Глава 9

Надя

Олег додумался позвонить секретарю, и та сделала ему пропуск, даже не сообщив мне. Уволю к чёртовой матери. Когда в дверь постучали, я была уверена, это Макс, а уж точно не муж. К этому я готова не была. Но работать надо с тем, что имеем, потому я велела себе собраться. Олег был растерян и встревожен.

— Надя, что случилось? Почему ты не ночевала дома, отключила телефон? Я не знал, что думать. Родителей твоих поднял, перепугал. Где ты была?

Я смотрела на него и думала: интересно, он эту речь подготовил и заучил? Теперь все в нем: каждый жест, взгляд, слово — казалось ложью. Я не спорю, мы сами виноваты в том, что так вышло, но я, по крайней мере, никогда ему не врала, не обманывала, не… изменяла?

Макс. Самая моя большая проблема на протяжении всей жизни. Что я натворила? Что теперь делать? Так, стоп, отложим самобичевание, и так все утро им занимаюсь. Сейчас вопрос в другом. Посмотрев на Олега, спросила:

— И как давно ты мне изменяешь?

Он нелепо замер, часто, растерянно моргая, словно не понимая. Но я видела: понимал, и не просто понимал, а испугался. Все-таки за столько лет худо-бедно я его изучила.

— Ты… С чего? Откуда… — Олег выдохнул, сложив пальцы у переносицы, потёр ее. Он всегда так делает, когда пытается собраться с мыслями.

А мне вдруг стало больно от осознания того, что вот это все, такое родное, такое мое, теперь уже в один миг стало чужим. А может, оно моим и не было никогда, может, так только я считала.

— Откуда знаешь? — спросил Олег, усевшись на диван, в глаза не смотрел, стыдился.

— Видела тебя с ней. Это она — твой новый рекламный проект, что отнимает столько времени и сил?

— Надя…

Нет, я даже слушать не буду объяснения и оправдания. Не сейчас, по крайней мере.

— Как давно вы с ней? Отвечай честно, если хочешь сохранить какие-то остатки моего уважения.

Олег вздохнул, сложив пальцы в замок.

— Три года.

Я выронила ручку, которую держала в руках для успокоения. Она покатилась по столу и свалилась на пол. Мы молча наблюдали за ее падением.

Три года. Я-то думала, это так… лёгкая интрижка на стороне, вызванная кризисом наших отношений. А тут вон что. Тут уже не кризис, а самое настоящее дно.

Я как-то сразу вспомнила вечера, когда он задерживался, говоря, что работает, как увиливал от секса. Или не увиливал. Сначала с ней спал, потом со мной. Мерзость-то какая.

— Гад ты, Олег, — сказала просто, он затараторил:

— Надюш, ты должна меня простить. Сейчас я понимаю, что это ошибка, когда вот сижу тут и вижу, что могу тебя потерять. Думал, ты всегда рядом, не ценил. А Оля… Сам не знаю, привычка, не больше. Дай мне шанс, Надя.

— Я подаю на развод.

Олег как-то даже съёжился, и мне стало его жаль. На мгновение. А потом я подумала: нечего жалеть. Иногда правильно поступить больно, но не поступить правильно ещё больнее.

Тут снова постучали. И на этот раз Макс, за разговором с Олегом я успела отвлечься от томительного ожидания его прихода, которым была охвачена все утро. Сердце екнуло: пришёл! Вот чему оно радуется? Макс, увидев Олега, тут же ретировался.

— Значит, развод, — сказал муж, возвращая меня в реальность, — Надя, может, ещё подумаешь? Я ошибся, не спорю, но все осознал.

— Ошибся три года назад? И все три года ошибался несколько раз в неделю? Олег, не смеши меня. Наши отношения себя изжили. Будем смотреть правде в глаза: мы друг друга не любим и никогда не любили. Да, у нас были хорошие отношения, но это не отношения мужа и жены. Скорее уж, брата и сестры.

Я говорила в этот момент то, что думала, чувствовала. До этого словно не понимала очевидного, а сейчас прозрела.

— Ты так говоришь… на себя не похожа. У тебя… У тебя кто-то есть?

