Глава 30. Дайте две!

Дашка сходила с ума. В прямом смысле этого слова. У неё сбылась мечта всей жизни — Слава предложил пожениться, — и подруга слетела с катушек. Она не могла говорить ни о чем, кроме этого. Она часами перебирала свадебные каталоги. Она рыдала навзрыд, когда узнала, что какой-то музыкант занят в день её свадьбы.

Мне приходилось терпеть капризы влюбленной подружки. Разумеется, организатором она выбрала меня, из-за чего терпеть приходилось в два раза больше и чаще.

Я пыталась отмазаться. Увы, не получилось.

— Только ты воплотишь все мои идеи в реальность! — таков был аргумент.

По правде, фантазии Даши была неспособна воплотить даже Золотая рыбка, потому что её колбасило от свадьбы на двоих посреди океана до торжества на тысячу человек в фешенебельном ресторане Дубая. При этом Слава хоть и не бедствовал, но сомневаюсь, что ему бы захотелось потратить несколько миллионов на то, чтобы разместить гостей в ОАЭ.

Я предлагала идее адекватнее и дешевле, но Дашка отсекала их с кислым выражением лица.

— Вообще-то рестораны вышли из тренда, уже никто не заказывает фуршет, а торты — прошлый век, — ворчала она, становясь классической невестой, которые всегда бесили меня до одури.

После каждого её «Фи-и-и» мне хотелось послать всё к лешему. Но я повторяла про себя, что предсвадебная пытка когда-нибудь кончится.

Слава в эту вакханалию даже не лез. Он абстрагировался, вручив будущей супруге пластиковую карту и дав мне напутствие:

— Постарайтесь не купить какой-нибудь остров.

Что-то мне подсказывало, что остров будет следующей покупкой после платья от известного модельера.

Сегодня мы сидели с ней в кафе и под кофеек с ванильным сиропом рассматривали на ноутбуке всевозможные варианты торжества.

— Ой, как прикольно! Мне нравится идея оформить свадьбу в двухцветной гамме, — хлопает в ладоши Дашка. — Эх, жаль, Славика рядом нет. Иногда мне не хватает его мнения. Как думаешь, ему бы зашло?

— Уверена, — обреченно киваю.

— Это же идеально. Черный и… — Дашка замолкает на секунду, — болотно-зеленый.

— Какой?! — Я смотрю на подругу во все глаза. — У тебя точно свадьба, а не камуфляжная вечеринка?

— А что? Красиво же. Представь, черный смокинг, болотного цвета рубашка, гости в черном и зеленом. И только я в белом…

«Саване», — хочется закончить мне, потому что такая цветовая гамма навевает мысли разве что о похоронах.

Но подругу бесполезно перебивать. Она уже фонтанирует идеями.

— Еда и напитки тоже будут обязательно с чем-нибудь таким. С зеленью-то просто, салаты всякие или горошек. А вот черный… О! Черная икра… Черный… хм…?

— Хлеб, — подсказываю я. — И кофе, — салютую ей стаканом.

— Мне кажется, ты издеваешься, — Дашка надувает губы.

«Тебе не кажется», — вновь давлю в себе язвительную дрянь.

Только бы не ляпнуть чего дурацкого.

Подруга даже похожа сейчас на тех невест, что вдумчиво перебирают из двух одинаково бежевых салфеток ту, которая лучше подходит к интерьеру.

Я очень рада, что моя свадьба прошла иначе, что Дима организовал всё моими руками, но без нервотрепки. Это навсегда останется лучшим воспоминанием.

Только для нас двоих.

Улыбаясь, кручу на безымянном пальце тоненькое колечко.

Мы не виделись несколько часов, но я успела соскучиться. Кондратьев умудрился стать для меня всем, но при этом его никогда не бывает много. Я не успеваю устать, даже если мы днями напролет лежим в обнимку на диване.

Раньше мне казалось, что такого не бывает. Что это выдумка из бульварных романов.

А потом появился ОН и выкрал меня с собственной свадьбы.

Череда случайностей привела нас к тому, что мы имеем. Все эти люди, которые осели в наших жизнях, появились не просто так.

Например, Ульяна и Вова…

Хм, казалось бы, я должна ненавидеть их, но во мне нет ничего, кроме грусти. Когда-то они были дороги мне. Я делилась с Улей сокровенными тайнами, я чуть не стала женой Вовы. Всё обрушилось в одно мгновение. От дружбы осталась пепелище.

Удивительно, до чего доводит людей жажда обладания. Впрочем, теперь эта парочка где-то далеко от нас, и меня это вполне устраивает.

Я не желаю им зла. Надеюсь, они счастливы.

