Глава 1 · Я пойду на выпускной!

— Красная Шапочка, далеко ли ты путь держишь? — хмыкнула я себе под нос, взбираясь взглядом до гребня стены из голубого камня высотой с две меня. Впереди меж недавно отцветших узловатых акаций мелькнула высокая арка с коваными воротами.

И вовсе я не сбегаю. Я всего лишь целенаправленно гуляю с рюкзаком в сторону единственного выхода из Академии.

Так, главное, не спешить и не нервничать. Естественно и непринужденно. А вот насвистывать мелодию, кажется, уже перебор.

Гравий под ногами ворочается и похрустывает. Последние метры до цели всегда самые трудные. А вдруг задержат? Развернут? Вдруг объявится сторож? Сердце бьется громко и через раз, в висках противно тикает от напряжения.

Поколебавшись всего секунду, я с усилием толкаю незапертые тяжелые ворота… Будь что будет!

Шаг — и я за пределами территории. Все тихо: ни сирены, ни связывающего заклинания, ни окриков в спину. Вот так просто? Не верится.

Я медленно выдохнула и чуть улыбнулась рассветному июньскому солнцу.

Свобода! Наконец-то?

После девяти месяцев, проведенных в стенах Академии, мир негаданно преобразился. Даже воздух по эту сторону ограды повеял приключениями, а трава совершенно отчетливо зашептала-заколосилась. Что-то о сданных экзаменах и первых в моей жизни каникулах, кажется. Я поправила на плечах увесистый рюкзак и споро зашагала в сторону городка, пока меня в самом деле не выловили и не вернули. Первому курсу не полагается покидать территорию, тем более, в одиночку.

По обеим сторонам высились деревья с серебристой листвой. Гладкие серо-зеленые стволы походили на ноги исполинских травоядных динозавров, а между ними землю укрывала россыпь мелких белых цветов, которые поглощали остатки магических всплесков.

Непростая Академия осталась у меня за плечами, да и Красная Шапочка из меня не канон. Однако же гостинцы я в самом деле несу бабушке. И плевать, что не своей.

Резкий приступ слабости выщелкнул меня под колени, заставив осесть тут же на обочине. Голова закружилась в бешеном водовороте, я уперлась руками в колючую траву и долго хватала ртом воздух. Ребята предупреждали, что будет плохо, но кто бы знал, что настолько! Кое-как вскарабкалась, игнорируя слабость. Что ж, теперь я вполне представила, как живут маги без источника силы, потому что находящийся на территории Академии только что перестал на меня действовать. Тяжко, будто пытаешься насытиться разреженным воздухом. Каждый вдох с боем, и туго, и мало, и кажется, что вот-вот задохнешься… Я обернулась. Искушение бежать или даже ползти назад велико и почти непреодолимо, где за монолитом высоких каменных стен магические потоки полноводны, черпай хоть горстями.

Упрямо стиснула зубы. Ну уж нет, меня ждут впереди. Если ради свободы приходится чем-то жертвовать, то остаться со своим природным резервом не самый худший вариант. Я бодро выдохнула и мало-помалу перестала замечать болезненно стягивающее ощущение в районе диафрагмы. Все, дальше сама по себе.

Не прошло и часа, как я добралась до цели номер один.

Изумрудные лапы карликовых сосен укрывали приземистый домик, стоящий на отшибе небольшого городка, соседствующего с Академией. Через резные перекладины забора проглядывали упорядоченные декоративные грядки и шарообразные кусты малины. Хвостатый цепной охранник поднял мощный гвалт, выманив-таки пожилую, но весьма энергичную обитательницу на крыльцо. Длинный вязаный кардиган в стильных ромбах, перехваченный на тонкой талии широким поясом. Ярко алые короткие ногти и ненавязчиво подкрашенные глаза. И это в семь утра! Аккуратный пучок седых волос внезапно оживляла вьющаяся длинная прядь у виска. А в левом ухе хулигански блеснул ряд сережек-гвоздиков.

«С ума сойти, если старость, то только такая!» — подумалось мне.

— Цыц, Стоунхэд! — бросила она в сторону, и в следующую секунду меня протаранили приветливым, но и цепким до содрогания хрустальным взором. — И кто у нас бродит с утра пораньше?

Я поспешила отдать заготовленное письмо. Тут и выяснилось, что внучка этой лесной дивы, чарина Леста Жилис, не смогла прийти в гости из-за крайней занятости. И за нее сегодня я.

