Глава 21

Чемесов растроганно следил за ее лицом, видя, как оно бледнеет и становится аскетичнее, строже, возвышеннее по мере того, как боль покидает его собственную глупую голову. Наконец Александра вздохнула, отступила от Ивана и мгновенно оказалась у него на руках. Чемесов бережно опустил ее на диван. Она заснула сразу, едва голова коснулась подушки…

— Что с ней? — всполошился Орлов, до этого сидевший, затаив дыхание. — Спит. Прошлый раз было так же. И опять я чувствую себя каким-то вурдалаком… — И что — голова у тебя теперь действительно не болит?

— Нет. Это поразительное ощущение, Николай.

— Да-а, — протянул Орлов, придирчиво оглядывая Чемесова.

Единственный глаз Ивана, до того мутный и больной, теперь светился бодрой весенней зеленью, цвет лица из землистого стал вполне здоровым, даже двигаться он стал увереннее и энергичней.

— Ну, дела! Не проста оказалась наша Сашенька! — Орлов взял с кресла плед, развернул его и заботливо укрыл спящую графиню.

— Она скоро проснется.

Чемесов подвинул стул и уселся рядом с диваном, взгляд его, бежавший лица молодой женщины, случайно упал на руки, и он раздраженно одернул рукав пиджака, из-под которого слишком далеко высовывался манжет рубашки. Лишенный запонки он выглядел отвратительно. Орлов же, еще немного потоптавшись рядом, со вздохом отошел к окну.

— Теперь мне многое кажется более понятным, — негромко заговорил он. — Василий ведь всегда был ненавистником магии во всех ее проявлениях. А магических существ он готов был просто-таки уничтожать. Никогда не мог понять, с чего это все у него возникло, но таковы уж были факты... А тут жена — одна из них. Носительница «грязной крови». Да, судя по всему, в крайне малой степени, но все же не человек. Возможно, кто-то из ее предков имел связь с берегиней. Знал ли об этом Василий до свадьбы? Если нет... Если нет, это может объяснить то, что он поднимал на Александру Павловну руку... Хотя все равно мне никогда не понять подобного. Я все время думаю: каким надо было быть жестокосердным негодяем, чтобы бить такую нежную, добрую, да просто красивую женщину. Бедняжка! Надеюсь, с Игорем она будет счастливее.

Мгновенная волна ликования захлестнула Ивана:

— Сегодня я узнал престранную вещь, Николай. Проболтался спьяну, а вышло на дело. Твой двоюродный брат солгал мне. Оказывается, Александра Павловна не давала согласия на брак с ним.

— Любопытненький штришок на нашем полотне… Но абсолютно бесполезный. По крайней мере, пока…

* * *

Ужин прошел весело. Смущенного Чемесова заставили в подробностях пересказать его сегодняшние приключения. Все это сопровождалось постоянными задиристыми комментариями Николая Орлова, которые ужасно смешили Мишу и задевали Александру Павловну. На следующее утро Иван уже должен был уезжать, а потому засиделись допоздна, но, даже когда все разошлись по своим комнатам, Чемесов заснуть не мог — слишком хорошо выспался за день.

Он собрал вещи, почитал, а потом просто лежал, мечтая, размышляя, прикидывая… Внезапно его внимание привлек смех за окном. Комната выходила не к парадному крыльцу, а в сад, и сначала Иван удивился, но потом узнал голос круглощекой служанки Орлова Наташи. Ей в ответ раздался короткий мужской смешок, и Чемесов улыбнулся понимающе — девушка явно отправлялась на свидание. Он встал и подошел к окну, но парочка уже скрылась за пеленой крупных хлопьев снега, бесшумно, с величавой медлительностью опускавшихся на землю.

«Утром все заметет, — подумал Иван. — Нужно будет выехать пораньше, чтобы не опоздать к поезду».

* * *

Проснулся Иван совершенно разбитым, а когда поезд уже подъезжал к станции рейсовых дирижаблей, стало ясно, что купание в той злополучной полынье не прошло даром — его бил озноб, в носу крутило, а приступы короткого лающего кашля мучительно отдавались в груди. Однако не умевший и не любивший болеть, он, поднявшись с поверхности на центральный остров, еще зашел на службу, узнал последние новости и лишь потом отправился домой, на свой тихий окраинный островок. Поднявшись к себе квартиру, Чемесов напился горячего чаю с малиной и улегся в постель.

