Глава 8. На грани взрыва

С утра пораньше, то есть к полудню, решаю разобраться с царапиной на машине. Точнее собираюсь заглянуть в фотостудию, около которой меня "осчастливили", и потребовать запись с местных видеокамер. Все равно надо туда заехать за оставшимися свадебными платьями, чтобы отвести их обратно в салон. Вчера не успел это сделать, а сегодня как раз образовались свободные часы.

За стойкой администратора опять сидит вчерашний светловолосый мальчишка. Смотрит на меня испуганно, смешной такой.

— Ну что, Тимоша, начнем экзекуцию?

Я всячески кривляюсь, настроение сегодня шальное. Хочу издеваться над окружающими и смотреть, как они растекаются у моих ног.

— Какую экзекуцию? — мямлит Тимофей, лихорадочно оглядываясь по сторонам в поисках поддержки, видимо.

— Я ж знаю, что это ты мне машину испоганил, — подмигиваю я, весело барабаня пальцами по стойке. — Так что требую немедленного разбирательства! С кровопролитием и все такое. Давай, милок, пошевеливайся, мне нужно глянуть записи с ваших камер видеонаблюдения.

Мне не терпится скорее разобраться с этим недоразумением. Но Тимофей неожиданно хватается за голову и восклицает:

— Простите, я идиот!

— Разумеется! — охотно поддакиваю я. — Но к чему так переживать?

— Меня заставили, — чуть ли не плачет Тимофей. — Понимаете, меня бы уволили иначе, а мне очень нужна эта работа… Что я мог сделать? Я же мелкая сошка, я…

— Так, стоп, — жестом заставляю Тимофея замолчать и таращусь на него, как девственник на опытную женщину. — Что-то я перестал что-либо понимать. Вроде слова знакомые, человеческие, а их смысл до меня не доходит. Давай-ка еще раз и с самого начала, ага?

Тимофей судорожно кивает, мнет бумажную салфетку в руках, даже не пытаясь скрывать, как сильно нервничает.

— Это я вашу машину поцарапал. Мне… приказали. Я не хотел. Честно! Понимаете? Меня заставили! И вашу бронь залов тоже я снял, не было никакого технического сбоя. Был приказ начальства отменить ваши забронированные часы и подпортить машину.

Я как говорится, так и сел. Только стоя. Тяжело навалился на стойку администратора, единственную преграду между мной и моей будущей жертвой, которая вот-вот падет от моего крепкого рукопожатия его горла.

Вот и приплыли. Я ж откровенно прикалывался, когда катил бочку на Тимошу, этого безобидного блеющего паренька. Просто хотел поиздеваться над ним, развлечения ради. Мне даже в голову не могло прийти, что своей дурацкой шуткой я попаду в точку.

— То есть ты хочешь сказать, что это ты все подстроил? — говорю нарочито ласковым голосом.

— Не я, — Тимофей так активно мотает головой, что мне кажется, будто она сейчас отвалится и без моего вмешательства. — Мне приказали. Руководство! Честно, я…

— Кто? — рычу я в бессильной злобе. — Какая тварь сказала тебе так поступить со мной и моей машиной?

— Мне приказали, понимаете, это все руководство…

— Имя! — гаркаю я так, что Тимофей подскакивает на месте и разливает остатки чая на клавиатуру.

— Степан Анатольевич, — шепчет он одними губами. — Понимаете, он…

Администратор что-то бормочет себе под нос, но я уже не слушаю, чувствуя, как мозг начинает закипать от вселенской несправедливости.

— Степан Анатольевич? Владелец фотостудии, что ли?

Тимофей кивает, а я хмурюсь еще больше. Ничего не понимаю. Сколько раз с ним пересекались, нормальный мужик же. С чего бы ему мне свинью подкладывать? Не могу взять в толк.

Тимофей говорит-говорит, но замолкает на полуслове, глядя на мое выражение лица. Подозреваю, что я сейчас похож на самого дьявола во плоти.