Ох, и бабуля у Лесты! Не любит магию, но я бы не удивилась, если бы она нашего ректора Боллема (мощного чарита высокого ранга) уломала, как нашкодившего адепта. Неудивительно, почему Леста до последнего скрывает любые проблемы в обучении. На самом деле, она осталась из-за третьей пересдачи протторэ Глорку, но просила об этом молчать.

— Вот бестолочь, — проворчала старушка, закончив читать письмо с оттиском гербового перстня, и в задумчивости побарабанила ухоженными пальчиками по спинке стула. Окинула меня блеклой бирюзой прищурено. — Выходит, вот ты какая, подруга моей Лесты, чарина Ветра Мельн… Да не тушуйся, девочка, внуча не имеет привычки делиться со мной историями из Академии.

Отличная «подруга», скорее уж работодатель, заплатит мне целых полторы полновесных золотых руты за этот визит и доставку, половину из которых я получила авансом. Я кашлянула в сторону, потянулась к рюкзаку.

— Леста говорила, вы не одобряете магию. Насколько мне известно, в этих вещах нет магической искры. Но, если хотите, могу проверить, — я выложила на кухонный стол доставленный скарб: картину в деревенском стиле (как по мне, абстрактную мазню), утонченный набор из двух черных чашек с блюдцами в золотых декоративных трещинах, и расшитый золотой нитью запечатанный кисет с особым целебным сбором. — Это — я потрясла мешочком, — средство от ревматизма. По секрету, протторэ Сеншия Вохт, наш декан факультета целительства, контролировала весь процесс сбора трав.

Легкая, понимающая улыбка скользнула по сухим тонким губам старушки. Все верно, пусть не сомневается, что это действенно, и, что важнее, безопасно применять.

— Не стоит. Магические потоки я и сама неплохо чувствую, — она потянулась к кисету, неспешно стала перебирать в пальцах, не пытаясь раскрыть. Травы расслабляюще шуршали и похрустывали.

— Эния Микколис, — я мягко улыбнулась, заметив удрученно рассеянное настроение хозяйки дома, — Леста сильно переживала, что не может навестить вас и поздравить с юбилеем лично, ваша внучка действительно вас любит.

— Да-да, — отмахнулась она изящно и отвернулась к окну. — Настолько любит и почитает, что возложила эту задачу на кого-то другого.

— Так уж получилось, сами понимаете, выпускной уже сегодня в четыре, последние приготовления, репетиции, там такой хаос. Нагрузка обязанностями старосты отнимает столько времени! Пообедать некогда, не говоря, чтобы сюда примчаться. А поздравить хотелось сегодня.

— И заодно забрать гессонитовый гарнитур для выпускного, — не оборачиваясь, добавила старушка, касаясь письма на столе.

Да, и это тоже. Половина оплаты как раз зиждется на доставке Лесте фамильных украшений. Подозреваю, что не только пересдача удержала ее от похода сюда. Хотела бы — нашла возможность. Очевидно, между ними гарпия пробежала, и Леста понимала, что лично гарнитур ей не отдадут, потому и послала постороннего человека. Старушка же, вероятно, ждала Лесту, чтобы поговорить и помириться. А тут я…

Да уж, разочарование. Хотя и сама бабка не так проста и наивна. Чует моя печенка, останусь без денег.

Эх, Леста, Леста, у тебя такая классная бабушка, а ты относишься с пренебрежением.

И все же, мне не хотелось влезать в отношения внутри семьи.

— Гессонит отлично подойдет к ее выпускному платью, — напомнила я о себе, когда пауза затянулась. Эния Микколис задумчиво курила острую сигарету в длинном черном мундштуке. Ягодный дым плескался в воздухе растрепанными волнами. — Не переживайте за сохранность камней. От меня они попадут к Лесте в целости и сохранности. Шейдсаа, — добавила я обещание на иолоне — языке истины.

Нарушать свое слово я не собиралась, но теперь и не смогла бы.

При звуках языка истины она развернулась и поглядела на меня в упор. В ее тонких, словно высушенный лист, аристократических чертах тлели грусть и разочарование. Вызванные не мной, но мне все равно стало неприятно и почему-то горько.

— Сколько тебе лет, Ветра? Семнадцать?

— Восемнадцать.

— И ты на пятом курсе?

— Первом, — смотрела на нее хрустально невозмутимо и выжидательно. Знаю, что Леста наплела в письме, что я со старших курсов, чтобы избежать именно этой ситуации… но в глаза напротив врать не хотелось. Сама не знаю, что на меня нашло. Подумаешь, какая разница⁈ Опять моя принципиальность вылезла в неподходящий момент. Лишаю себя половины оплаты из-за глупости. А в висках упрямо бьется единственная мысль: ну же, задайте мне еще пару вопросов, разгадайте мой секрет.

