Глава 2 · А вы знаете толк в наказаниях

— А теперь с гордостью награждаем Риору Шаттис за выдающиеся заслуги в области механики и артефакторики!

По проходу актового зала под дружные аплодисменты бодро заскользила темнокожая адептка в черном платье с пурпурной накидкой. Множество тонких косичек сплетались в изящно изогнутую высокую косу, пронизанную серебристыми нитями.

Ректор Эриот Боллем, жутко представительный и слегка экзальтированный, впрочем, как обычно, когда дело касалось успехов учащихся своей Академии, вручил ей на невысокой трибуне статуэтку, почетную грамоту и крепко пожал руку.

Во всем зале царил приятный полумрак, несмотря на яркий день за занавешенными окнами. Над огромными чашами у стен под защитным куполом вился магический свет в виде пламенных зверей. Центр освещался высоко парящими миниатюрными световыми сферами, дарящими мягкий желтоватый свет. Мы с Клео знали Риору, которую все звали Ри, потому хлопали с энтузиазмом и от души. Сильная чарина и простая, темпераментная, но всегда готовая выручить девчонка. Жаль, что выпускается в следующем году.

— Ри, красотка! — одобрительно выкрикнул голос, в котором я признала Хреса Альдо. Зал дрогнул от веселых смешков, Риора, проходя мимо парня с улыбкой на пол лица, приветственно стукнулась с ним костяшками правой руки.

Как только девушка поравнялась с нашим рядом, я поняла, что пора действовать. Потому чуть подалась вперед, мимоходом раскрывая сумку, с которой хожу на занятия, и сделала вид, будто поправляю обувь. За завесой волос было несложно выпустить деревянного голема, которого я создала заранее. Человечек из веток послушно юркнул под сиденья переднего ряда, скрываясь. Сложнее всего управлять им среди такого количества ног и остаться незамеченной. Но я очень надеялась, что темнота плюс немного удачи — и все получится.

— Что же, настал черед наших спортсменов, — разливался меж тем с трибуны ректор. — Особо ярким в этом сезоне оказалось выступление нашей несокрушимой команды по роар-данку «Титаны Тархии». Молодцы, ребята! Так держать! Прошу капитана «Титанов» Эриодана Боллема выйти за заслуженной наградой.

Зал взорвался рукоплесканиями и приветственными выкриками. Ридо Боллем с полным осознанием всенародного обожания поднялся со своего места и под несмолкающий гомон торжественно прошествовал по центральному проходу, пожимая протянутые руки и хлопая по плечу других членов команды, которые остались сидеть на своих местах.

У меня от напряжения мелко дрожали пальцы и дыхание сделалось тяжелым. Синяк на руке внешне сошел, но я ощущала обжигающую, воспаленную кожу, она еще долго будет неприятно пульсировать. Спустить Боллему-младшему хамское обращение я не могла. А потому медленно и осмотрительно вела своего деревянного человечка к самым первым рядам, где сидели протторэ Академии. В тот момент, когда наш ректор и по совместительству дед этого гада «внучал» награду за заслуги перед Академией, человечек как раз добрался до первых сидений. И пока весь зал ел глазами блистательного спортсмена, кинул в проход тонкой сетью одно простое заклинание.

Дальше я с осторожностью повела голема назад, Ридо двинулся тем же маршрутом в обратную сторону. О дааа, пожалуйста, наступи прямо в центр, — предвкушала я, — еще совсем немного — и…

Но именно в этот момент с переднего ряда для протторэ поднялась наша целительница — Сеншия Вохт. Она тоже двинулась в направлении моей ловушки.

Да ну как же не вовремя! Я с ужасом глядела, как они оба: дуболом Боллем и красноволосая протторэ, приближаются к месту Икс, и чувствовала влажную волну бешеного волнения, окатившую меня с макушки до пяток.

«Ну же, Боллем, придурок, шевелись быстрее!» — мысленно подгоняла я, надеясь, что протторэ Вохт хоть что-то задержит или отвлечет, иначе…

И он в самом деле оказался около моей ловушки первым, не став галантно пропускать Вохт вперед. Но не успела я облегченно выдохнуть, как ему навстречу приподнялся старый протторэ Микада. На каких-то пару секунд Ридо задержался, чтобы пожать ему руку, предоставив этим возможность целительнице обогнать себя.

