42

Берестов кидает меня на свою кровать и закрывает за нами дверь. Меня трясёт от того, что мы оба настолько возбуждены и хотим этого. Мне интересно было взглянуть на его спальню, но потом, позже…

Лихорадочно стаскиваю с себя одежду и откидываю в сторону, Давид делает то же самое. Один удар сердца, и он уже на мне. Ощущение его тяжести — самое любимое ощущение. Раздвигает мне ноги, а я не сопротивляюсь, потому что хочу до безумия.

Тяжело дышит, смотрит как-то странно, не могу понять взгляд. А он и времени не даёт одним резким толчком заполняет меня до краёв. Из горла вырывается удивлённый возглас, но я тут же зажимаю себе рот рукой, нужно быть тише. Приподнимает мои бёдра выше, чтобы проникать сильнее. Я ахаю, а он начинает двигаться.

Я хочу сказать, что нужно быть тише, но он буквально вытрахивает все мысли из головы. Мощные, неумолимые толчки лишают рассудка. Я кусаю губы до крови, чтобы не кричать и не скулить, хватаюсь за его предплечья, вгоняю в его плоть ногти. А его распаляет это ещё сильнее.

Я схожу с ума от того, как это хорошо, так дико и по первобытному. Оргазм накрывает меня, словно вспышка. Я до боли кусаю руку и падаю в эти ощущения, вязну в них. Но мне не дают отдышаться. Берестов переворачивает меня на живот и ставит на колени, проникает внутрь. Я ловлю ртом воздух, сердце колотится, как сумасшедшее. Он просто неутомим! Я сама уже прогибаю спину и двигаюсь навстречу его члену. Безумие творится между нами. Комнату заполнили громкие шлепки тела о тело и хаотичное дыхание. Я зарываюсь лицом в подушку и кричу туда от переизбытка чувств и эмоций. Второй оргазм не заставляет себя ждать. Он ещё мощнее и ярче, чем предыдущий, он превращает моё тело в желе. Чувствую, как Давид сильнее сжимает мои бёдра, и его движения становятся частыми, а через несколько мгновений он стонет и изливается в меня.

Босс ложится на подушку рядом со мной, а я поворачиваю голову и пытаюсь вспомнить, как дышать. Пот катится по нашим голым телам. Я кое-как поворачиваюсь и кладу голову ему на грудь, слышу, как быстро бьётся его сердце. Он обнимает меня руками, а я поднимаю голову и целую его колючий подбородок. Внутри такое удовлетворение, что даже шевелиться не хочется. Идеальный момент. Кажется… Кажется, я люблю его.

Это осознание заставляет меня похолодеть от страха. Этого не может быть! Я только что пережила уродливый развод, сплю с начальником за деньги, мне только любви не хватает. Это словно удар под дых.

— Ты вся дрожишь, тебе холодно? — спрашивает Давид.

А я ничего ответить не могу, мне, чёрт побери, страшно! Я так боюсь его любить, я не хочу, чтобы мне было больно.

— Наташа, всё нормально? Я был слишком груб? — хмурится мужчина.

— Нет, всё нормально, — выдавливаю из себя.

Выпутываюсь из его объятий и начинаю одеваться. Давид смотрит на мои жалкие попытки попасть ногой в штанину, хватает за руку и дёргает на себя. Обнимает за талию, трётся подбородком о мой живот.

— Ты разве не останешься? — спрашивает, глядя на меня снизу вверх.

А я едва не начинаю плакать от чувства, которое распирает грудную клетку. Я, мать его, люблю Давида Вячеславовича Берестова! Да что со мной не так?

Но робкая мысль щекочет сознание. Давид — не Женя. Вдруг он тоже что-то чувствует? Ну, хоть немного? Тогда, может, есть шанс маленький, крохотный, чахленький…

Давид же открылся мне, рассказал о своём прошлом. Показал мне свою боль. Если бы он не хотел иметь со мной, как с личностью, ничего общего, то не стал бы этого делать. Да и видно, что отношения наши изменились (надеюсь, я себе это не надумала). Но между нами сейчас нечто большее, чем просто секс. Я не говорю, что Берестов тоже любит меня, нет. До любви далеко, и он тоже боится… Но удача любит смелых, возможно, стоит рискнуть?

Я нервно облизываю губы и сама не верю в то, что собираюсь сказать. Кладу ладони на лицо начальника и нежно глажу большими пальцами скулы. В душе расцветает такая нежность.

— Это зависит от… — говорю я тихо.

— От чего?

— Изменилось ли между нами что-то, — произношу тихо и прямо смотрю в его глаза.

— Что ты имеешь в виду? — хмурится.

Неужели до него не доходит? Всё объясняй по пальцам.

— Сможем ли мы быть вместе, Давид? — выпаливаю я и задерживаю дыхание в ожидании ответа.

— Конечно, — говорит он, а на моём лице расцветает счастливая улыбка. — У нас же контракт, Юницкая, где прописано, что ты моя с такого-то по такое-то.

Я хлопаю глазами, не уверена, что правильно поняла его слова сейчас.

— Контракт? — шепчу одними губами. — И всё?

— А что ещё? То, что ты познакомилась с Аллой, ничего не меняет. Сходите завтра, куда собрались, а потом просто ограничьте общение, не хочу, чтобы дочка привыкала к чужим.

Ох, лучше бы он меня ударил. Правда. Я стояла там, держалась за его плечи, и это единственное, что не давало мне рассыпаться на части прямо к его ногам. Я, что, реально думала, что у Берестова могут быть ко мне чувства? Да он может выбрать себе любую девушку в жёны. С чего я вообще взяла это? Мои чувства — это мои чувства, никто не должен их разделять. Но надежда та ещё стерва…

— Прости, я не смогу остаться, — говорю и отхожу от него.

Трясущимися руками надеваю толстовку и молюсь о том, чтобы не разреветься. Давид внимательно смотрит на меня, а мне хочется кричать от его взгляда, но я молчу, улыбаюсь.

— Скажешь Алле, что я заеду сюда в десять, а потом поедем в салон, — говорю и выхожу из комнаты.

Сначала медленно иду по коридору, а потом быстрее, срываюсь на бег. Беру кроссовки в руки, выбегаю за дверь. Я игнорирую лифт, спускаюсь по лестнице. Истерика накрывает, словно цунами. Я падаю на колени в одном из проёмов между этажами и начинаю рыдать.