В таком возрасте первогодки либо с отклонениями дара взаимодействия, либо из кано — приюта для попавших на Оринф людей из мира-отражения Земли. Несложно догадаться, откуда я…

Но я ошиблась. Старушка с тонкой полуулыбкой отложила мундштук, и, что-то приговаривая себе под нос, ушла в другую комнату, а вернулась со шкатулкой.

— Это фамильные реликвии, — зачем-то пояснила она, небрежно поглаживая резной орнамент из дубовых листьев. Приоткрыла — на свету брызнули оранжевые слезы. Из моих глаз. Я попыталась проморгаться от буквально ослепившей красоты граненых мандариновых камней. Чистейшие, искристые, словно цитрусовая роса. — Сама виконтесса Айдерская…

— Простите, — я случайно выхватила взглядом настенные часы. С удовольствием осталась бы и послушала, но время мне никто не нарисует, — я всего лишь отдам их вашей внучке в таком виде, что и получила. Мне еще нужно забрать платье, пока не поздно.

Молодец, Ветра, хорошее впечатление обеспечено.

— А ты с характером, чарина Ветра Мельн.

— Простите, — повторила я, почесывая бровь. Про свой характер я часто слышу много нелестного. В основном, когда неудобна для других.

Я до последнего ожидала, что старушка хлопнет шкатулкой перед моим носом и выставит прочь ни с чем. Запросто! Не любят оринфийцы выходцев из кано. С одной стороны, я их понимаю. С другой, разве происхождение определяет человека? Возможно, мне еще не все равно в целом, или конкретно в этом случае хочется, чтобы видели меня, заглянули за ярлык. В общем, зачем-то провоцирую и отнимаю время у людей…

Я усмехнулась, надежно упаковав шкатулку в потайной отдел рюкзака. До сих пор не верилось. Чем же я покорила этот «Эверест»?

И все же на пороге дома я задержалась.

— Леста готовила все эти подарки собственноручно. И времени у нее ушло немало. Я знаю, для нее ваш день рождения значит много, пусть и не получилось подарить лично.

Кивнув на прощание, зашагала по мозаичной песочно-рыжей брусчатке в сторону самой оживленной части городка. До чего странно устроена жизнь. Почему, чтобы начать что-то ценить, нам нужно этого лишиться? Меня любили просто за то, что я есть. Переживали и гордились, подбадривали, иногда ругали и просто были рядом. Казалось, так естественно и обыденно, что я кому-то бескорыстно нужна. Что меня ждут. И только оказавшись вдали от дома и всего дорогого, я осознала, до чего это на самом деле особенно. И до чего теперь горько видеть, когда близких людей, которые нас ждут, отбрасывают, используют, задвигают на задворки своей жизни…

Увы, способ понять, что нам действительно важно, только один — нужно потерять это.

Я подняла голову. Дорога вывела меня на вечно суетливую улицу с яркими фасадами магазинов, лавочек, рыночной площадью с торговыми рядами. Пульс жизни всего Чарвиля. Стараясь держаться неприметно, юркнула в переулок на более спокойную соседнюю улочку, и принялась отсчитывать дома. Двадцать пять, двадцать три… Девятнадцать. Вот оно. «Салон готовой одежды Ла Гроно». Не самый помпезный магазинчик, скорее, он выделялся как раз своей невзыскательностью, но так даже лучше. Если встречу знакомых из Академии — как пить дать огребу проблем. Надеюсь, в такую рань ни на кого не наткнусь.

Башенные часы раскатисто пробили восемь утра — и я поспешила внутрь, огласив колокольчиком появление нового посетителя. Заметив нашивку Академии, консультант, и по совместительству продавец, оживилась. Она таскалась за мной хвостом, настойчиво расписывая прелести имеющихся фасонов: открытой спины, подчеркнутой украшением из модных в этом сезоне пайеток, имитирующих драконью чешую, или ассиметричной юбки, декорированной перьями. Затем отвлеклась на другого посетителя. Я обошла зал два раза, но цены оказались неумолимы и начинались от двух золотых рут. Ценники на некоторых нарядах были переклеены поверх, но что поделать, все хотят заработать в преддверии выпускного. У меня на руках была одна рута и четыре серебряных тинара. Не хватало совсем немного, но еще нужна обувь, в идеале, аксессуары…

Что ж, пора принять неизбежное. С выпускным я пролетаю.

