Глава 20
«Герой!» — с глубокой неприязнью думал человек, которого влюбленная Наташа знала как мелкого торговца Григория Строева. Он проводил глазами Чемесова, которого, с трудом растолкав, проводили в дом. Тот шел, одной рукой обнимая за плечи графиню, которую не захотел отпустить от себя, а другой опираясь на огромного Никифора, спотыкался и громко хохотал, потешаясь над собственной беспомощностью.
«Очень уж ты мне мешаешь, одноглазый. Одно слово — Лихо. Правильно говорят: «Не буди Лихо, пока оно тихо». А тебя, одноглазый, взяли и «разбудили» не ко времени дураки эти, — темные глаза наблюдателя недобро прищурились. — Неудачно… Ну да ничего…»
Он не любил убивать и старался избегать этого, если было возможно, но не теперь. Ставки были как никогда высоки. Речь шла об очень больших деньгах, и никто не помешает ему завладеть ими! Впрочем, для начала можно попробовать убить одним выстрелом сразу двух… гм... зайцев. И Григорий, улыбаясь, скользнул за угол к двери черного хода.
Он дождался, когда все в большом доме стихло — хозяин вернулся к своей работе, Александра пошла отдохнуть, а слуги занялись подготовкой к предстоящему обеду, и, неслышной тенью скользнув по лестнице, бесшумно отворил дверь комнаты Ивана Чемесова…
* * *
Александра, которая после всех треволнений тоже почувствовала необходимость отдохнуть, неожиданно задремала и проспала на удивление долго. Уже стало темнеть, когда она нарядная, насколько позволял траур, и немного взволнованная появилась на пороге кабинета Николая Орлова.
— Иван Димитриевич?..
— Спит! — торжествующе возвестил Николай Станиславович. — Это ж надо так надраться!
— Не было никакой возможности отказаться…
— Ладно, ладно! Не защищайте этого пьяницу, Александра Павловна!
— Вот он проснется, тогда и критикуйте!
— Проснется! Его уже весь дом будил по очереди! Где там! Только ворчит медвединой-берендеем и морщится.
— Никогда не поверю…
— Да вы сами попробуйте! Я уже попытался.
— Вот и попробую!
Не обращая внимания на смех за спиной, Александра вышла, быстро, пока решимость не выветрилась, поднялась наверх и постучала в дверь комнаты Чемесова. Никто не ответил. Прикусив губу, она повернула ручку и шагнула в полумрак. Дверь тихо хлопнула, закрываясь у нее за спиной, и только сейчас графиня осознала всю двусмысленность своего поступка. Она пришла в спальню постороннего мужчины и собиралась поднять его с кровати! Александра уже повернулась, чтобы выйти, но тут вспомнила насмешливое лицо Николая Станиславовича и, тряхнув головой, направилась к постели Чемесова.
— Для начала нужно зажечь свет, — чтобы не так смущаться, она заговорила сама с собой вслух.
Вспыхнул огонек, однако, когда Александра хотела поставить лампу на место, что-то упало с тумбочки на пол. Она присела — возле ножки кровати лежала одинокая запонка. Графиня долго искала вторую, но тщетно. Может, она еще раньше тоже упала на пол, а охочие до всего блестящего и яркого хухлики ее и уволокли? Все, что оказывалось на полу, они по негласной традиции считали своим и действительно могли... Расстроенная, Александра встала и только теперь взглянула на спящего Ивана.
Он лежал на животе, обхватив руками смятую подушку. Лицо было по-детски безмятежно. Желтоватый свет лампы бликами ложился на гладкую матовую кожу его плеч… Он спал без рубашки! Внезапно Чемесов заворочался во сне и что-то забормотал. Мышцы на его широкой спине и руках напряглись тугими жгутами, потом вновь расслабились…
Александра, словно проснувшись, резко выдохнула и опрометью выскочила в коридор, едва не налетев при этом на неторопливо шедшую куда-то служанку. — Наташенька, пожалуйста, разбудите Ивана Димитриевича! А то мне как-то неловко…
Улыбнувшись с хитроватым пониманием, девушка толкнула дверь и скрылась за ней.
