То от всех нос воротишь — этот кривой, этот косой, у этого руки из одного места растут, а то от случайного мужика решаешь потомством обзавестись. Хулиганка.

Он не случайный. Он послан мне судьбой.

— Да я такая, — хмыкнула самодовольно. Чего не отнять, того не отнять. Про таких как я поговорку и придумали: в тихом омуте черти водятся.

— Счастливый папаша уже в курсе? — Дина затронула больную тему, и раз уж она сама напросилась, я решила вывалить ей все, что на душе накипело.

Десять минут причитала, описывала свои сомнения, приводила доводы за и против, спорила с собой. Дина все молчала. Я даже заподозрила, что подруга задремала на другом конце трубки, или пошла обедать.

— Дин, ты тут? — ворчливо окликнула ее.

— Тут.

— Тогда чего молчишь? Чихни хоть что ли, чтобы я знала, что ты жива.

— Разве тебе нужен собеседник? По-моему, ты прекрасно справляешься сама. Тихо сам с собою я веду беседу… — подруга заунывно продекламировала известные строчки.

— Ты мне зубы не заговаривай!

— Ты столько всего наговорила, что у меня голова кругом пошла, — призналась она.

— Голова у нее кругом пошла, — снова недовольно проворчала я, — Скажи, лучше, как мне быть.

— Как, как, — пробубнила она, — понятия не имею. Я этого мужика не знаю и ни разу не видела. Он точно нормальный?

— Нормальнее всех нормальных.

— Тогда скажи про ребенка.

— Вдруг ему этого не нужно? Вдруг не обрадуется?

— Все равно скажи. Обрадуется — не обрадуется, это уже дело другое. Ты же понимаешь, сообщить в любом случае надо.

— Понимаю.

Вот и все. На этом и порешили. Скажу и точка. А дальше пускай сам думает, что делать с этой информацией.

Хочет— пусть радуется, хочет — пусть волосы на голове и всех остальных местах рвет. Я, конечно, очень надеялась на первый вариант. Надеялась на то, что дровосек будет счастлив, схватит меня в охапку, прижмет к себе и никогда больше не отпустит. И будем мы жить долго и счастливо. Я даже согласна навсегда забыть о прелестях городской жизни и переехать в его избушку на курьих ножках, лишь бы быть рядом с ним.

Все решено. Готовься Павел. Я еду! И не одна, а с Анфисой!

Вот только соберусь, подготовлю нужные слова, поднакоплю смелости и сразу приеду.

* * *

Накопить смелость оказалось не так уж и просто. Целую неделю я мысленно проговаривала речь, прокручивала в голове предстоящую встречу, и в итоге пришла к выводу, если продолжать в том же духе, то не о какой смелости даже мечтать не стоит. Эти разговоры в голове от двух действующих лиц — сплошное мученье. Как в анекдоте — сама придумала, сама поверила, сама обиделась. Поэтому я просто открыла календарь, обвела кружком ближайшую субботу и твердо решила, что поеду.

Ух, какая решительная! Просто железная леди. Сама себе в зеркало не улыбаюсь. Зверь, а не девушка! Зверюга! Рррррр.

Почему-то мне показалось, что ехать в лес с пустыми руками — это неправильно. Он там скромно живет. С хлеба на воду, конечно, не перебивается, но и не шикует, а я его еще в прошлый раз хорошенько объела. Поэтому решила привезти с собой гостинцев, а в итоге накупила два пакета еды. Специально набрала с десяток разных коробочек чая, помятую о том, что в сторожке был в ходу только настой ссаного веника. Вкусняшек всяких. Тушенки.

Потом вдруг вспомнила, что у него топор совсем старый и ржавый. Внезапно моему беременному мозгу показалось крайне логичным приехать в гости к дровосеку не только с новостью о своей беременности, но и с топором в подарок. А что, по-моему, отличный презент! И в споре — железный аргумент, и к ушибу как компресс приложить можно… на тот случай, если кое-кто лохматый с первого раза не поймет, какая радость ему привалила.