Ничего страшного, — уговаривала я себя. — Первый выпускной — не последний. Утащу с обеда пироженок, нагребу из библиотеки книг про самые сложные ритуалы, древние роды Оринфа и мифические создания. Буду зачитываться и объедаться сладостями. Объедаться и зачитываться… Разве не идеально звучит?

Решено, и хватит страдать!

Напоследок не удержалась, пропустила сквозь пальцы воздушную ткань темно-лилового платья с алыми переливами на широких бретелях, стоимостью — о, ужас! — почти одиннадцать золотых рут! Целое состояние по моим меркам. Были бы они у меня — вряд ли потратила на эту красоту, но стоит, каждой руты стоит. Все эти волны, извивы, прохлада и гладкость, а изменчивый оттенок! А серебристая вышивка гладью по поясу! Эх. И стихию мою хорошо отражает…

— Не по ка’гману на’гяды, девонька? — вкрадчиво поинтересовались из-за спины. Я оглянулась — в углу с огромным блокнотом вела подсчеты дама с круглыми очками на носу. — Тебе бы заглянуть на Овесную, со’гок два.

— И что там? — придвинулась к ней ближе.

— «П’гокат на’гядов Гилдо’гфа и П’гикса», — по секрету сообщила «летучая мышь».

Кратко поблагодарив за совет, ускоренно двинулась на поиски Овесной, сорок два. Я запретила себе заранее радоваться и предвкушать счастливое совпадение. Во-первых, неизвестно, будет ли там что-то подходящее. Во-вторых, хватит ли денег. И, в конце концов, существует ли такой адрес в принципе?

Упрямство закинуло меня на самую окраину Чарвиля. Здания давно перестали напоминать аппетитные пряничные домики, и вместо того походили на угрюмо-окаменелые сгоревшие пироги или салат из гнилых бурых водорослей.

К счастью, серость меня ничуть не тяготила, как и обитатели неблагополучных районов. Сама чуть больше чем полгода как оставила кано за спиной — такой же безликий бастион потерянных душ, в котором мы пытались создать видимость жизни.

В какой-то момент я едва не плюнула на поиск, но план с библиотекой оказался не столь привлекательным, как погоня за призрачной надеждой.

Нужный дом таки обнаружился, в мрачном и узком тупике, где дальше за забором громадным колоритным ежом пустырь обрастала свалка всякого хлама: ржавое, разбитое, использованное.

Прелестное здание. Я несколько раз подумала, прежде чем рискнуть зайти. Уж больно тяжелая металлическая дверь, ведущая в полуподвал, навевала мысли о чем-то полулегальном и огнестрельном.

Ладно, за спрос не бьют в нос. Максимум, тихо прикапывают.

Меня встретили озноб подземелья и девчонка чуть младше меня, что-то строчившая за высокой стойкой.

— Привет, мне нужно платье, — многозначительно бросила я, приваливаясь к стойке и осматриваясь. Вышло таким тоном, будто интересуюсь контрабандой.

Она окинула меня долгим взглядом и вынула изо рта зубочистку, которую все это время мяла в зубах.

— Проходи, — кивнула в конце концов.

Толкнула дверь слева от меня, за которой в самом деле оказался склад одежды. Да ничего ж себе! На меня смотрело такое же платье, как я только что щупала! Хотя нет… Проще вышивка, ткань не выглядит клубящимся темным облаком, не перекатывается на свету мягкой роскошью от темно-лилового до черного с проблеском алого, да и на ощупь куда грубее. И село по фигуре так себе… Не самая качественная подделка, но всего четыре серебряных тинара! И столько же залога. Я не устояла.

Здесь же подобрала черные босоножки с алыми бантами за три тинара.

И да простит меня производитель. Получу диплом полноценного мага, устроюсь в столице, тогда смогу покупать оригинал.

Окрыленная негаданной покупкой, я вовсе не задумалась, почему все идет слишком гладко, выпорхнула на улицу… И нос к носу столкнулась с двумя адептами со старшего курса.

Ридо Боллем-младший и его напарник по чарам Хрес Альдо. Ра-ахд… Настроение панически лопнуло, болезненно окатив изнутри позвоночник волной обреченности. Ну что мне стоило выйти на пару минут позже?

Я смотрела на двух парней и понимала, что внук ректора меня не отпустит. Хорошо, хоть ушла недалеко от проката, несложно будет вернуть платье с обувью, потому что о выпускном теперь можно забыть.