Я почувствовала, что начинаю краснеть, и зло ответила:

— Не равняй всех по себе. Нет у меня никого. Раньше вот ты был, теперь и тебя нет.

— Брось, Надь, ты никогда меня не любила.

— Что?! — я просто обалдела от такого заявления.

— Ты же сама это сказала. Ну да, любви нет, но есть другое: уважение, взаимопомощь, терпение. Мы с тобой идеальная пара…

— А мне нужна не идеальная! — не выдержала я, вставая. — Потому что меня эта идеальна жизнь задолбала, вот здесь она у меня сидит, — я провела ребром ладони по горлу, — хочу, чтобы по-настоящему все было, ярко, честно, эмоционально!

Олег помолчал. Мне было интересно, понял ли он, что я имею в виду. А он встал и сказал:

— Хорошо, я все уяснил, — и пошёл к двери.

Вот так спокойно, словно мы обсуждали, что будем есть на ужин. И ушёл молча, не попрощавшись. Некоторое время я пялилась на дверь, словно не веря, потом поняла: надо выйти. Схватив сумку, отправилась в кофейню. Сидела со стаканом у окна, пялилась на прохожих.

Как все запуталось в один миг! Ещё вчера днём у меня была семья, сегодня муж уходит к любовнице, а я… переспала с другом детства. С Максом Даниловым я переспала! И самое ужасное, что это было просто нереально круто. Я думала, умру, сердце не выдержит, и все. И стонала, и кричала, и спину царапала, да чего я только не делала! Макс нереальный, он буквально забросил меня в новый неизведанный мир, и если бы между нами все не было так сложно… но все слишком сложно. Такой балласт прошлого просто так не скинешь, да и вообще, отношения у нас очень неоднозначные. Зачем он приходил, что хотел? Обсудить произошедшее? Предложить сделать вид, что ничего не было?

До шести я маялась этими вопросами. Из домашних никто не звонил, что тоже вызывало опасения. Тетя Ира теперь растрепала маме про то, что видела утром. Напридумывали-поди опять, а на деле все совсем-совсем не так.

Но сложнее всего оказалось с Максом. Потому что он не пришёл. К концу рабочего дня стало ясно, что он просто забил, и мне тоже надо. И вообще, я сейчас домой поеду, начинать новую жизнь буду. Олега, надеюсь, в квартире нет, все-таки мне нужно время, чтобы все разложить по полочкам. А уж потом мы сможем поговорить спокойно.

И тут вместе со стуком появился Макс. Я уставилась на него, надеясь, что ничто не выдаёт меня, ибо сердце снова скакнуло.

— Подвезти тебя? — кашлянув, спросил он, я пожала плечами, вставая. До машины мы добрались молча, почти наверняка, ему было так же неловко, как мне. Стоило бы начать разговор, да хоть о чем-то заговорить, о погоде вот, но я не могла себя заставить. Макс тоже молчал. Зачем я вообще согласилась с ним ехать? Только в машине Максим спросил:

— Как с мужем?

— Будем разводиться, — снова пожала я плечами. Он, кивнув, потянулся к кнопке включения двигателя, но не нажав, спросил, не глядя на меня:

— Может, у меня переночуешь?

Тело на эти слова откликнулось, словно волна побежала, я закусила губу. Отказаться и уйти домой, отказаться и уйти домой. Прекратить этот балаган. Но вместо этого я в который раз пожала плечами. Снова кивнув, Макс начал выезжать со стоянки.

До его дома мы ехали в той же тишине, я смотрела в окно, теребя ремешок сумки, Макс хмурился, постукивая по рулю пальцами. Молча мы шли до парадной, ехали в лифте, заходили в квартиру.

Но в мыслях я металась из стороны в сторону. Зачем я сюда приехала? Это ошибка, большая ошибка. Мы даже диалог не можем начать, что уж говорить об остальном. Все ещё больше запутается и усложнится.

Я шла следом за Максом, когда он вдруг резко развернулся. Я часто заморгала, замерев, глядя на него.

— Я так не могу, Надь.

Ну вот, начинается. Чего я только мучилась. Сейчас он скажет, что все было ошибкой, и…

Но вместо этого Макс притянул меня и начал целовать.