— Ты действительно идиот, — тихо говорю я голосом, полным яда. — Но ты молодец, что сознался. Мне ничего не стоит упечь тебя за решетку, но сначала я поговорю с твоим драгоценным начальством. А сейчас проводи меня туда, где я смогу посмотреть записи с камер видеонаблюдения и убедиться в твоих словах.

— Боюсь, что это не имеет большого смысла, — еле слышно говорит Тимофей.

— Что ты имеешь в виду?

— Вчера… В общем, вчера был организован технический сбой, и ни одна дневная запись с камер не сохранилась, — Тимофей нервно сглатывает и испуганно таращиться на взбеленного меня. — Пожалуйста, не сажайте меня в тюрьму! Я готов дать все свидетельские показания в суде!

— Не переживай так, ты все равно труп, — любезно улыбаюсь я.

Улыбаться-то улыбаюсь, а сам еле сдерживаюсь от желания начистить морду лица администратору и его начальничку. Так, спокойно, Дима, вдох-выдох. Взять себя в руки и шагом марш отсюда.

Ноги моей больше не будет в этой фотостудии! Всех припашу к ответу в суде, они у меня ещё попляшут, я серьезно настроен мстить и добиваться справедливого возмездия.

Ну ладно, предположим, по судам шататься не буду, это я погорячился. Но негативными отзывами завалю весь интернет, уж это мне по силам.

— Могу предложить вам бокал шампанского в качестве извинения, — вновь мямлит Тимофей, криво улыбаясь.

Он указывает дрожащей рукой на стол рядом со стойкой администратора. На столе красиво выставлены бокалы с шампанским, несколько бутылок тоже выставлены в ряд. Тут явно велись приготовления к фуршету для чьего-то торжества.

Моя гаденькая улыбочка становится еще более гаденькой и любезной. Ах, шампанское. В качестве извинения. Как мило. Подхожу к столику якобы за бокалом и говорю коротко:

— Не можете.

А затем одним мощным движением переворачиваю стол. Все, что на нем было, с грохотом разбивается о кафель, стоит оглушительный звон. Наверно добрая сотня бокалов разлетается по всему полу, разбитые бутылки с шампанским с грустным позвякиванием катятся вниз по лестнице. Кто-то из работников вскрикивает от ужаса, кто-то ахает, кто-то молча хватается за сердце. Парочка гостей фотостудии достает смартфоны и начинает снимать все происходящее на камеру. Ой, да плевать!

— Фиговый у вас сервис, — громко говорю я. — И уборщицы совсем не справляются со своими обязанностями.

Пинаю единственную уцелевшую бутылку, она летит вниз по лестнице и разбивается вдребезги. В абсолютной тишине, наполняемой только журчанием шампанского под ногами, шлепаю по ароматному полу, похрустывая осколками стекла.

А внизу у выхода и приготовленных для перевозки свадебных платьев меня ожидал сюрприз.

Точнее, меня ожидала Яна. Она сидела около горы платьев и шокировано смотрела на меня и осколки вокруг. И откуда она тут взялась?

Черт. Она вообще когда-нибудь успевает работать? Интересно, ещё не уволилась из своего аэропорта, чтобы ежесекундно следовать за мной по пятам?

— Дима, — ахает Яна, прикрывая рот ладошкой. — Что с тобой случилось?

— А ты чего тут делаешь? — спрашиваю слишком резко, без приветствия.

У меня нет настроения любезничать. По правде говоря, у меня вообще больше нет настроения.

— Тебя жду.

— Откуда ты знала, что ждать меня надо именно здесь и сейчас?

— Да брось, я же знаю, каким проектом ты был занят всю неделю, — отмахивается Яна. — В последнее время ты разве что не ночуешь в этой фотостудии. Ты не отвечал на мои звонки, и я решила на удачу приехать сюда — вдруг застану тут? Как видишь, угадала.

Хм, ну допустим.

— Ты не вовремя. Проваливай.

Яна хмурится и упрямо поджимает губы.

— Почему ты так плохо стал ко мне относится? Что изменилось, Дим?