Моя мама, кстати, приняла Диму с распростертыми объятиями. Она вредничала ради приличия и первые несколько недель говорила о том, что «Вова-то был поинтереснее», но потом влюбилась в зятя и даже смирилась с тем, что она работает не прокурором, а всего-то фотографом.

— Чего ты молчишь? — злится Дашка. — Тебе не нравится моя идея, да?

— Солнце, главное, что она нравится тебе. — Я глажу подругу по плечу, но она дергается и задирает подбородок.

— Вот спасибо! Из-за тебя главный день моей жизни будет катастро-о-о-офой. Мне нужен трезвый взгляд, а ты-ы-ы!

Началось. Мою взвешенную и рассудительную Дашу как подменили с этой свадьбой. Гормоны у неё, что ли?

— Даш, а ты не беременна? — в лоб задаю я вопрос, и подруга удивленно морщит лоб.

— В смысле?

— У тебя крышу рвет так, будто ты в вечном ПМС. Не хочешь тест сделать?

Она о чем-то думает, причем сначала без особого волнения, а затем хватает телефон и отсчитывает в календаре дни.

— Ой, — и смотрит на меня так затравленно, будто случилось что-то непоправимое.

Может быть, Слава категорически против детей?..

* * *

Мы расплачиваемся и уходим из кафе. Подругу трясет мелкой дрожью, губы дрожат. Кажется, ещё немного, и кто-то расплачется.

— Чего ты боишься-то? — успокаиваю её. — Вы ж всё равно поженились бы.

— Но не так…

Она не может объяснить, как именно «не так», и я не лезу. Для начала надо бы удостовериться, что дело в беременности. Вполне вероятно, что на нервной почве у Дашки просто сбился цикл.

В местном супермаркете мы покупаем десяток тестов на беременность, что валяются прямо перед кассой, и уходим под многозначительную улыбку кассирши.

Оказавшись в квартире, Дашка растерянно ходит из угла в угол с охапкой тестов. Кажется, от волнений она забыла, что нужно делать.

— Возьмите емкость… — зачитывает инструкцию и глядит на вазу, в которой стоят свежие тюльпаны. — У меня нет емкости…

— Кружку бери, — подсказываю я, лениво откинувшись на диване.

Подруга мчится на кухню, где долго звенит тарелками. Интересно, она выбирает самую красивую или самую ненужную посудину?

Я вижу, как Дашка убегает из кухни в туалет, где ненадолго затихает. А затем выходит ко мне вся такая красивая, с полной «емкостью» того самого, на что делают тест.

На всякий случай не спорю. Видно же, что подруге не до правил приличия.

Под моим чутким руководством она окунает тест на пятнадцать секунд и укладывает его на стол. Мы боимся дышать.

Когда проявляется четкая вторая полоска, Дашка обреченно стонет.

— Пробуй ещё, — приказываю я.

Второй и третий тест радостно полосатятся, зато четвертый показывает всего одну полоску.

— А вдруг те тесты врут?

— Вполне вероятно, — соглашаюсь я. — Сейчас проверим.

Настает моя очередь выбирать самую лучшую кружку в доме — беру в розовый цветочек — и уединяться в туалете.

Так-с, поехали.

Вскоре на тесте появляются слабая, еле заметная вторая полоска.

Ну, точно. Бракованная партия. Если уж я попала в ряды беременных, о чем говорить?

— Даш, отбой. От теста из супермаркета даже чашка с чаем забеременеет, — усмехаюсь я, выходя из туалета. — Пойдем, купим какой-нибудь нормально.

Спустя ещё двадцать тестов разных марок и ценовой категории мы внезапно понимаем, что проблема не в них.

Причем проблемы у нас обеих, ибо моя вторая полоска хоть и слабенькая, но проявляется из раза в раз.

Впрочем, подруга даже не реагирует на то, что моя жизнь только что повернулась на сто восемьдесят градусов. Она слишком занята жалостью к самой себе.

— Это кошмар, — выдыхает Дашка, и глаза её полны слез. — Я выхожу замуж по залету!

— Не-а, — качаю головой, всматриваясь в яркие полоски на тестах, что россыпью лежат перед нами. — По залету — это когда ты сначала залетела, а потом вы решили пожениться. У тебя всё иначе.

— Точно? — она всхлипывает на моем плече.

— Гарантирую, — вздыхаю я. — Всё, хватит ныть. Пора сдаваться на милость нашим мужчинам.

А сама думаю: как отреагирует Дима?

Мы никогда не заводили разговор о детях. У меня и задержки-то не было, как раз по графику сегодня-завтра должны были начаться женские дни.

