33

Я в шоке смотрела на Ниночку. Кровь начала шуметь в ушах, а сердце ухнуло куда-то вниз. Я видела, как шевелятся её губы, но не слышала ни слова. В голове сотни вопросов и ни одного брехливого ответа! Я просто не знала, что соврать. Язык прирос к нёбу, открывала рот, и из него вырывались лишь хрипы.

А Шильцова смотрела с… Пониманием. Без осуждения. Она моя подруга, и я знаю, что она поймёт, но…

— Как… Как тебе такое в голову могло прийти? — спросила я, старалась принять оскорблённый вид, но ничего не получалось.

Нина усмехнулась и сложила руки на груди.

— Серьёзно? Ты будешь разыгрывать передо мной эту карту? Когда мы вернулись, то вся твоя квартира пропахла его парфюмом.

— Только Берестов пользуется этими духами, что ли? — ощетинилась я.

— Я видела его машину, Наташ. Такая не только у него, конечно. Таких у нас в городе три! Но не думаю, что к тебе приезжал наш депутат или Даня Милохин.

Вот это мне крыть было нечем. Ну, Нина, ну Шерлок.

— Может, ты пойдёшь и сама у Давида Вячеславовича спросишь? — уточнила я с надеждой в голосе.

— Я хочу услышать всё от своей подруги. Просто… Я не понимаю, зачем было врать нам? Мы бы поняли, Наташ. Мы вчера полвечера обсуждали его, как дуры, а ты…

— Всё не так просто, Нин.

— Так расскажи, — подруга села напротив меня. — Ты свободная женщина, а он холостой мужчина. Никто не станет осуждать, ну, кроме всех наших сотрудников, но они отойдут.

Нина улыбнулась, а я попыталась улыбнуться в ответ. И вот как же ей всё рассказать? Если бы на месте Шильцовой была Настя или Саша… Нет, я люблю Ниночку, очень, но… Она такая идеальная. Закончила школу с золотой медалью, училась на бюджете и получила красный диплом, встречается со своим Серёжей с девятого класса. Вся она правильная такая. Я иногда чувствую себя полной неудачницей рядом с ней. Знаю, что она не осудит, но мне самой неприятно.

— Наташ, — и смотрит в самую душу своими глазищами огромными.

Я не выдерживаю, ломаюсь. Вообще эмоции бьют через край, ещё и эта ссора. Сама не замечаю, как начинаю всё рассказывать с самого начала. Мне стыдно, обидно, больно, но высказаться нужно, иначе с ума сойду. А Нина слушает, не перебивает. Я говорила, наверное, больше часа. Премию «работники года» мы явно не получим.

— Ого, — выдохнула Нина, когда я вся в слезах закончила рассказ.

Я шмыгнула носом и промокнула глаза салфеткой.

— Теперь понимаешь, почему я ничего не рассказала?

— Да… Но мы бы предложили помощь, не оставили бы…

— Я знаю.

— Какой ублюдок Женя, я бы его сама поколотила!

Я улыбнулась, грозная Нина — это забавно.

— А что ты собираешься делать с Давидом?..

— Я не знаю, — честно призналась. — Думала, пойти прощения попросить, но… Я ни в чём не виновата, если так разобраться. Секс понадобится, сам вызовет… — как только эти слова сорвались с языка, так горько стало на душе.

А ведь это правда. Почему я продолжаю ждать чуда? «Золушка» — не моя сказка. Берестов — моя работа, вот и всё.

— Но ты же чувствуешь к нему что-то? — спросила Нина, словно мысли мои прочитала.

— Это не важно.

— Ещё как важно!

— Не для него, Нина. Он… У нас контракт и ничего больше.

— Это ты меня убедить пытаешься или себя? — спросила подруга.

— Это я констатирую факт.

— Ох, Наташка, ну и заварила кашу. Надеюсь, что твоё сердце не пострадает.

— Не переживай за мой орган. Я надеюсь, ты не расскажешь девчонкам? Я не хочу в ближайшее время ещё раз всё это рассказывать…

— Это не мой секрет, подруга, когда будешь готова, тогда и расскажешь.

— Спасибо. А теперь давай работать, — улыбнулась я.

— Всё будет хорошо.

— Я знаю. Спасибо, Нина.

Подруга вышла из кабинета, а я выдохнула. Признаться честно, мне даже немного легче стало. Этот секрет так сильно давил на меня, а сейчас я могу в любой момент всё обсудить с Ниной. Правильно, что я всё рассказала. Теперь осталось придумать, что делать с Давидом…

Я вообще не поняла, из-за чего вчера случился наш конфликт. Вообще. Я вспылила, он вспылил, и в итоге получился взрыв. Не хочу, чтобы так продолжалось дальше. У нас только наступило хрупкое равновесие и понимание, я не хочу возвращаться к тому, что было в самом начале. Поэтому надо идти мириться.

Я даже успела план составить. Пошла на кухню и следила, когда секретарша Берестова уйдёт с поста, чтобы незаметно прошмыгнуть внутрь. Выпила капучино и съела несколько пряников, увидела, как секретарша пошла в сторону курилки. Я, словно настоящий шпион, пробиралась к кабинету босса, чтобы никто не видел. Я думала, у меня сердце выпрыгнет из груди, пока кралась по коридору. А когда оказалась у кабинета Берестова, то стремглав бросилась к кабинету. Я даже не постучала, просто забежала внутрь и прислонилась спиной к двери, старалась отдышаться.

Давид сидел за столом и разговаривал с кем-то по видеосвязи. Он приподнял бровь при виде меня и продолжил разговаривать с собеседником.

— Да, надо обсудить сроки, — произнёс он, но при этом смотрел на меня.

Я не прислушивалась к разговору, потому что звук моего сердца перекрывал все звуки. Я не отступлюсь от плана, и мне ничего не помешает, даже разговор по видеосвязи!

Берестов сидел боком и держал перед собой планшет. Я сделала глубокий вдох и пошла к нему. Начальник внимательно следил за каждым моим действием, не прекращая разговора. Я встретилась с ним взглядом, и горячая волна дрожи прошла по телу. Меня трясло от своей дерзости, но отступать было поздно.

Я пришла мириться.

И я знаю безотказный способ — это минет.

Поэтому, недолго думая, я встала на колени перед боссом и начала расстёгивать его ремень…