В общем, накануне перед жизненно важной поездкой, я отправилась в магазин строительных товаров. Чтобы купить самый топористый топор для самого бородатого лесника на свете.

Народу в торговом центре — не протолкнуться. Пятница, вечер, хорошая погода, поэтому все, как одержимые, закупались мясом, углями, пивом и прочими мелочами для пикника. Возле отдела с мангалами царил особый ажиотаж. Толпа людей перекрыла проход между стеллажами и мне пришлось обходить эту «пробку» другим путем, через ряды, в которых стояли камины. Тут почти никого не было, только мужчина в темно-сером костюме, неторопливо прохаживающийся мимо витрин.

Я быстро проскочила мимо него и устремилась в садовый отсек. По моему мнению, самые лучшие топоры должны были продаваться именно там. Однако меня ждало разочарование — лейки, горшки, мешки с землей и удобрениями и ни одного, даже самого завалящего топора. Пришлось спрашивать у консультанта, который был почему-то бледен и трясся от страха, как заяц. Не такая я и страшная. Вроде бы. Или его девушки, интересующиеся топорами, пугали?

Высокий мужчина в темно-сером костюме уже трижды попадался мне на глаза, заставляя недовольно хмурится. Что он тут под ногами путается? Прогуливается, как в зоопарке. Шел бы по своим делам и не мешался!

Что он вообще в этом отделе забыл? Холеный такой мужик, недешевый. Я очень сомневалась, что он умел заколачивать гвозди, или имел хоть смутное представление о том, с какой стороны подступиться к дрели. Такие как он обычно платят, чтобы за них все делали, а сами и палец о палец ударить не могут.

Он мне не понравился. Хватило одного беглого взгляда, чтобы понять, что это — не мой формат.

А какой мой?

И снова перед глазами бородатый бирюк с натруженными руками. Вот это да. Вот это я понимаю мужик, все сам может! А этот что? Так, пародия с завышенным самомнением.

Когда эта пародия попалась мне на глаза четвертый раз, я едва сдержала крик негодования.

— Ходят тут всякие, — прошипела себе под нос, но достаточно слышно, чтобы этот тип услышал.

Он только хмыкнул выразительно, но никак на мой невежливый выпад не отреагировал. Джентльмен хренов!

Спустя пять минут отчаянного блуждания между стеллажами я наконец вышла туда, где вдоль стен были развешены пилы, топоры, молотки и прочие орудия пыток, о назначении которых можно только догадываться. Прошлась туда-сюда, осторожно пальчиком потрогала сверкающие зубья пилы, покрутила в руках странные штуки, похожие на инструменты безумного хирурга. Потом взялась за топор. Тяжелый зараза! Топорище гладкое, лезвие сверкает. Так и вижу, как дровосек им будет размахивать. Бум! Бах! Хрясь!

Идеальный подарок, для идеального мужчины!

Я уже собиралась волоком оттащить его на кассу, но тут в поле зрения снова попал мужик в костюме. Да что за напасть?! Он меня преследует что ли??? Сейчас я ему устрою! Эх, устрою! У меня топор, между прочим, есть! Его бросать можно. Куда бы ни попаду — всяко мало не покажется!

Мужчина, по-моему, почувствовал мой боевой настрой и поспешно прошел мимо меня к стенду, на котором было представлено электрооборудование. Покосился в мою сторону, ухмыльнулся и взял в руки бензопилу.

Я немного напряглась. Топор — это серьезно, но бензопила еще серьезнее. Особенно когда ее вот так грозно поднимают над головой и угрожающе приближаются!

Я опешила, причем настолько, что начала от него пятиться, до тех пор, пока не уперлась спиной в металлический стеллаж. Вздрогнула от этого прикосновения и замерла.