Растерянно моргнув, Ридо быстро пришел в себя. Его светлые серо-зеленые глаза выразительно прищурились, на тонких губах на миг прорезалась неприятная усмешка, как будто он загнал меня в угол. В общем-то, мы оба знали, что так и было.

Он шагнул ко мне и цепко ухватил под руку, чтобы никуда не исчезла.

— Ве-етра, — обрадовался он мне, как родной. Театрал фигов. — Какая приятная неожиданность! Смотри-ка, пташка вырвалась на волю. Засиделась в золотой клетке?

— Так же, как и ты, дорогой, — вытравила я равно медовую улыбку.

— Заблудилась, милая… — хищно ворковал до ужаса довольный собой внук ректора. — Провести до Академии?

— Не стоит утруждаться, Ридо, — я попыталась вытащить локоть из нежного садистского захвата. И добилась противоположного эффекта. Стало только больнее.

Я быстро соображала. Какие у меня варианты? Договориться не удастся, Ридо сдаст меня с преогромным удовольствием. Для него это личное. Перемещаться я не умею, уровень силы не дотягивает. Шибануть магией? Во-первых, он не один, хотя я понятия не имею, чью сторону примет его напарник в случае нашей стычки. А потому, по умолчанию запишем эту двуличную сволочь в противники. Во-вторых, нападение на ректорского внука. Однозначно не вариант! Остается…

— Это мой долг, Ветра, — продолжили мы ядовитый обмен любезностями, насильно двигаясь к далеким вратам из Чарвиля, — не оставить тебя в одиночестве в такой щекотливой ситуации. Крайне приятный долг, смею заметить. Не каждый день ты так явно нарушаешь правила.

Наверное, со стороны мы выглядели вполне мило. Довольно высокий, симпатичный парень (издалека видно, что спортсмен) оказывал знаки внимания своей близкой подруге… Вот только я почти перестала чувствовать руку ниже локтя, пытаясь выкрутить ее из стальных тисков.

— Кто бы говорил, сам-то что забыл на свалке? — нарочито мягко огрызалась я в ответ.

— Не твоего ума дело, Мельн, что адепты старших курсов делают в городке. Нам не запрещено здесь находиться.

— Спорю, вы нашли там любопытные детали, чтобы собрать что-то запрещенное, — перед глазами расходились багровые круги от боли, но я отчаянно цеплялась за злость. Он ни за что не простит слабины, и станет лишь хуже. — Давай же, пойдем в Академию, Ридо, только не мне одной придется вывернуть карманы на проверку.

— Или, думаешь, твой дед тебя отмажет? — вдогонку усмехнулась я сквозь зубы.

— Не приплетай его, мелкая дрянь! — ожидаемо холодно взбесился Ридо.

— Ты мне решил оторвать руку? — задохнулась я от такой яркой болевой зарницы, пронзившей меня насквозь и заставившей податься вперед.

— Ридо, отпусти ее.

Кажется, мы одинаково остолбенели от этого негромкого, ровного голоса за нашими спинами. Совсем позабыли, что здесь есть еще кто-то. Ридо от удивления выпустил мою руку. Я тут же бережно обхватила ее правой, баюкая. Отчаяние, страх и растерянность грохотали в ушах, мешая слышать мир вокруг. Бегло смахнула пальцами невольные слезы.

— Ты чего, Хрес?

— Да пусть идет себе, смысл тратить на нее время? — не глядя на меня, нехотя ответил высокий, чуть сутулый парень, засунув руки в карманы шортов. — Ну, приведешь ты ее в Академию, там пожурят, ну, максимум пропустит выпускной — невелико наказание. У нас есть дела поважнее, ты не забыл?

Парень демонстративно приподнял на плече тяжелый рюкзак. А меня кольнуло жгучее любопытство, что же они затеяли. Не секрет, что на свалке, при наличии рук и знаний, можно хоть летающий корабль собрать. У Хреса Альдо пусть не хватало магической силы, зато помимо первых двух, было еще и воображение.

Я осторожно разминала затекшее запястье, боясь опустить глаза на дико пульсирующее предплечье. Поверить не могу, что я настолько ошиблась в человеке! Полгода назад общались с Хресом, дружили даже. И вот он теперь как… Хмурит брови, сквозит ленивым безразличием, ни разу и взглядом не встретились. А хуже всего это чертово снисхождение, будто я вообще ничего не значу…

Р-р-р, да ну тебя, придурок высокомерный!

— А вот у меня закончились дела поважнее! — вспыхнула я ни с того ни с сего. — Поэтому мы идем в Академию! — схватила Боллема в охапку. Даже боль в руке отступила перед бушующими эмоциями.