Макс

Я попробовал ее и теперь не мог остановиться. Думал, надо поговорить, обсудить, посочувствовать там, если что, не знаю… Но как только мы оказались в квартире, набросился на неё. Я реально весь день думал об этом моменте и теперь даже представить не мог, что, если бы она отказалась ехать ко мне?

Сам не заметил, как руки потянулись к пуговицам ее блузки, расстегивал их непослушными пальцами, не отрываясь от Надьки, пока наконец не стянул блузку, отбрасывая в сторону. Понимал: в этот раз до спальни мы не дойдём. Надька, тяжело дыша, принялась за мои пуговицы, а потом рванула полы рубашки в разные стороны. Вот же черт, это возбуждает! Она прижалась лбом к моему лбу и проговорила:

— Макс… Это неправильно.

— А когда у нас было правильно, Ельцова? — хрипло ответил я, дурея от ее близости, хватая и заваливая на диван.

А потом мы отправились в душ, и она действительно смешно втягивала шею, стоя под струями воды, брызгалась, улыбалась. Правда, я, не удержавшись, снова притянул ее к себе, и снова ничего не осталось кроме нас двоих. Вечер кончился невозможно быстро.

Мы лежали в постели, вымотанные, но довольные, говорили о всякой ерунде. Я навис над Надькой, всматриваясь в ее лицо, и она вдруг нахмурилась.

— Что? — напрягся я. Мы оба понимали: когда-то настанет момент, и придётся что-то решать с происходящим, но я хотел хоть немного продлить это безмятежное волшебство, происходящее между нами. Если она сейчас начнёт выяснять отношения… додумать я не успел, потому что Надька вдруг сказала:

— Знаешь… Такое ощущение, что… — и тут же замотала головой, закрывая глаза.

— Что? — повторил я. Она посмотрела в упор.

— Как будто мы с тобой уже целовались когда-то. — Я замер, сглотнув. Да ладно, этого не может быть. Не может она помнить. — Ты вот так же смотрел на меня, а я лежала. Как будто, — добавила Надька, смутившись, — бред, конечно, не знаю, откуда эти мысли.

Я сел на кровати, разглядывая ее. Потом заговорил:

— Помнишь, когда тебе было двенадцать, ты упала с дерева и получила сотрясение мозга? — спросил ее. Она кивнула.

— Я тогда очень испугался. Видел, как ты полетела спиной вниз. Подбежал, а ты без сознания. Я тебя на руки взял и потащил домой.

— Как? — нахмурилась Надька. — Меня же сосед принёс, мама говорила.

— Он мне встретился, когда я из парка на нашу улицу вышел. Перехватил тебя… потом как-то так вышло, что никто не понял, что я тебя нес, а я промолчал.

Надька села рядом, прикрываясь одеялом, это было так мило, что я улыбнулся.

— Спасибо, — сказала, глядя на меня.

— Это не все. Ты, между прочим, тяжёлая была, хоть и худая. Я пару раз останавливался, клал тебя… в общем, в один из таких моментов и поцеловал.

Я посмотрел на неё исподлобья, было интересно, как Надька отреагирует. Она непонимающе похлопала глазами, потом спросила:

— А зачем?

Я упал спиной на кровать, она повернулась ко мне лицом. Инстинктивно провёл пальцами по ее голой спине вниз, чувствуя, как появляются мурашки. Охренеть можно, Ельцова в моей постели!

— Потому что был влюблён в тебя, — сказал просто. Эти слова возымели забавный эффект: Надька захлопала глазами ещё больше, неуверенно улыбаясь.

— Это, что, шутка? — спросила в итоге. Я пожал плечами.

— Тогда я этого не понимал. Тянуло к тебе, но не мог признаться даже себе, что ты мне нравишься. И вдвойне тебя доводил из-за этого. Потом мы разбежались по институтам и стали меньше видеться. Все вроде прошло само собой. Ну кроме войнушки, — я усмехнулся, а Надька плюхнулась рядом со мной, смеясь и прикрывая лицо руками. Я вопросительно вздернул бровь, да, не такой реакции я ожидал. Отсмеявшись, она повернулась ко мне.