* * *
Чемесов спустился вниз, мучимый стыдом и жуткой головной болью. К тому же куда-то подевалась одна запонка, а другую пару он с собой не брал, потому что честно не собирался задерживаться в поместье Николая Орлова дольше чем на день… И на тебе! Сегодняшнее утро после того, как он сел за стол в крестьянском доме, ухнуло, словно в колодец. В голове был слышен лишь далекий плеск — слабый отзвук событий. Такое случилось с ним впервые и надо же, чтобы именно сейчас!
В гостиной была только Александра Павловна. Николай, как обычно, отсиживался в своем кабинете. Графиня была какой-то скованной и отстраненной. Чемесов глянул на нее и вздохнул: «Силы небесные! Ну что я еще-то натворил?» И сам же себе ответил: «Болван! Думаешь, ей было приятно то, что ты надрался, как свинья? Тебе нужны еще какие-то причины для ее холодности?» Не сразу решившись, Чемесов все же подошел, чтобы поцеловать Александре руку и неловко начал извиняться за свое отвратительное пьянство, но та не дослушала его. Порывисто поднявшись, она отошла к окну и заговорила сама:
— Иван Димитриевич, вы должны объясниться!
— В чем? — холодея, выговорил Иван.
— Когда мы возвращались домой, вы сказали… — Александра повернулась и, стискивая руки, продолжила. — Откуда вы взяли, что я выхожу замуж за Игоря Викентьевича?
Чемесову стало жарко. Проболтался! Известно: что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. А ведь он дал себе зарок ни словом, ни взглядом не дать ей понять, что он знает…
— Я… Прошу прощения, Александра Павловна. Наверно, вы хотели сохранить это в тайне, пока не кончится траур…
Александра затрясла головой и выставила перед собой узкие ладони, словно отталкивая от себя эти лишние слова.
— Я хочу знать, — с ударением на каждом слове произнесла она, — кто вам сказал это?
— Ко мне на службу приходил Игорь Викентьевич…
— Так это он?!
— Мне очень неловко, Александра Павловна. Я не должен был… — Вы все не о том, Иван Димитриевич! — опять перебила его графиня. — Я лишь пытаюсь разобраться. Прошу вас, повторите, что именно он вам сказал! Запинаясь, Чемесов пересказал ей свой разговор с Орловым.
— Зачем он это сделал? — Александра всплеснула руками.
— Должно быть, хотел оградить вас от лишних волнений…
Графиня сжала пальцами виски:
— Иван Димитриевич! Он солгал вам! Я не давала согласия на брак с ним!
— Что?! — переспросил Иван, чувствуя, что его захлестывает совершенно идиотский восторг, от которого хотелось запрыгать, повизгивая по-поросячьи.
Он едва сдержал нервный смех, представив себя в подобной роли. Чушь какая в голову лезет! Вот, спрашивается, какой ему-то прок от того, что графиня Орлова отказалась выходить замуж? Чемесов понурился, задумавшись и не замечая, что автоматически массирует левый висок, тянувший занудной непрекращающейся болью.
— Болит? — участливо спросила Александра.
— У нас в деревне это называется «с бодуна», Александра Павловна, — хитренько подмигивая, пояснил появившийся на пороге гостиной Николай Орлов. — Терзай, терзай… — Чемесов привычно тряхнул головой, отбрасывая со лба непокорные волосы, и тут же сморщился.
— Можно я все-таки полечу вас, Иван Димитриевич?
— Право, не стоит. Прошлый раз вы выглядели после этого такой измученной…
— О чем это вы? — Николай недоуменно вздернул брови.
Чемесов бросил на Александру вопросительный взгляд, и она кивнула, разрешая ответить.
— Александра Павловна обладает магическим даром. Может снимать боль руками. Я уже испытал подобное однажды. Только это забирает у нее слишком много сил, вот я и не хочу…
— Вы... — Николай выглядел удивленным. — Да быть того не может, чтобы вы — и полукровкой оказались!
— Вас это... оскорбляет?
— Силы небесные! Нет, конечно, просто... странно. И как-то не верится.
— А вот вы посмотрите и убедитесь. Снимайте ваш оберег, Иван Дмитриевич, если он все еще на вас.
Иван последовал ее совету, отложив матово блеснувший камень на придиванный столик. Александра подошла ближе и осторожно приложила руку к его виску. Потом встряхнула кистью, словно смахивая с нее что-то налипшее, неприятное, и вновь поднесла ладонь к больному месту, согревая, успокаивая.