Глава 32

Коноплева, проявив неожиданную деликатность, вскоре простилась, испросив тем не менее разрешение прийти в гости на следующий день вечером с тем, чтобы наконец-таки осуществить свое давнишнее желание — представить Орловым родственников, гостивших у нее. После ее ухода Александра, извинившись, тоже поднялась к себе. Она разобрала вещи, с помощью довольной нянюшки разложила их по местам, искупалась после дороги, вымыла голову… Но когда, переделав все, о чем только могла подумать, взглянула на часы, было только начало первого дня.

И тут вдруг стало понятно, что ей совершенно необходимо с кем-то поделиться, посоветоваться, просто отвести душу. Не с нянюшкой, которая только и знала, что охала и жалела «бедную девоньку». Нет. Требовалось что-то совершенно иное. Решение пришло как-то само собой и показалось таким единственно верным и естественным, что, мгновенно воспрянув духом, Александра спустилась вниз, оделась и, переведя дыхание, которое, как оказалось, невольно сдерживала в груди, выскользнула на улицу.

Памятуя о своем нынешнем финансовом положении, она пошла пешком. Юбку приходилось все время приподнимать, чтобы не испачкать. Это навело на мысль о том, что платья следует подшить чуть короче — та длина, что Александра привыкла носить, подходила только для паркетных полов гостиных и собственного паромобиля, который ждет у подъезда. Да и ботинки нужно будет сменить на более крепкие, грубые.

Впрочем, идти было не так уж и далеко. Через полчаса она уже вошла в вестибюль больницы, а еще через десять, изрядно поплутав по коридорам, стучалась в дверь кабинета Юрия Николаевича Родионова.

— Александра Павловна! Вот так сюрприз! — Родионов поднялся из-за стола, за которым что-то писал, и склонился над протянутой ему рукой. — Кому-то нездоровится? Надо было послать записку со слугой…

— Нет-нет. У всех все в порядке. Просто мне захотелось увидеться… Но, должно быть, у вас много дел?

— Для друзей у меня всегда найдется свободная минутка. И чашка чаю. А пирожков нет. Агате вот-вот рожать, и я не разрешаю ей толочься возле плиты.

— Она неважно себя чувствует?

— Не хуже, чем все будущие мамочки на ее сроке.

— Кого ждете на этот раз?

— Да уж пора бы и дочурку для разнообразия. Для бантиков, рюшечек, косичек… — Родионов улыбнулся мечтательно. — Говорят, мужчины с возрастом начинают больше хотеть дочь, чем сына. С чего бы это? Как думаете? — Не знаю, — Александра рассмеялась.

— Заходите к нам как-нибудь, а то Агата скучает. По лестнице ей спускаться-подниматься тяжело, вот и сидит одна целыми днями. Мальчишек-то я на время отправил к деду с бабушкой.

— С удовольствием зайду.

Александра подумала, что просидела у Юрия Николаевича не больше десяти минут, еще ничего не рассказала о своих проблемах, с чем, собственно, и шла к нему, а все вокруг уже стало казаться не таким мрачным. Даже говорить о плохом расхотелось — гораздо приятнее было просто поболтать. Смеясь, Александра рассказала об этом Юрию Николаевичу и даже поинтересовалась шутливо, не было ли у него в роду жихарок, которые тоже славились мастерством так вот легко и просто исправлять людям их душевное состояние. Но Родионов лишь сказал что-то туманное об «эффекте присутствия» и никем еще не исследованной врачебной магии, ни с какой другой магией не связанной.

У Юрия Николаевича Александре было хорошо, но не желая злоупотреблять его временем, еще через полчаса она засобиралась домой. Родионов пошел проводить ее.

— А как здоровье Ивана Димитриевича? Он уже дома?

— Получше, получше, — бодро откликнулся Юрий Николаевич, ведя Александру какими-то длинными коридорами.

Они спустились на один этаж, опять повернули, а потом Родионов внезапно остановился у какой-то двери, толкнул ее и, потянув за собой через порог Александру, весело произнес:

— Иван! Принимай гостей!

Чемесов, а это был именно он, поднял голову, и Александру пронизала волна болезненно острых чувств — здесь было и сострадание, и радость от встречи, и смущение. Иван сильно похудел и осунулся. Даже лицо как будто изменилось. Или так казалось из-за сильно отросших за время болезни волос? В сочетании с черной шелковой повязкой на бледном лице они делали его похожим на героя авантюрного романа. Но больничная обстановка и мятая хлопковая пижама разрушали этот образ.

