32

Не знаю, сколько стояла, прислонившись лбом к двери. Десять минут? Час? Два? Я отказывалась двигаться и встречаться с Берестовым. Какой позор. Мне так стыдно стало почему-то. Что он подумает? Что муж меня не хотел? Что со мной что-то не так? Обидно стало, очень, до кома в горле. Вроде безобидная шутка, но Настя зацепила за живое. Расковыряла рану, которая никогда не зарастёт, до конца будет гноиться. Моя женская сущность ущемлена, и нужно много времени, чтобы вернуть веру в себя. Это очень больно, когда муж тебя не хочет…

— Наташа, ты собираешься вернуться в комнату? — услышала голос Давида и зажмурилась.

— Нет, — ответила и зажмурилась по-детски.

— Сделай мне кофе и можешь возвращаться к тому, чем занята.

Я, ругаясь себе под нос, поплелась делать кофе начальнику, да и мне бы не помешало взбодриться.

Сделала две чашки кофе, взяла печенье, конфеты и сыр из Франции, что остался от посиделок, и поплелась в комнату. Открыла дверь, и поднос чуть не выпал из рук. Босс снял с себя кофту, был с голым торсом и проворно орудовал отверткой. Это было самое сексуальное зрелище из всех, что я когда-либо видела.

— О, вау, — выдохнула я.

— Ты собрала просто всё неправильно, здесь же инструкция.

Я поставила поднос на стол и, подтянув кресло, села напротив Давида, здесь обзор лучше.

— Мы с подругами решили, что инструкцию смотрят только слабаки, — ответила я.

Берестов оглянулся через плечо, и мышцы спины перекатились под кожей. Мне нестерпимо захотелось подойти к нему и прижаться щекой.

— А ещё они решили, что тебя никто не трахал целый год, но мы с тобой знаем правду.

Я тут же вспыхнула и сделала глоток кофе.

— Ты прости за это. Настя, она… Она больная. Душевно. А будет и физически, когда я её увижу в следующий раз.

— Она переживает о тебе, — с улыбкой сказал мужчина.

Он подошёл к столу и взял свою чашку с кофе. Сделал глоток и поморщился, но комментировать не стал.

— Вообще-то я чуть инфаркт не получила. Думала, что они не уйдут и увидят тебя. Я даже думала, как бы тебя в шкафу закрыть, чтоб не открыли, — честно призналась я, а Берестов… Заржал.

Очень, блин, смешно.

— Не вижу ничего смешного, — сухо произнесла я.

— Наталья, какая у тебя бурная фантазия.

Я смотрела на него и не понимала, шутит он или серьёзно.

— А ты бы что им сказал, когда они полезли бы с расспросами? У нас контракт, и там пункт о неразглашении! И Ниночка была здесь!

Давид посмотрел на меня в недоумении.

— Нина Шильцова, — пояснила я.

Он всё ещё смотрел на меня.

— Работает на тебя.

— Это та, у которой глаза на пол лица?

— Да, она.

— Понятно.

Он допил быстро кофе и вернулся к долбанному шкафу. А я сидела и медленно закипала. Что ему там понятно? Это называется разговор? Я вообще ничего не понимаю уже! А говорят, что женщин не понять, ну да, конечно.

Давид что-то усердно раскручивал или прикручивал, видно, что был напряжен. Да и вообще в комнате воцарилось напряжение.

— Ты вообще чего приехал? Сказал же, что будешь занят.

— Освободился, — бросил, не поворачиваясь.

Ещё и злится?! Нормально вообще.

— Просто я собралась провести вечер с подругами, если бы ты предупредил заранее, что можешь передумать…

— Ты могла об этом сказать ещё по телефону, чтобы я сюда не тащился.

Ну всё, достал!

— А ты дал мне хоть слово вставить? Ты сказал, что едешь, и бросил трубку, а я тебе звонила несколько раз, телефон был отключен.

Я так завелась, что встала с кресла и подошла к Берестову вплотную. И плевать, что от его идеального тела исходит жар, и пахнет он так вкусно…

— У нас контракт, и, пока он не закончится, будешь делать всё, что я скажу, — прорычал сквозь зубы.

Я даже опешила на секунду. Внутри такая буря поднялась. Если бы я была трезвая, то лучше бы контролировала себя. Но это не точно.

— Я не твоя собственность, Берестов! Помимо тебя, у меня есть реальная жизнь. Я не просила тебя приезжать, ничего из этого не просила! Ты сам всё решил. Но знай, если ты говоришь, что не приедешь, то не приезжай! У. Меня. Могут. Быть. Планы. — практически кричу.

Я смотрела на него, тяжело дыша. Высказала, что накопилось. Реально, уже просто сил моих нет. Сам не понятно чего хочет от меня! Зачем этот жест со шкафом? Хочет, чтобы я влюбилась в него? Этого добивается? А я, дура, сразу мечтать начала, что, может, всё сейчас будет по-другому, по-настоящему. Идиотка.

— Нет у тебя никакой личной жизни, Юницкая. Ты продалась мне, — жёстко ответил мужчина. Он стал таким холодным, отстраненным, чужим…

— Я буду приезжать к тебе, когда хочу и во сколько хочу. Мне плевать на твоих подруг и на то, чем ты занята. Ты моя на год, и за каждый твой вдох я заплатил вперёд.

Он кладёт отвёртку на стол, надевает кофту и идёт на выход. А я стою, словно громом поражённая, щёки горят от негодования и обиды. Зачем он всё это сказал. Я думала… Думала… Какая же я идиотка.

— И, Наталья, больше никогда не разговаривай со мной в таком тоне.

А я только и могла что открывать и закрывать рот. Давид ушёл из комнаты, а через несколько мгновений я услышала, как хлопнула входная дверь. Обняла себя руками, пыталась не расплакаться, уговаривала себя, что мне всё равно на его слова, на его грубость… Первая слеза скатилась из глаз, и потом я уже не могла остановиться.

С утра на работе меня ждал ещё один удар.

Я не выспалась, всю ночь провела в раздумьях. Сделала себя виноватой и решила извиниться перед Давидом…

В кабинет вошла Ниночка, она выглядела очень серьёзной и собранной.

— Есть минутка поговорить? — спросила подруга.

— Конечно, — я постаралась улыбнуться, но плохо получилось.

Шильцова внимательно посмотрела на меня, и мне очень не понравился её взгляд. Я поняла, она всё знает.

— Наташа, ты спишь с Давидом Вячеславовичем?