На следующее утро там его и нашла Анна Борисовна, соседка по этажу, как обычно пришедшая убираться. Чемесов лежал в кровати, а вокруг него — на подушке, на одеяле, на ребре деревянного изголовья кровати — рядами сидели жихарки, хухлики и даже парочка игошей. Малыши были настолько обеспокоенными, что даже не попрятались, когда Анна Борисовна подошла, чтобы осмотреть хозяина дома. Чемесов весь горел, дыхание с хрипом вырывалось из груди. Заботливую даму, склонившуюся над ним, он явно не узнал, назвав ее Александрой…

Анна Борисовна была немного знакома с врачом из городской лечебницы Юрием Родионовым и знала о его дружбе с Иваном Димитриевичем, а потому, не долго думая, отправилась прямиком к нему. Едва взглянув на друга, Юрий Николаевич послал за паролетом скорой помощи. Летучая машина зависла прямо над домом Чемесова, резкими взмахами решетчатых крыльев взбивая с земли снежные тучи. Это было опасно, но ситуация была острой, требовалось максимально быстро транспортировать больного на центральный остров, к медикам.

Очнулся Чемесов только через неделю. Впрочем, этого он, конечно, знать не мог, и когда вошедший в палату Юрий Родионов бодрым, специфически врачебным тоном пожелал ему доброго утра, поначалу принял это за чистую монету.

— Неужели прошла целая неделя?

— О да! Как тебя угораздило, дитятко великовозрастное? И куда Александра Павловна смотрела?

— Да я в воду упал…

— Знаю, знаю. Все знаю. Тут, брат, такое творится… — Родионов сделался очень серьезен. — Тебя все очень ждут, чтобы задать более чем неприятные вопросы. Я обязан теперь послать за Олегом, но имей в виду: если что, сразу зови меня, и я его выгоню. Ты еще слишком слаб.

— Да что случилось-то? — Чемесов попытался приподняться, но Юрий решительно толкнул его обратно на подушки.

— И думать не моги! Тебе еще лежать и лежать, если осложнений не хочешь. А будешь ерепениться — привяжу. Или стану потчевать снотворным. Так и знай!

Через час с небольшим в палату неторопливо вошел Олег Иевлев и, пододвинув стул, уселся рядом с кроватью:

— Ну что, Иван, как самочувствие?

— Скриплю потихоньку. Все бока уже отлежал.

— Я вынужден официально допросить тебя, Чемесов. Это касается обстоятельств твоего пребывания в поместье графа Николая Станиславовича Орлова.

Иевлев вынул из портфеля папку с бумагами, «вечное» перо и разложил все это на прикроватной тумбочке, сдвинув в сторону пузырьки с лекарствами.

— Что случилось, Олег? — спросил Иван.

— Вот это мы сейчас и будем выяснять…

Иевлев начал задавать вопросы, дотошно, буквально поминутно выспрашивая Чемесова о каждом его шаге, каждом слове, сказанном им в гостях у Николая. Последний вопрос дознавателя более чем удивил опытного Ивана.

— Когда ты последний раз видел Наташу Петренко?

— Наташу? Служанку?

— Да. — Что с ней? — единственный глаз Чемесова заледенел.

— Откуда ты знаешь, что с ней что-то случилось?

— Брось, Олег! Не первый год замужем.

— Сначала ответь на мой вопрос.

— Хорошо, — Иван тяжело вздохнул. — Видел я ее в последний раз перед ужином. Она пришла будить меня. А вот слышал… Слышал много позднее.

Иван кратко пересказал Орлову то, чему был невольным свидетелем.

— Ты видел этого мужчину?

— Нет. Шел снег.

— Я должен буду это проверить. А пока имей в виду. Ты находишься под арестом. У дверей твоей палаты поставят караул. А как только врачи это позволят, я буду вынужден перевести тебя в тюрьму. Так-то, Иван.