Глава 6

Ее жаркая ладошка ловко скользнула под жилет и уютно устроилась на широкой груди Ивана. И тут же от этого места словно морозцем потянуло — прикосновение было столь ледяным, что Чемесова даже в жар кинуло. Но все это длилось долю секунды — он даже и сказать ничего не успел. А потом Эмма болезненно ахнула и отшатнулась в сторону, укачивая пострадавшую руку.

Иван усмехнулся кривовато:

— Я на службе, мадам.

— Совсем забыла об этих ваших... амулетах, — слово это Эмма Латур произнесла так, словно выругалась.

Реакция ее была понятна. Люди, наделенные колдовской силой, и тем более магические существа, по роду деятельности или в силу других причин часто сталкивавшиеся с представителями закона, знали, что уже довольно давно, после череды неприятных эксцессов, связанных с попытками магического вмешательства в следственные действия и в решение суда по одному очень громкому делу, все полицейские, следователи и судьи получили особым образом заговоренные камни. Они-то и оберегали слуг государевых от любого магического воздействия.

Кстати, такой вот камешек был на шее и у графа Орлова. Об этом еще стоило поразмыслить, но чуть позже, когда появится больше фактов. Пока же требовалось разобраться с другим.

Чемесов был уверен, что Эмма и в мыслях не держала причинить ему вред. Скорее всего, с ее стороны это была лишь очередная попытка соблазнения. Собственно, магия, которую эта маленькая женщина получила из-за смешения в ней людской крови и крови кого-то из лесных жителей с поверхности, возможно, сирен, была целиком направлена именно на это: обольщение; заклятья возбуждения, которые пробирали даже тех клиентов, которые уже не помнили, когда у них член вставал; снятие комплексов и психологических преград, которые могли помешать насладиться контактом с работницами заведения мадам Латур тем, кто был от природы стеснителен или боязлив. Ничего противозаконного. Все для удовольствия. Но амулет в таких тонкостях не разбирался, и в результате Эмма стала жертвой своей забывчивости.

— Простите, — Чемесов развел руками.

Отступив от него еще дальше, мадам Латур нервно потерла пострадавшую ладонь пальцами другой и спросила с горечью:

— Что мы, сирые, можем сделать, чтобы задобрить большое и сердитое Лихо?

Через два часа Иван уже знал все.

Молодого Румянцева у мадам Латур помнили. Он не столь уж часто посещал заведение и не мог похвастаться тугим кошельком, но был молод, недурен собой, добр и весел. Многие девушки, смеясь, говорили, что готовы обслуживать его и за так. Но в этот вечер Миша в доме не появлялся. Зато почти все видели, как двое мужчин, одетых в темную неприметную одежду, кого-то избивали в подворотне напротив. Более того, одна из мар по доброте душевной даже попыталась вмешаться, но опоздала — молодцы уже закончили свое черное дело. Ей пришлось скрыть себя, используя присущую ее народу магию, чтобы не попасться им на глаза. Зато бесплотным духом она смогла подобраться ближе и расслышать часть их разговора. Бандиты — а это оказались самые обычные чистокровные люди — посмеивались и рассуждали о том, что почаще бы с такой легкостью удавалось зарабатывать деньги… Маре даже удалось описать их обоих.

До утра Чемесов нанес еще несколько визитов, причем существа и люди, с которыми он вел беседы, были один страннее другого… Зато теперь сеть была раскинута, а все нити в руках одноглазого паука.

Только к утру, вымотанный и ворчливый, он вернулся на центральный остров, где прямым маршрутом отправился в больницу. Михаил пришел в себя, но после сделанных уколов и сеанса магической терапии, проведенного семейством жихарок под присмотром опытного физиотерапевта-человека, спал. Родионов, который уже поджидал друга, уверил его, что Миша серьезно не пострадал:

— Через пару недель снова будет скакать, как горный козел…

— И бодаться, — пробормотал Иван облегченно. — Ты поедешь со мной к его сестре?

— Неужели боишься? — Юрий Николаевич смешливо вытаращил глаза. — Право, Александра Павловна не кусается.

— Не говори глупостей! Просто графиня наверняка захочет услышать все о состоянии брата от врача, а раз уж ты здесь…

— Ну конечно, конечно.