Я закрыла глаза.

Резкий вскрик — и Сеншия Вохт летит в проход, будто перецепилась за что-то с разбегу. Еще секунда — и она со всей силы протаранит пол коленками, но протторэ Таорхис сидел рядом и оказался быстрее. С немыслимой скоростью он успел подхватить красноволосую целительницу и прижал к себе, не дав удариться о сидения позади.

Зрители загомонили, обсуждая произошедшее.

— Споткнулась, с кем не бывает, — обаятельно улыбнулась Сеншия Вохт, поправляя рукава расшитого золотой нитью платья. — Благодарю, протторэ Таорхис, кажется, вы сегодня спасли мою репутацию.

— О-о-о, почему не я там споткнулась? — с досадой простонала сзади меня какая-то старшекурсница.

Я снова наклонилась, и деревянный человечек запрыгнул ко мне в сумку. Я тут же его развоплотила. Настроение было отвратительным.

Дальше по программе значилось свободных полчаса, которые хотелось провести на свежем воздухе. Но не успели мы добраться до парадных дверей, как над моим ухом раздалось настойчивое:

— Ветра, на две минуты.

Я подняла глаза на оказавшегося рядом Таорхиса, стараясь не выдать мгновенный ужас нашкодившего щенка, которого поймали на горячем.

— Конечно, протторэ, — легко согласилась я с озадаченной полуулыбкой. Вопрос может быть учебным или организационным. В самом деле, чего я пугаюсь раньше времени?

Мне нравилось идти рядом с чаритом. Шорох платья, потрескивание огненных браслетов, негромкий, но волнительно торжественный стук каблуков в просторном каменном коридоре. Внезапный сквозняк непривычно холодит плечи. Еще бы сердце не колотилось о ребра неистовым набатом.

Кабинет протторэ располагался на втором этаже центрального корпуса. Он толкнул дверь и пропустил меня вперед. Здесь почти ничего не изменилось с моего последнего визита неделю назад: тот же тяжелый стол из темных пород древесины, прочная мебель, светлый лиственный полог вместо стен. Красивая иллюзия, многоярусная, расслабляющая. Правда, понятия не имею, как Таорхис умудряется здесь работать: эти стены на меня постоянно навевают тягучую и сладкую, как нуга, истому. Так и хочется валяться в гамаке, слегка раскачиваясь, и ловить солнечные лучи закрытыми веками. Единственная перемена в кабинете — идеальный порядок на столе. К концу учебного года наконец удалось увидеть матовую узорчатую поверхность бравийского дуба.

— Итак… — протторэ уставился своими пронзительно серыми глазами. Его прямой взгляд очень трудно спокойно выдерживать, поэтому обычно я смотрю в сторону. Но сейчас я изо всех сил изображала вежливое любопытство. — За что вы так ненавидите Ридо Боллема?

Я прямо ощутила, как непритворно вытягивается лицо.

— О чем вы? — только и получилось промямлить деревянными губами.

Проглотив первый шок, с усилием взяла себя в руки. Доказательств у него никаких. А догадки — всего лишь комплимент его чутью.

— Заклятье-подножка, — он переплел ладони, оперся о костяшки пальцев улыбающимися губами. Мама. Жутко.

Я удивленно-непонимающе моргнула.

— Вы хотите сказать, что протторэ Вохт не сама споткнулась?

— Именно, — в его глазах на миг скользнули дурашливые бесенята, и снова превратились в строгих чертей. Чем лучше настроение становилось у него, тем сильнее падало у меня. — И более того, оно предназначалось не ей.

— Вы говорили с Ридо? Может, у него какие-то подозрения? Опасения? Жалобы?

— Нет, он ни к кому не обращался.

Таорхис выжидательно замолчал. Теперь улыбнулась я. Чуть уязвлено.

— Протторэ, все равно не понимаю, я здесь при чем? Полный зал чаритов, а виновата снова я? За все время я даже никуда не вставала, не то что швырялась заклинаниями через ползала, спросите Клео, Фореста, всех, кто сидел рядом…

Недоумение вышло таким обезоруживающе кристальным, убедительным, сама себе бы поверила. Таорхис улыбнулся шире, чуть опустил голову, глядя на меня исподлобья. Наслаждаясь спектаклем. Еще бы, все ему одному.