— Макс… Да ведь ты же был самым красивым мальчиком в школе! По тебе все девчонки сохли!

— И? — не понял я, куда она клонит.

— Ты все школьные годы меня обзывал, дёргал, принижал, потому что я тебе нравилась? А я из-за тебя считала себя непривлекательной.

Лучше бы она меня ушатом холодной воды окатила. Я вспомнил наш разговор после благотворительного ужина, когда она рассказывала о себе, и мне стало ещё хуже: это я, оказывается, причина ее заниженной самооценки. Глупый пацан с дебильными шуточками!

— Я был уверен, мое мнение ничего не значит, — сказал растерянно. Она улыбнулась.

— Ты меня жутко бесил, но твоё мнение было важно, потому что я должна была быть наравне с тобой.

— Надька, — я притянул ее к себе, отбрасывая одеяло, чтобы чувствовать кожей ее кожу, — мы два идиота.

— Ещё каких, — она снова улыбнулась, сама меня целуя. В этом был особенный кайф, в ее желании быть со мной.

Ночь пролетела отвратительно быстро. Я бы предпочёл, чтобы она не кончалась вообще. Утром нас опять ждёт неловкость, сомнительные разговоры, нужно будет что-то решать. Почему нельзя, чтобы всегда было вот так: обнимать ее и ни о чем не думать, чувствовать тепло и кайфовать от того, что мы вместе.

Проснулся я от взгляда. Вот просто почувствовал сквозь сон, что кто-то на меня смотрит. Глупость, конечно, потому что понимал, что нахожусь в своей квартире, а Надька вот она, спит у меня на плече. И все-таки было неуютно, и я открыл глаза. Видение не сразу оформилось в человека, пришлось проморгаться и потереть глаза. А потом я рывком сел, так что Надька, откатившись, тоже проснулась. Напротив кровати, прислонившись к стене, стояла Маринка, скрестив руки и разглядывая нас с Надькой.

Надя

Если это не кошмар, тогда что? Я голая в кровати Макса, а напротив его девушка. Правда, я не сразу поняла, что к чему. Сначала, Макс, сев на постели, растерянно проговорил:

— Марина?..

Как будто ждал, что она от этих слов исчезнет, как видение. Но она не исчезла, стояла, рассматривая нас с насмешливой улыбкой.

— Ты… — промямлил Макс. — Как ты здесь? Откуда?

— Помнится, ты сам мне оставил ключи, — усмехнулась девушка, — клялся в любви, говорил, что я могу вернуться, если передумаю, а ты будешь ждать.

Я вспыхнула, глядя вниз. Вот стыд-то! Позорище!

— Это было три месяца назад, — заметил Макс.

— Быстро же прошла твоя любовь, — хмыкнула Марина, приблизившись к нему, погладила по щеке, — ладно, милый, я не сержусь, я понимаю, ты мужчина и тебе нужна разрядка.

А вот это уже за гранью! Я вскочила, путаясь в одеяле, выбежала в гостиную. Схватив свои вещи, спряталась в ванной и стала быстро одеваться.

— Ненавижу, ненавижу, ненавижу, — цедила сквозь зубы. Собравшись, открыла дверь и тут же наткнулась на Макса.

— Надь, — начал он, было, а я только выпалила:

— Ненавижу! — и оттолкнув, выскочила и быстро покинула квартиру.

Пару кварталов просто шла вперёд, пытаясь унять злобу. Макс звонил, скинув, я выключила телефон. Остановившись, вызвала такси. Не знала, куда ехать, и поехала к родителям. И всю дорогу унимала клокочущую злость, приказывая себе: не думать, не думать, не думать!

Отца дома не было. Хоть официально от дел нашей фирмы он отошёл, но куковать дома не собирался и открыл небольшой строительный магазин. Жили они условно за городом, но совсем рядом, километров десять от КАД. Магазин он открыл в соседнем поселке, и тот стал пользоваться спросом, потому папа частенько там зависал, хотя мог перепоручить часть дел кому-то, но ему было интересно.

Мама мне удивилась, молча пропустила в дом, только смотрела с затаенным любопытством.

— Чаю будешь? — спросила, когда я села за стол. — Я оладьев нажарила.