Все смешалось в доме Облонских.

— Пусти, сумасшедшая! — вырывался в свою очередь Ридо, но теперь уже я повисла на нем репяхом — не оттянешь.

— Хотел наказания? — рычала ему в ухо. — Так будет нам обоим! Я готова! Ползи, Боллем, ты же спортсмен, в роар-данк играешь! Неужто силенок не хватит донести меня до ворот Академии?

— Отцепись от меня, двинутая! Никуда я тебя не понесу! — В запале крутился он, пытаясь стряхнуть меня с себя.

— Неси, говорю!

— Отвали!

— Ай! — взвизгнул ректорский внук, стряхивая-таки меня. Я не заметила момент, когда раскалились мои ладони, и ненамеренно оставила на его шее ожоги — два воспаленных участка в форме ладоней.

— Адский крематорий… — зло бормотал Боллем-младший, потирая шею и яростно топая прочь. Чувствую, мы с ним еще сегодня встретимся, в целительской.

Остывая, перевела взгляд на оставшегося парня. Впервые за полчаса Хрес Альдо уделил мне свое внимание. Какая честь!

Только о чем нам с ним говорить? В итоге, я молча кусала губу, хмурясь и нервничая. Хрес, которого я знала, умел развеселить кого угодно и никогда не лез за словом в карман. Его стихия воздух — и он обыкновенно в совершенстве ей соответствует: легкий, свежий, ветреный.

Нет, не нравится мне эта новая мрачная туча. На улице разгорается прекрасный летний день, теплый и солнечный, а от Хреса прямо веет холодом. Я сглотнула ком неловкости, кожу на миг выстудили мурашки дискомфорта, заставив остро дернуть плечами. Может, у него случилось что? Впрочем, хотел бы — сказал, а раз молчит, то и не нужно.

Я упрямо вздернула подбородок.

— Как видишь, я вполне могу постоять за себя сама.

Хрес красноречиво опустил взгляд на мою руку, где горячо клокотали болью следы от жестких пальцев. Я пожала левым плечом. Уже сталкивалась с методами ректорского внука — бьет исподтишка, когда не видят протторэ. Физически он гораздо сильнее, а вот магически против меня не выстоит. Я знаю его уязвимость, впрочем, как и он мою, потому и бьем уверенно по самому больному. Вылететь из Академии, ведь без нее у меня нет будущего — вот мой страх. Если бы не нужны были деньги и платье, будь оно неладно, я бы не рисковала.

Рычащий писк внезапно огласил переулок, и ко мне по битой щебенке метнулся пушистый бежевый клубок. Зверек взбежал по левой ноге, тронув цепкими коготками голую кожу, но не оцарапав, и по ткани взобрался на плечо.

— Привет, Танюшка! — я прижалась щекой к мягкому шерстяному боку, в ответ меня шумно и щекотно обнюхали. Я засмеялась, уворачиваясь от длинного огненного хвоста, мазнувшего по лицу и норовившего залезть то в рот, то в глаза. Непоседливый лискош, в отличие от хозяина, обрадовался мне, скакал с плеча на плечо и зарывался любопытным носом в волосы.

Парень со скучающим видом наблюдал, как его недофамильяр оборудует у меня на макушке гнездо. Я сдалась первой.

— Ладно тебе, угомонись уже, вертлявое созда-а-пчхи!

Чихнула я от души, едва пополам не сложилась, зато Таниис легко перескочила с удобного трамплина — моей спины — к Хресу на плечо, гортанно чирикнув в полете.

— Ладно, — повторила для ее хозяина, обрывая так и начавшийся разговор, обогнула его и на развилке свернула влево — противоположную сторону от маршрута младшего Боллема.

Немного успокоившись, до меня дошло, что я в самом деле болталась на волосок от крупных неприятностей. Ридо был уверен в негласной поддержке своего друга и напарника по чарам, потому и огрызался в открытую. Он бы отдал рюкзак со всеми таинственными находками со свалки Хресу, и таким образом вышел сухим из воды. Если бы Альдо не помог… Вот только как помог? Других выражений не мог подобрать, что ли? Взгляд презрительный, безучастный, скользит в обход меня, сквозь меня. Это отвратительно зудящее на коже ощущение, так и хочется расцарапать его ногтями.