А мужик все приближался. Ближе, еще ближе, еще. Остановился на расстоянии вытянутой руки и громко сказал

— Бу.

И тут я его узнала.

— Павел? — глаза выпучила, рот открыла, как большая бестолковая рыба, и ни слова из себя больше выдавить не могла.

Может, я брежу? Галлюцинации? Перегрелась? Или токсикоз в голову ударил? Чем же еще вот это все объяснить можно?

— Он самый, — пилу опустил и посмотрел на меня снисходительно, как только он умел.

— Где борода???

— Продал, — невозмутимо пожал плечами и вернул пилу на место.

Я не понимала, как такое могло быть. Он здесь! Рядом! И выглядит совсем иначе, не как лесной житель. Держится уверено, хотя и в чаще ему уверенности было не занимать, но тут все совсем не так, все по-другому.

— Что ты здесь делаешь? — прохрипела подходя ближе.

Может у меня галлюцинации? Беременный бред?

— Это мой магазин, — ответил он таким тоном словно это само собой разумеющееся.

— Твой магазин?

В ответ лишь спокойный кивок.

— Как же лес…хижина…Бродский…Пипа? — все это на одном дыхании, давясь от волнения словами.

— Я в отпуске был, — улыбнулся Пашка, а я зависла, рассматривая его физиономию.

Кто бы мог подумать, что под бородищей скрывается вот это! Совсем другой человек. Не мой лесник. Другой!

— То есть все, что было там…неправда?

Я начала заводиться.

Я тут страдала, места себе не находила, думая, как там бедный дровосек живет. Не холодно ли ему, не голодно ли, не съел ли его медведь.

А он вот он! Стоит, улыбается. И морда такая гадкая, что хочется треснуть.

— Обманщик! — таки треснула ему сумочкой по плечу. С размаху. Зло. От души, — мерзкий лжец!

Снова треснула. Перехватила сумочку поудобнее, и снова пошла в атаку.

— Если ты успокоишься и перестанешь меня лупить, — нахал явно забавлялся, — я приглашу тебя поужинать и все объясню.

— Не надо мне никаких ужинов! — прошипела и резко развернувшись на пятках бросилась прочь, расталкивая всех на своем пути.

Внутри клокотало, бурлило, кипело. В голове не укладывалось, как оно так-то?

Не мог бородатый неандерталец как по мановению волшебной палочки превратиться в солидного мужика! Он просто решил меня разыграть.

Хотя…

Мне всегда казалось, что для лесника он слишком начитанный, слишком образованный, слишком воспитанный.

Во рту так горько стало, что хоть сплевывай.

Меня, значит, называл набалованной городской девочкой, а сам? А сам-то??? Мистер серый костюм и гладко выбритая ряха!

Обвел наивную дурочку вокруг пальца и радостный! Обманщик!

Эх, как я разозлилась! Чуть пар из ушей не повалил.

Когда я шла на парковку, было ощущение, что все вокруг нереально. Дурной театр с дешевыми актерами, да и представление на троечку.

У меня в голове никак не укладывалось, что респектабельный мужчина в дорогом костюме и лохматый бирюк в лесу — это один и тот же человек.

Это розыгрыш. Не иначе.

Вот только кто кого разыгрывал непонятно. То ли мой беременный мозг, то ли какой-то залётный шутник.

— Юля! — донесся голос, от которого у меня волосы на руках дыбом встали.

Его голос. Его!

Быть этого не может. Я точно спала, и мне снился самый несусветный бред.

— Стой, — схватил под локоть и заставил остановиться.

Мне хотелось отвернуться, уйти, но я стояла и рассматривала его, не в силах отвезти взгляд.

— Юля. Не убегай, прошу тебя. Я все объясню.

Я даже не слышала, не понимала сути слов, только продолжала таращиться на него, как баран на новые ворота.

— Пойдем. Где-нибудь посидим. Я все тебе расскажу.