Чемесов сидел на постели, поджав под себя одну босую ногу, другая же свешивалась вниз, подбрасывая на кончиках пальцев тапочек без задника. На одеяле перед ним лежала шахматная доска, были разбросаны книги и журналы. Иван вскочил, случайно скинув при этом на пол все шахматные фигуры, и неловко схватился за висевший в изголовье халат. Когда он надевал его, ворот рубахи распахнулся, обнажив верх заросшей темными волосами груди. Он попытался застегнуть его, но не преуспел — верхняя пуговица оторвалась и как-то беспомощно, жалко висела на одной длинной нитке. И почему-то именно эта пуговка явилась для Александры последней каплей. Глаза защипало, она быстро заморгала, чтобы не дать себе расплакаться, и дрогнувшим голосом произнесла:

— Святые небеса, Иван Димитриевич, я и представить не могла, что вы болеете так серьезно!

— Неужели я выгляжу столь ужасно? — кривовато усмехнувшись, спросил Иван, завязывая на талии пояс халата.

— Нет-нет. Просто, вы похудели…

— Чему удивляться? На больничных-то харчах!

— Я же говорил вам, Александра Павловна — все время ворчит. А дома бы, между прочим, одной сухомяткой питался! Ну ладно, вы тут поболтайте, а мне нужно еще по делам сбегать, — и Родионов шмыгнул за дверь так быстро, что ни Иван, ни Александра не успели и слова возразить.

Повисла неловкая пауза.

— Вы давно вернулись на острова?

— Сегодня… Радость, было мелькнувшая во взгляде Чемесова, угасла, сменившись неуверенностью: — Надеюсь, вы-то не думаете обо мне как о насильнике и убийце? Я клянусь вам…

— Ну что вы, Иван Димитриевич!

Иван помолчал, теребя все ту же бесполезно повисшую пуговицу, а потом раздраженно оторвал ее совсем.

— Тем не менее я все еще под подозрением. И это клеймо, возможно, так и останется на мне. Будут говорить: «Дыма без огня не бывает!»

Александра улыбнулась, склонив голову к плечу, и заговорила совсем о другом:

— Вам идут длинные волосы, Иван Димитриевич. Вы стали похожи на пирата. Иван смущенно взъерошил густую растрепанную шевелюру, но позволить увести себя от темы не позволил:

— Я должен поблагодарить вас за помощь. Олег рассказал, как вы ходили к старосте.

Александра вздохнула:

— Это самое малое, что я могла сделать. Кстати, Николай Станиславович передал вам рукопись своей книги. Для прочтения, критики и внесения поправок, как он сказал. Только я забыла ее взять сюда… То есть, честно говоря, я вообще думала, что вы уже дома.

— Завтра буду. Юрий обещал наконец-то отпустить.

— Но как же мне передать ее вам?

— Если позволите, я сам зашел бы за ней. Времени у меня свободного теперь будет более чем достаточно…

— Не печальтесь, Иван Димитриевич. Олег Федорович обязательно найдет настоящего преступника.

— Кстати… Я не уверен, что имею право доверить вам это, но… — Чемесов шагнул к окну, постоял немного, а потом решительно обернулся. — Дело в том, что человек, организовавший нападение на Мишу, и убийца Наташи Петренко, судя по полученным в ходе расследования данным — это одно и то же лицо. Прошу вас, будьте осторожны. Что-то непонятное творится вокруг вашей семьи, Александра Павловна. И я, к сожалению, пока не могу ничего изменить… Не могу понять! А тут еще эта бредовая больнично-полицейская история!

Иван со всей силы стукнул кулаком по подоконнику. Александра порывисто шагнула к нему, случайно наступила на маленькую шахматную пешку и, внезапно почувствовав, что падает, вскрикнула. Иван метнулся, чтобы подхватить ее, однако скользких фигурок на полу было много. Через мгновение оба оказались на полу — Александра упала навзничь, благодаря вмешательству Ивана ударившись не очень сильно, а он, едва успев выставить локти, чтобы не рухнуть прямо на нее, оказался сверху…

Все произошло так стремительно, что совершенно потрясенные, они замерли, глядя друг на друга. А потом Иван с каким-то обреченным вздохом склонился к ней еще ниже и поцеловал…

— П-п-пр-рос-с-стите, — заикаясь едва ли не на каждой букве, пролепетал кто-то, заглянувший в палату в столь неловкий момент, и исчез, мгновенно захлопнув дверь.

Его появление, однако, вернуло Александре ощущение реальности — она принялась судорожно, изо всех сил отталкивать от себя Чемесова. Как-то заторможенно он повиновался и, откатившись, сел, тем самым освободив ее от тяжести своего большого тела...