— Я отлично ко всем отношусь, если меня не злить, не бесить, не трогать, не знать, — рычу я, пинком открывая дверь и выходя на улицу. — Говорю же, ты не вовремя.

Яна, к сожалению, не отстает и гуськом следует за мной до машины, молча наблюдает, как я сваливаю платья на заднее сидение.

— Дим, — говорит Яна, осторожно касаясь моей руки. — У тебя проблемы?

— Да, у меня целый вагон проблем, незаметно, что ли? — ворчу я, критично оглядывая свои бежеве брюки, безнадежно испачканные брызгами шампанского.

— Я могу тебе помочь? Ты ведь знаешь, я никогда не бросала тебя в беде. Я не требую к себе особо трепетного отношения, но…

— А я не требую какого-то особого ухода. Можешь уходить как обычно, — гаркаю я, запрыгивая в машину, и добавляю уже более спокойным голосом:

— Ян, исчезни. Сейчас, и вообще из моей жизни. Сорян, но ты мне больше неинтересна, а у меня сейчас не самая белая полоса в жизни. Между нами ничего нет, да и не было толком. Поплачь, обматери меня и отпусти, ага? Так будет лучше, для нас двоих. Чао, малышка!

Даже не смотрю в сторону Яны, мне действительно плевать. Все во мне кипит от злости, и я готов рвать и метать. Матерюсь на чайников на дороге, которым зачем-то выдают водительские права, показываю в окно средний палец недовольному водителю, который пытался меня подрезать, но я ему не дал.

— Мне нужна таблетка от идиотов, — вздыхаю я, пытаясь как-то успокоиться.

Через полчаса вваливаюсь в свадебный салон, через силу улыбаюсь Марии, сдавая ей платья. Девочка подозрительно принюхивается, но воздерживается от комментариев. Ну да, от меня воняет дешёвым шампанским. Тебя что-то смущает, деточка? Мало ли где фотограф валялся в поисках нужного ракурса для очередного фотошедевра!

Мне предлагают что-нибудь выпить, и я радостно цепляюсь в горькую гадость, которую они тут именуют кофе. Жду, пока все платья проверят, а сам оглядываюсь по сторонам. Салон красивый, и платья тут продают эффектные. Сколько я их коллекций отснимал — уже и не счесть. Дышу глубоко, пью горькую мерзость, постигаю дзен, так сказать.

— Это платье в ненадлежащем состоянии, — выдёргивает меня из раздумий звонкий голосок Марии. — Простите, Дмитрий Сергеевич, но за такое безобразие вам придется заплатить штраф.

— Чего?

Я аж кофе подавился. Смотрю на рукав, который держит Мария… просто рукав. Оторванный.

— А еще кружева спереди оборваны, — очаровательно качает головой Мария. — Хозяйка салона будет недовольна.

Я в шоке смотрю на порванное платье. Нет, я, конечно, жестко вчера гонял моделей, но не настолько же! Бурных занятий любовью втроем что-то не припомню, а в другой ситуации не могу себе представить, как бы еще мог довести платье до такого состояния. Я совершенно точно помню, как самолично упаковывал вчера каждое платье в чехол, и вся коллекция была целехонькой. Это кто ж мне так подгадил?

Угомонившееся было пламя в моей душе разгорается с новой силой. Меня трясет от бешенства, хочу орать благим матом и расстреливать всех неугодных. Но вместо этого долго пререкаюсь с администратором на повышенных тонах. В итоге всё-таки плачу штраф — черт с ним! — и разозленной фурией лечу к выходу.

По пути, однако, останавливаюсь, услышав знакомый голос. Кто это, Васнецова, что ли? Заглядываю в соседнюю комнатку для клиентов и вижу рыжую красавицу. Точно, она! Аня меня не видит, сидит ко мне спиной, общается с кем-то. Улыбаюсь, вспоминая наш вчерашний поцелуй. Вот его повтор меня бы сейчас успокоил на раз-два.

Шагаю вперед, намереваясь поприветствовать Васнецову, но встаю как вкопанный, услышав, что именно она говорит. Улыбка медленно сползает с лица, и меня снова начинает трясти от бешенства.