— Что ты сделал с бородой? — неожиданно для самой себя спросила я.

— Что? — Павел растерялся, — сбрил, конечно.

— Зря. С ней тебе было лучше.

Гладко выбритая физиономия меня раздражала. Правильные черты лица, жёстко очерченные скулы, ямочки на щеках, когда улыбался — все раздражало.

Во мне полыхала смертельная обида, затмевая собой все остальное. Высокомерно поджав губы, аккуратно высвободилась из его рук.

— Не трогай меня, пожалуйста, — сама не узнавала свой голос. Холодный, безжизненный, словно это произнесла машина, а не человек.

— Давай просто поговорим, еще раз миролюбиво предложил он, — обещаю, ответить на все твои вопросы.

— Хорошо, — внезапно согласилась я, потому что этих самых вопросов накопилось предостаточно. Голова от них уже начала пухнуть. Мне нужно было знать. Я хотела понять, что все это значит.

— Объясни мне, что ты делал в лесу, — я мешала ложечкой сахар в чае и принципиально не смотрела на Павла. Так казалось, что все по-старому, что со мной привычный дровосек, а не мужик, которого я первый раз в жизни увидела.

— Переработал. До такой степени, что готов был бросаться на всех и каждого. Врач посоветовал сменить вид деятельности, переключиться, отдохнуть. Я снял дом у настоящего лесника, в комплекте шли коза и пес, и бензопила, и все остальное.

— Ехал бы на море и отдыхал.

— Это ерунда, надо было что-то более кардинальное, чтобы пробрало до самых костей.

— Поэтому ты выбрал жизнь в глуши?

— Я решил выйти из зоны комфорта.

— Далековато вышел, тебе так не кажется?

— В самый раз, чтобы перезагрузиться и по-новому посмотреть на свою жизнь.

У меня в лесу тоже было ощущение, что я перезагрузилась. Все казалось таким свежим, таким правильным, таким искренним. А что в итоге? Сплошной фарс.

— И что в ней изменилось? Ну кроме того, что ты сначала отрастил бороду, а потом сбрил.

— Ко многим вещам отношение стало другим. Я перестал рваться, не замечая ничего вокруг, не замечая, как сама жизнь мимо пролетает, не оставляя после себя следа. Добрее стал.

— Правда? — не сдержалась и нервно хохотнула, — первая мысль, когда я увидела тебя на дороге с пилой была: о, Боже, кто этот очаровательный добряк?!

— Согласись, знакомство вышло фееричным.

— Мягко сказано. До сих пор не понимаю, как едва не откинула от страха коньки.

— Почти откинула. Повалилась на дорогу без чувств.

— А ты подло этим воспользовался и похитил меня! — произнесла с укором.

— Это было самое правильное решение в моей жизни, — ухмыльнулся Павел, — если не считать решения, отпустить бороду. Это было весело.

— Я рада, что сумела тебя развлечь, — меня снова накрыло.

— Я не это хотел сказать…

— Да, неважно, — отмахнулась расстроенно. — все это…просто…

— Что просто? — голос тихий, напряженный, будто ему не все равно.

— Знаешь, Паш, — я рассеяно покачивала кружку, наблюдая как по дну кружатся чаинки, — там в лесу, мне казалось, что я наконец-таки встретила настоящего. Настоящего человека, настоящего мужчину. Мне показалось, что во всем этом водовороте современной жизни, ты был как скала. Крепкая, нерушимая, о которую разбивалась суета, глупое стремление что-то кому-то доказать.

Он молча на меня смотрел и с каждым мигом все больше хмурился.

— Рядом с тобой хотелось остановиться, выйти из бесконечной гонки за призрачным призом и просто стать счастливой, просто жить, не оглядываясь на прошлое и не страшась будущего. А ты обманул. Не знаю, чем ты руководствовался, какие цели преследовал, но факт остается фактом. Все видел и ничего не сказал. Просто притворился человеком, которого не существует.