Да ну его! Тоже мне, защитник хренов. Если от Ридо, этого зарвавшегося мальчишки, я ничего другого и не ожидала, то реакция Хреса непредсказуема. С ним все иначе. А самое обидное — он просто пытался выслужиться перед учителем, который поручил ненавязчиво присмотреть за новенькой из кано, чтобы не наделала бед. Каким до отвращения старательным он оказался, выполняя задание. Браво! И что хуже всего, он знал, почему мне сложно верить в чужую искренность… а потом… настолько же глубоким разочарованием все обернулось, когда раскрылись истинные причины. Не могу простить, не могу, не могу.

И ненавижу себя за то, что мне в самом деле не хватает нашей дружбы.

Я горько усмехнулась. Меня не пугает физическая боль, зато бестелесная дезориентирует. Я не знаю, что с ней делать… Благодаря особенностям своей стихии, я острее переживаю эмоции, и это какой-то караул, если откровенно! Пламя плохо поддается контролю, оно словно оголенный нерв, от него не спрячешься в «домике». Хотя иногда очень хочется. Только разве можно убежать от себя?

Впрочем, плевать на них всех! Постараюсь дальше без приключений. Разве я не заслужила моральной компенсации за потраченные зря нервы и налившуюся синевой гематому на руке? Более чем!

Надвинув панаму по самый кончик носа, я соблазнилась безумно аппетитными ароматами горячей выпечки и шоколада, и не устояла перед слоеной булочкой с малиной в кокосовой присыпке. Может удастся реанимировать приятные ощущения от первого похода в Чарвиль?

Побродив в стороне от центральной улицы, приметила тихий сквер. Обильная тень, благодаря роскошным кронам деревьев и высоким топиариям, создала чудесный уголок, чтобы укрыться от чужого внимания. Идеально!

Здесь почти никого не было, если не считать пары-тройки местных ценителей здорового образа жизни, расхаживавших между турниками через аллею от меня. Лет на пять старше ребята светили красивыми торсами и явно соревновались между собой, дурачась: то на одной руке подтягивались, то перекатывали свой вес с одной руки на другую, один и вовсе завис горизонтально земле на зависть друзьям.

Однако не успела я добраться до начинки, как один из них обернулся.

Раааахд, — машинально сползла я на уровень высоты спинки лавочки, стремясь слиться с ней фактурно. Ну просто беспросветный рахд.

Какая шикарная спина! Пожалуй, если абстрагироваться от того, кому она принадлежит, окинуть независимым взглядом… Не очень широкие смуглые плечи, гордая осанка, узкая, красиво оформленная талия. Обзор ниже перекрывают спортивные штаны, но там тоже есть, на что глаз положить… или не только глаз…

Я прикрыла глаза, давясь ставшей поперек горла булочкой. Не то, что мне дико неловко все это видеть… Но протторэ Академии все же привычнее лицезреть в большем количестве одежды.

Сколько ни моргай, картинка от этого не менялась. Килиан Таорхис (а это, к моему ужасу, хотя отнюдь не разочарованию, оказался он) слился с местной пацанвой, скрыв свои короткие косицы, по которым я бы его везде признала, под хулиганской спортивной шапочкой зеленого цвета. О, оказывается, у него на спине есть татуировка. Бежит тонким узором прямо по позвоночнику. Но ничего не понятно, если бы чуть ближе…

Я пришла в себя, сообразив, что подозрительно лежу на скамейке с булкой на пузе и пялюсь, словно зачарованная, на обнаженную спину наставника. Двуединый, верни мне мои растаявшие мозги!

Улучила момент, когда он в очередной раз запрыгнул на турник, и сбежала через самые дремучие тропинки сквера. Больше решила не испытывать судьбу и помчалась назад в Академию уже знакомой лесной тропой. Впечатлений первая вылазка в городок оставила предостаточно.

Что за странная магия? Дорога назад показалась короче примерно вполовину и намного приятнее. Или я все прозевала, потому что растворилась в размышлениях?

У ворот пришлось затаиться и пропустить нескончаемый поток сытых, довольных жизнью адептов, пешком сваливавших из Академии. Прошмыгнуть на территорию удалось только спустя час. Завтрак я, конечно же, пропустила, зато мои карманы приятно отяжелели на обещанные три четверти руты. А еще Леста, пребывая в отличном расположении духа, утащила для моего пылающего синяка склянку с заживляющим, чтобы мне самой не довелось тащиться в целительскую.

— Вот это утречко!

Я рухнула за свою заправленную кровать, осторожно пристроила сверху закутанную руку в повязке, смоченной заживляющим настоем. Под закрытыми веками расплывчатым видением проступила мужская спина с тонкой татуировкой по позвоночнику. Интересно, я когда-нибудь разгадаю тайну этого тату?