— Давай, — кивнула я без охоты.

Вскоре мама поставила передо мной чашку чая и тарелку с оладьями. Тут же появились сметана и варенье. Мама смотрела, усиленно делая вид, что все нормально. Зуб даю, тетя Ира ей все рассказала, только новости у меня совсем другие. Вздохнув, я отложила оладушек и заявила:

— Олег мне изменяет.

Мама недоуменно вздернула брови, точно не поняла, потом ахнула, округляя глаза:

— Да ты что?!

— Три года. По крайней мере, это тот роман, о котором я знаю.

Мы немного помолчали, я ела, мама осмысливала услышанное.

— И что теперь? — спросила аккуратно.

— Развод, — пожала я плечами.

— Правильно! Он тебя не заслуживает! Нужно ещё с папой поговорить, чтобы фирму у него забрать.

— Это ещё зачем? Фирма принадлежит Олегу и…

— Основана она целиком на деньги папы, а тебе своя рекламная компания не помещает. Уж больно он хорошо устроился. Ладно, дочка, это уже детали, пусть они тебя стороной обойдут, папа с адвокатом разберутся.

— Мам, мне не нужна эта фирма.

Мама замахала руками.

— Ну а что у вас с Максом?

Я устало вздохнула, снова отложив оладушек. Кажется, ни измена, ни развод не интересовали ее так, как Данилов. Точнее, я и Данилов.

— Просто я узнала об измене, а Макс был рядом. Видеть Олега я была не готова, вас тоже, вот он и предложил переночевать у него.

— Вы же друг друга терпеть не можете.

Вот я не я, если это не вопрос с намеком.

— Мам, все-таки Макс не настолько козел, чтобы издеваться надо мной в такой ситуации.

— Значит, между вами ничего не было?

Я закатила глаза.

— Нет! И вообще, у твоей дочери брак рушится, а ты опять со своим Максимкой!

— Прости, милая, но я считаю, что ваш развод к лучшему. Ты ведь никогда его не любила. И не спорь, — сделала она жест на мое желание высказаться. — Что тобой двигало, меня не касается, но это точно не любовь. Поверь мне. Иначе бы ты сейчас не чай пила, а рыдала в подушку, грозясь его убить.

И не прыгнула бы в постель к другому, мысленно добавила я. И поняла: мама права. Не любила я Олега. Мы были неплохими друзьями в начале, последнее время напоминали, скорее, соседей, чем пару. Мне было удобно, стабильно, не надо думать обо всей этой дребедени вроде поисков парней, мужей, нервничать из-за внешнего вида, желания понравиться, и так далее. Большой пласт жизни был устроен, хоть вот так, но был. А теперь… ох, нет, даже думать не хочу.

— Значит, с Максимом совсем никак? — снова спросила мама, да ещё так робко, что я опять закатила глаза.

— Отстаньте вы со своим Максимом, — встала, отодвигая тарелку, — и вообще, к нему девушка вернулась, так что у него там все в ажуре.

Развернувшись, поднялась на второй этаж в свою комнату. Точнее, в ту, что была моей, когда я тут жила. Родители не стали ничего менять, оставив все, как есть. Ночевала я в ней последние годы редко, даже в новогоднюю ночь мы с Олегом, бывало, уезжали домой. Сейчас тут ничего не говорило обо мне той, какой я была, все плакаты и прочая мишура, присущие юному возрасту, убраны.

Упав на кровать, подумала: может, разрыдаться? И не стала, потому что из-за Олега не хотелось, а Макс этого недостоин. Не буду о нем думать. Вот вообще! И телефон не включу. Интересно, он догадается, что я к родителям уехала? Должен, не дурак. И что, приедет после рабочего дня? Нет, мне это неинтересно. Совершенно неинтересно.

Он не приехал. И я, как дура, плакала в подушку, понимая, как для меня это было важно. Когда Макс успел влезть ко мне в сердце, что я рыдаю из-за него? Ненавижу. Приедет — убью.

Но он не приехал и на утро. Когда я спустилась вниз, услышав голоса, замерла, но тут же вздохнула, едва скрыв разочарование: на кухне сидели папа, мама и тетя Ира. При моем появлении они замолчали, а я скривилась, подходя к ним.