— Почему не существует, — возмутился он, — вот он я, сижу перед тобой. Все такой же, как и раньше.

— Не такой.

— Ты меряешь меня только наличием бороды и бензопилы?

— Нет, домиком в лесу, спокойным трудолюбием, дурацкой козой и слюнявой псиной. А еще семейниками, гордо развевающимися на ветру. Тихими спокойными вечерами и прогулками по лесу. Где все это? И что вообще из этого было по-настоящему твоим.

— Портки точно мои были. Я бы чужие не стал донашивать, даже для полноты погружения, — он попытался пошутить, но осекся, напоровшись на мой сердитый взгляд, — Юль, мне просто хотелось, чтобы все это, — указал на костюм, часы, которые стоили больше, чем я получала за месяц, — не играло никакой роли. Чтобы был только я, а не набор барахла.

— Ты секунду назад обвинил меня в том, что я меряю тебя наличием бороды, а теперь пошел еще дальше. Решил, что я оцениваю тебя вещами и побрякушками, — во рту почему-то стало горько, — я была вся перед тобой, как на ладони, а ты, оказывается, целый маскарад разыграл, опасаясь, что я окажусь меркантильной дрянью?

Он недовольно скуксился.

— Извини. Порой я очень циничен.

— А вот дровосек циничным не был.

— Юль, хватит говорить о нем, как о каком-то другом человеке.

— Он и был другим человеком. Выдуманным.

— Глупости, — раздраженно мотнул головой, — Я — это я, оболочка значения не имеет. Суть осталась прежней.

— Я не уверена, что знаю твою суть. Возможно, ты просто показал мне одну из своих масок, а остальное я выдумывала сама. Так или иначе, но можешь утихомирить своего внутреннего циника. Мне ничего не надо от тебя. Меня покорил лесник в старой рубашке, а тебя я просто не знаю.

— Юля, хватит. Я понимаю, ты обиделась.

— Не понимаешь. Я не обиделась, я разочаровалась. Это гораздо больнее.

Мне действительно было больно. Казалось бы, какая разница. Ну притворился он простым работягой, что такого?

Просто я не могла забыть то ощущение в лесу, когда казалось, что вот оно настоящее, то самое. А оказалось, что не настоящее, что это просто игра, маскарад.

Наверное, это детские обиды, недостойные взрослой женщины, но справиться с эмоциями не получалось.

 Он попробовал прикоснуться, но я убрала руку в сторону.

— Не надо, Паш. Не стоит начинать.

— Прочему?

— Я верила тебе, — оставаться дальше рядом с ним не было сил, поэтому медленно, словно не хотя, поднялась из-за стола и потянулась за сумочкой. – а теперь мне кажется, что это было самой большой ошибкой в жизни.

— Не уходи. Давай поговорим.

— Нет смысла ничего говорить. Я сама настроила на пустом месте воздушных замков, и они только что рассыпались в прах. Одно радует — тебя сегодня повстречала и все узнала. Представляешь, я собиралась завтра к тебе в гости ехать. Соскучилась дурочка. Вот смеху-то было бы. Приехала бы, поцеловала дверь сторожки, а потом металась бы по лесу, как идиотка, думая, что с тобой случилось что-то ужасное..., — мой голос дрогнул и оборвался, а глаза зажгло так, что еле удалось сдержать ненужные слезы, — Я пойду.  Счастливо оставаться, Паша.

Он молча наблюдал за тем, как я собираюсь и ухожу, а я словно в тумане, в пелене шла чуть ли не на ощупь, не понимая, что вокруг происходит, и как жить дальше.

Господи, я так тосковала по дровосеку, а оказалось, что его и не существовало вовсе.  И если бы я завтра поехала к нему в избушку, меня бы там встретила тишина и пустота. Спасибо судьбе, что уберегла меня хоть от этого унизительного потрясения.