* * *

— Опять вы! — негодующе выпалил Игорь Орлов. — От вас нет покоя даже ранним утром, когда порядочные люди еще и с постелей-то подняться не успели! — Вы что, намекаете на нашу непорядочность? — изумлению Родионова не было предела.

Чемесов же, привыкший к подобным «приветствиям», лишь устало поморщился: — Игорь Викентьевич, не могли бы вы передать Александре Павловне, что мне необходимо переговорить с ней.

— Это возмутительно!

— Господин Орлов! — негромкий голос Ивана был подчеркнуто терпелив. — Я не спал всю ночь. И привело меня сюда дело, а не желание доставить неудобство лично вам. Миша Румянцев в больнице и…

— Михаил? Что с ним случилось?

— Его избили. Это произошло прямо напротив заведения мадам Латур. Девочки увидели…

— Боже мой! Надеюсь, вы не собираетесь сообщать эти мерзкие подробности графине? Она и так еще не пришла в себя после смерти мужа… Миша не сильно пострадал?

В словах Орлова звучали забота и обеспокоенность, и Иван подумал, что, возможно, был несправедлив к нему…

Александра Павловна спустилась почти сразу. Игорь Викентьевич шагнул ей навстречу, словно стараясь загородить собой от неприятностей, которые в данной ситуации явно олицетворял собой явившийся в дом ни свет, ни заря судебный следователь. Чемесов посмотрел и лишь в очередной раз вздохнул. Александра, увидев посетителей, начала улыбаться:

— Иван Димитриевич! Как давно вы не были у нас! Мне не хватало наших бесед, а вешалка в прихожей кажется такой пустой без вашего пальто… «Дьявольщина! Пальто!»

Иван смущенно отдал одежду неслышно подошедшему слуге, думая, что он не видел графиню уже больше месяца, и за это время она необычайно похорошела… Ее прекрасные серые глаза сияли, щеки порозовели, в уголках губ поселился легкий намек на улыбку — не осознанно вежливую, внешнюю, продемонстрированную кому-то, а внутреннюю, характеризующую ее собственное душевное состояние… Было ли это связано с появлением в доме молодого черноусого красавца, или просто из ее жизни ушел постоянный страх насилия?.. На душе от этой мысли стало погано, ведь теперь Чемесов снова должен был нарушить только что обретенное ею душевное равновесие. Засунув руки в карманы брюк, он привычно ссутулил плечи:

— Александра Павловна, мне очень жаль, но я принес плохую весть… — Что… Что случилось?

— Михаил Павлович…

Александра вздрогнула, но уже через мгновение, отстранившись от обеспокоенного Игоря Викентьевича, твердо взглянула Ивану в лицо:

— Он арестован?

— Арестован? — топтавшийся рядом с Чемесовым Родионов бросил быстрый взгляд на него.

Однако первым после секундной заминки заговорил Орлов:

— Сашенька! — При этом обращении перебитая бровь Ивана взлетела вверх. — Что за странная мысль? Господин Чемесов пришел сообщить, что ваш брат… — Игорь Викентьевич замялся.

Почувствовав, что все они ведут себя, как тот сердобольный хозяин, который рубил своей собаке хвост по частям, чтобы ей было не так больно, Чемесов выпрямился и проговорил:

— Он в больнице. Сильно избит. Юрий Николаевич осмотрел его. Несколько переломов, много ссадин и синяков, но в целом ничего ужасного. Вы сможете сегодня же навестить его, а уже через неделю ваш брат будет дома.

Александра Павловна перевела непонимающий взгляд на Родионова. Тот шагнул ближе:

— Миша сейчас спит, Александра Павловна. Я дал ему опий, но позже…

— Я еду немедленно, — графиня решительно направилась к выходу, но, не пройдя и нескольких шагов, вдруг покачнулась, ноги ее подогнулись…

Орлов стоял рядом, но именно Иван, мгновенно утративший свою медвежью неповоротливость, подхватил обмякшее тело.

— Немедленно положите ее на диван! — брызгая слюной, прошипел Игорь Викентьевич. — Ваша теперешняя забота сродни услужливости палача.

Чемесов удрученно повиновался. Но, едва голова Александры коснулась подушек, глаза ее распахнулись, а руки вцепились ему в лацканы пиджака.

— Прошу вас, Иван Димитриевич, отвезите меня к нему!