Видимо, не начнутся…

— Ой, ты же тоже беременна, — вдруг «осеняет» Дашку. — Поздравляю!!! Или?..

Мне остается только пожимать плечами. Пока не понимаю, что творится внутри, и радуют ли меня эти перемены.

Главное — обрадуют ли они Кондратьева? Он только недавно пошел против самого себя и остепенился. А тут ещё и ребенок.

Вдруг он захочет сбежать куда подальше, пока не повесили ярмо ответственности?..

* * *

Дима как специально приезжает только во втором часу ночи, когда я окончательно издергалась и переволновалась. Конечно, он предупреждал, что задержится. Да и я понимаю, что работа фотографа такова, что можно отмучиться за час, а можно провозиться до утра. Но сегодня мне очень хотелось, чтобы он был рядом.

— Чего не спишь? — целует меня в макушку.

Я отрываюсь от ноутбука, за которым читала какую-то идиотскую статью о том, как сообщить мужу про беременность. В ней утверждали, что нужно кинуться к бедному мужику на шею с криком: «ТЫ СКОРО СТАНЕШЬ ПАПОЙ!!!»

Не знаю, как у автора статьи, а меня бы хватил приступ, если б подобное провернули со мной.

— Да так. — Оборачиваюсь к Кондратьеву, смотрю на него из-под опущенных ресниц.

Не понимаю, что делать.

Боюсь как школьница, которой предстоит впервые признаться в любви. Вдруг он не поймет, вдруг скажет безразлично: «Делай аборт»?

Как же страшно…

— Дим, надо поговорить…

Мой голос дрожит, и Кондратьев непонимающе изгибает бровь.

— Что случилось?

Мы стоим друг напротив друга, но мне кажется, что между нами пропасть. Никогда я еще не ощущала себя так далеко от Кондратьева, как сейчас. Даже когда мы враждовали, даже когда клялись возненавидеть друг друга.

Потому что раньше нас не разделяла тайна.

— Аня?..

— Только, пожалуйста, не злись. Для меня это тоже неожиданность. Я беременна! — произношу на едином дыхании и жмурюсь, потому что боюсь увидеть в его глазах испуг.

Ответом мне служит молчание. Я опасливо открываю один глаз и вижу, как Дима смотрит на меня. Шокированный. Обомлевший. Но вроде бы не злой.

— Правда?..

— Десять тестов не могут лгать.

— И что ты будешь делать?

Почему-то это «ты» оскорбляет меня до глубины души. Будто бы Кондратьев решил снять с себя любую ответственность. Мол, сама виновата, сама и решай, а я вообще мимо проходил.

— Что я буду делать?! — надвигаюсь на него, уперев руки в бока. — Почему сразу я?! А ты?! Что планируешь делать ты?!

— Планирую любить тебя и нашего малыша, если, конечно, его мать не удумает сбежать на край света в порыве гнева, — отвечает Дима, обхватив меня в кольцо рук и заткнув рот поцелуем.

Мои колени подкашиваются, стоит тяжелым ладоням накрыть мою талию. Сердца колотятся в унисон, и у меня срывается дыхание. Дима близко. Рядом. Он никуда не уйдет, не бросит меня в одиночестве.

Ладонь ложится на мой плоский живот, осторожно поглаживая. Я готова растаять от этих прикосновений. Поцелуи накрывают мои губы, мажут по щекам и спускаются ниже. Его щетина щекочет мою кожу, но я не отстраняюсь, только смешно морщусь.

Он такой теплый, такой близкий, такой настоящий. Мы идеально совпадаем. Физически и духовно. Его прикосновения что разряды электрического тока, а дыхание прерывистое и громкое.

Мне становится горячо, словно воздух накалился добела.

Мир на двоих, и всё кругом бессмысленно, когда рядом со мной этот мужчина.

Простыни смяты, дыхание сбито. Взгляд глаза в глаза. Сложно уснуть, и мы засыпаем нескоро. Опустошенные и наполненные одновременно.

И ладонь Димы всю ночь лежит на моем животе. Будто бы оберегая ту драгоценность, о которой мы не знаем толком ничего, но заранее благодарим судьбу за её подарок.

— Как же я люблю тебя, моя девочка, — шепчет Дима, но мои веки сковывает усталость, и я не могу ответить ему взаимностью.

Думаю, он и так всё знает.

* * *

Свадьба Дашки прошла скромно (по меркам самой Дашки). Подруга отказалась и от океана, и от ОАЭ, и даже от вершины горы. Ресторан она, конечно, выбрала пафосный, но вполне человеческий. Да и гостей собралось чуть меньше тысячи — всего сто пятьдесят человек.