— Так и не скажешь, кто тебя разукрасил? — моя недавно обретенная соседка по комнате Клео крутилась у зеркала, поправляя укладку своих коротких светлых кудряшек, которые она по давней женской традиции пыталась выпрямить. А потом снова завить, но не так, как они вились от природы.

— Боллем, — безразлично бросила я, — Ридо Боллем. Но от меня ему тоже подарок остался.

— Ого, высоко ты замахнулась! По нему половина девчонок из нашей группы сохнет…

— Да кто по такому мудаку может сохнуть⁈ — резко фыркнула я. — Неужели ты думаешь, что вот это, — я приподняла руку и поморщилась, — от большой любви?

— Но он явно к тебе неравнодушен, — возразила Клео.

— Ага, брачные игрища драконов, — хохотнула я. — На выбывание. Если он от меня и услышит восторженное «да!», то разве что в контексте треснуть его чем-то тяжелым.

— Кровушки его хочешь?

Я задумалась. — На самом деле, нет. Просто чтобы не касался меня. Даже рядом не проходил.

— Я помню твой пунктик о прикосновениях.

— Да нет никакого пунктика, — не совсем откровенно вздохнула я. — Просто для меня, для моей стихии, любые телесные контакты — более личное. Вот и неприязнь ощущается острее. Так что это больше издержки огненных, чем мои собственные недовольства.

— Когда там обед? — горестно протянула я, меняя тему. — Я же помру с голоду!

— Почти через два часа.

— О неееет…

— Официальная часть со всеми награждениями, как помнишь, сразу после обеда, так что лучше собирайся, всего два часа осталось! Кстати, пока ты была в душе, Леста притащила нам набор косметики. За что она тебе так благодарна, а?

— Скажем так, сегодня она будет самой роскошной и ослепительно сверкающей мандаринкой.

— Не подозревала, что ее самая яркая мечта — превратиться в цитрус, — хмыкнула подруга.

— Ее самая яркая мечта — удачно выскочить замуж за чарита побогаче, — я нырнула рукой в рюкзак, пощупала грубую ткань платья напрокат, и пробормотала. — Впрочем, не могу винить ее за честолюбие и прагматизм.

— О, это твой наряд, за которым ты бегала в Чарвиль? Давай, показывай!

Я вытащила шуршащее черное с алыми переливами облако под восторженные восклицания Клео.

— Сюда нужны браслеты. Срочно! — хмурилась Клео, критично осматривая мой завершенный образ, состоящий из платья и босоножек. Из украшений — кулон на шее со спящим внутри всполохом на тонкой серебристой цепочке — необходимость темных магов, а не аксессуар.

— Знаю, — пожала в ответ плечами, — я хотела поискать в лавке с бижутерией, но наших там собиралось все больше. Так что…

— Ладно, мы же маги! Придумаем что-нибудь.

— За двадцать минут? — скептично вытянула я губы трубочкой, пока Клео отметала одну идею за другой. — Ты хочешь, чтобы я спалила актовый зал огненными украшениями?

— Даа, жажду зрелищ и разрушений… но если нельзя использовать настоящее пламя, значит, нужна иллюзия! — радостно хлопнула в ладоши подруга, порываясь тут же куда-то бежать.

— Да стой ты, вертлявое создание! — ухватила ее за плечо, — нарисую тебе кривую руну земли — сама виновата будешь.

Пока наводила мягким коричневым карандашом маленькую руну на ее скуле — традиционный символ чаритов земной стихии — раздумывала о том, что попросить создать для меня такую иллюзию можно было Хреса — он же светлый, как-никак. Вот только мы больше не общаемся.

— Готово! — я сделала шаг назад, любуясь своим творчеством и темно-зеленым платьем подруги. Бархатное, на одно плечо, расшитое мелкими прозрачными самоцветами, идеально подчеркивающее фигуру. Сегодня она вскружит не одну голову.

— Отлично! А теперь к Форесту! — несколько кровожадно сверкнула белозубой улыбкой Клео. А мне стало практически стыдно, что я в первую очередь подумала о бывшем друге, а не о маге, который реально мог помочь.

С миру по нитке — так можно охарактеризовать мой выпускной. Платье с обувью напрокат, широкие деревянные браслеты, созданные для меня Клео, наложенные на них чары иллюзии пламени от Фореста, косметика от Лесты. И пусть это все не стоило баснословные шестьсот пятьдесят золотых рут (сколько по слухам стоил наряд Аннарины Баржеви, богатой родственницы нашего императора из побочной ветви), но для меня было гораздо ценнее из-за того, как все меня нашло и сложилось вместе.