— Необязательно замолкать, когда я вхожу, даже если вы обсуждаете нас с Олегом.

— Я уже нанял адвоката, — заметил папа, обняв меня, — он займётся разводом, свяжется с Олегом, тебе не о чем волноваться.

— Спасибо, пап.

Я была рада, что не придётся заниматься этим самой, но все происходящее было так странно, непонятно. Был человек, нет человека в моей жизни. Может, мы с Олегом больше вообще не увидимся? Разве это нормально?

Отец нас оставил, мы пили чай, тетя Ира поинтересовалась:

— Наташа сказала, девица Макса вернулась?

— Угу, — буркнула я, делая вид, что мне все равно. Тетя Ира недовольно цокнула. Это интересно. — А чем она вам не угодила?

— А чем там угождать. Окрутила Максимку, пыль в глаза пустила, а сама через год сбежала. Он, бедный, мучился, между прочим.

— Ну считайте, отмучился, получил ее обратно, — съязвила я.

— Да это же не девка, недоразумение! Строит из себя не пойми кого, а сама… и Макс даром ей не нужен, она за его счёт устроилась, как королева, и деньги из него сосала. Он-то щедрый, не думает, что она им пользовалась. А потом скучно стало, вот и рванула прочь. А может, кого побогаче нашла, только не выгорело, вот она к Максимке и вернулась. Но ничего, я с ним поговорю.

Я слушала, думая о том, как вышло, что Макс связался с девицей подобного рода? И год с ней прожил, даже жениться собирался. Может, просто она тёте Ире не нравится, вот та и преувеличивает.

— Главное, что Макс ее любит, — сказала, пытаясь выглядеть равнодушной. Эти слова неприятно отдались в груди.

— Любит! Глупости, да она просто затуманила ему голову, он же такой доверчивый.

Ладно, дальнейший разговор не имеет смысла. Тетя Ира до сих пор воспринимает Макса как ребёнка. А уж я знаю, что он далеко не ангел.

Выходные я провела у родителей, валялась в гамаке, пыталась читать, даже на озеро сходила, купаться рано, но места красивые. Правда, все портило ожидание. Я даже телефон включила, но он не звонил. И не приехал. И я поняла: Макс сделал выбор, и это не я.

Домой я уехала рано утром в понедельник, и наконец, оказалась в квартире. Кажется, не была тут вечность. И самое странное: в ней ничего не изменилось. Словно Олега не было никогда. Я даже в шкаф заглянула, чтобы убедиться: свою одежду он забрал. Села на диван, уставилась в стену, вытянув ноги.

Вот я и дома, даже чаю налить некому. Внезапно навалилась тоска, нет, я не хотела, чтобы Олег вернулся или оказался сейчас рядом с неизменной кружкой чая, я чётко понимала, что одним махом мой настоящий муж стал бывшим и начинал отступать в прошлое, неумолимо стираемое настоящим днём. И как так вышло, что в этом настоящем мне не хватало одного совершеннейшего придурка, которого я всю жизнь терпеть не могла?

И поневоле вспоминалась наша войнушка, разные ее моменты, а потом слова Макса, сказанные той ночью. Неужели, и правда, в детстве мы самозабвенно дрались, а на самом деле испытывали друг к другу симпатию, в которой боялись признаться? Зато сейчас он с легкостью признаётся в чувствах, а потом возвращается к бывшим девушкам. Ненавижу его. Просто ненавижу за то, что он поломал всю мою жизнь.

Рабочий день я провела в кабинете, даже на обед не пошла, боясь столкнуться с Максом. Раз уж он не объявился, значит, говорить не хочет, а мне тем более нечего ему сказать. Да и не могла представить, что увижу его, что придётся поддерживать беседу. Специально просидела в кабинете до половины восьмого, чтобы стопроцентно не встретиться. Наверняка, Макс уже дома, со своей Мариночкой. И что он в ней нашёл? Я нажала кнопку лифта, он поехал вниз, остановившись этажом выше. Там-то кто ещё остался? Уборщица, наверное. Но когда двери лифта расползлись, я увидела Макса.