Пузо не мешало Дашке носиться среди круглых столиков и обниматься с каждым, щебетать, хихикать. Пускаться в пляс опять же.

Даже платье она специально выбрала такое, в котором живот очерчивался особенно сильно. Потому что Слава так прыгал от счастья, когда узнал про беременность будущей жены, что ту отпустили любые сомнения и страхи. Теперь она гордилась своим положением и спешила всем его показать.

Я же ощущала себя старой бабкой. Дряхлой такой развалюхой, вечно кряхтящей и всем недовольной. Хоть мой срок и был меньше Дашкиного, но по ощущениям я отдувалась за нас обеих. Меня накрыли и токсикоз, и перепады настроения, и вечная плаксивость, и вкусовые странности.

Дима же считал, что я вся свечусь и периодически пытался запечатлеть это свечение на камеру.

Ну-ну.

Вот я свечусь в обнимку с унитазом.

Вот я свечусь, наворачивая пятый бутерброд со сгущенкой и колбасой.

А вот я свечусь, рыдая из-за того, что в сериале героя бросила одного мужика и ушла к другому.

Кондратьев был идеальным мужем. Проблема в том, что ему досталась стервозная, истеричная жена, у которой в голове отплясывали тараканы.

Беременность точно не пошла мне на пользу.

Вот и сейчас я вяло ковыряла салат, думая о том, как мне не хватает теплой постельки и трех килограммов морковки.

— Анечка, солнышко, какая же ты умница! Спасибо тебе за всё!

Дашка стискивает меня в столь крепких объятиях, что кончается кислород. Я долго пытаюсь отдышаться под счастливый щебет подруги.

— Всё именно так, как я мечтала! Спасибо, что отговорила меня от той идеи с океанариумом!

— А была идея с океанариумом? — опасливо спрашивает Кондратьев.

Я недобро киваю.

Угу, была. Свадьба среди морского мира, причем в прямом смысле слова, ибо молодожены погружаются с аквалангами под воду и обмениваются клятвами прямо там. В аквалангах.

— Как тамада? — спрашиваю у Дашки, потому что та долго отбирала «того единственного, от кого не будет тошнить».

— Круче всех! Вообще всё прекрасно! Это лучшая свадьба на свете! Слава тоже в восторге!

Новоиспеченный муж, действительно, выглядит довольным и пьет с тестем на брудершафт какую-то ядреную настойку. Впрочем, мужчинам вообще для счастья немного надо. Кондратьев вон притащил фотоаппарат и втихаря делает какие-то кадры, хотя вообще-то у Дашки и Славы есть приглашенный фотограф за какую-то баснословную сумму денег. Даже сейчас он щелкает нас с Дашей и одобрительно хмыкает, просматривая кадр.

— Вы хорошо смотритесь вместе. Можно чуть позже замутить фотосессию двух беременных подруг.

— НЕТ! — резко отвечаю я, представив свое измученное тело через пару месяцев.

— Да! — визжит от радости Дашка. — Всё, обязательно сфотографируемся. Ладно, побежала дальше!

Кондратьев хохочет, а я недовольно фырчу и всем своим видом показываю, что еще немного, и кто-то огребет по полной программе.

— Чего ты дуешься? — Он прижимается лбом к моему лбу, целует в кончик носа.

— Ты издеваешься? — Обвожу себя руками. — Перед тобой измученная женщина, а не фотомодель.

— Для меня ты лучше всех, — мурлычет он мне на ухо. — Поверь, я видел много девушек, но ты — самая-самая.

Звучит, конечно, соблазнительно. Меня даже накрывает волной уважения к себе, но после просыпается дикий токсикоз, и вскоре всё уважение оказывается на дне унитаза.

Мы уезжаем одни из первых, вдоволь наобнимавшись со счастливыми молодоженами.

В машине я прикрываю веки и думаю о том, что единственный запах, от которого меня не воротит — аромат туалетной воды Кондратьева. Он настолько правильный и подходящий мне.

Настолько нужный.

Необходимый.

Родной.

— Ты не жалеешь, что у нас не было громкой свадьбы? — спрашивает мой муж, выруливая на оживленную дорогу. — Белое платье, застолье, песни-пляски?

— Даже не думай об этом, — невпопад отвечаю я.

— О чем? — Дима изображает святую невинность.

— Я прекрасно тебя изучила и вижу, что тебе хочется устроить какой-нибудь подобный разврат.

Он смеется, а затем обещает:

— Нет уж, дорогая. Если я и устрою какой-нибудь разврат, то точно не свадебный. Поверь, у тебя очень изобретательный муж.

Что ж, это вполне меня устраивает.