Затем задумчиво перевел взгляд на изменчивую поверхность стола.

— Окончательный ответ? — больше не улыбаясь, спросил он, не поднимая взгляд. И в следующий миг без предупреждения рывком его глаза скользнули ко мне. Остро, в душу. Какая-то грань была в его взгляде. Тонкая, звенящая, практически болезненная. По моему позвоночнику скатилась жаркая щекотка, растворяясь невесомым зудом в ногах. Я медленно, судорожно вдохнула, приоткрыв рот, щекотка бессовестно переместилась на руки, шею, покусывая кожу мурашками. Я на миг прикрыла глаза.

— Это личное, протторэ, — теперь я смотрела вниз на свои руки, на запястья с широкими браслетами, воплощающими иллюзорное, совсем как настоящее, пламя.

— Ветра, что он сделал? — таким тоном не интересуются ради праздного любопытства.

Я едва удержалась, чтобы не потереть обличительно кольнувшее левое предплечье. Вместо этого улыбнулась, поджав губы, по-прежнему рассматривая запястья.

— Я не хотела, чтобы туда влетела протторэ Вохт, — наконец, нашла силы взглянуть на него, хитро усмехнувшись. — Впрочем, ей не на что жаловаться.

Его глаза ответили на мою усмешку, неспешно переплавившуюся в искреннюю, безмятежную, немного робкую улыбку.

— Наказание, чарина Мельн, — вернули с небес на землю его бесстыжие губы.

— Две минуты давно закончились, — напомнила негромко. Меня несло. Сам виноват.

Он поднялся с кресла, открыл верхний ящик стола, вытащил оттуда плотную папку и направился к стеллажу в глубокой нише у окна. — Как удобно, что мы уже закончили разговор.

— А наказание? — вдруг он забыл, ну мало ли?

— Не проп у стите .

— Так какое?

— Вы сами поймете. Сегодня. Совсем скоро.

Ком воздуха стал поперек горла. Без понятия, о чем он… Но рахд, дайте два!

У дверей я обернулась.

— Протторэ, вы идете?

Он оторвался от пролистывания документа. — Да, через минуту.

Спустя полминуты он снова поднял голову, чтобы обнаружить меня на том же месте. — Что-то еще, Ветра?

Безумное ощущение дежа вю накрыло с головой. Нет, Ветра, просто иди себе, не спрашивай ни о чем.

— Килиан, как вы поняли?

Он обогнул стол и оказался рядом. Взял меня за руку, ненамеренно мазнув большим пальцем по чувствительному запястью. Когда он безмолвно вернулся к стеллажу, на моей ладони остался кусочек коры.

Положа руку на сердце, я могла себя поздравить с тем, что промолчала. Хотя бы о тату. Не хватало окончательно спалиться, и без того веду себя с ним, как… Как… Как не надо. А вот нечего меня провоцировать, эмоции — особенность моей стихии, сильная и одновременно слабая сторона. Хорошо хоть Таорхис это отлично понимает. Как понимаю и я, что его отношение — не более чем индивидуальный подход к адептке Академии, выработанный за годы совмещения обязанностей протторэ боевых чар и проректора по воспитательной работе с учениками.

Я почувствовала черту, которую он не хотел, чтобы я перешла. Черту, за которой бы разбилось что-то неосязаемое, если бы я продолжила настаивать на собственной непричастности. На язык просилось «доверие», но я не стала бы так разбрасываться этим словом.

Надо же, всего-навсего частица коры, отколовшаяся от моего деревянного голема, выдала своего творца. Удивило меня однако другое — я испугалась не наказания, а увидеть разочарование в глазах мужчины.

Кажется, я в самом деле привязалась сильнее, чем представляла. И когда только успела?

Неприятное открытие…

Адепты подтягивались к актовому залу с напитками в руках, которые протторэ предпочитали считать по умолчанию безалкогольными. В большинстве случаев они оказывались правы, но когда это адепты умудрялись не протащить что-то запрещенное на территорию?

Я взяла освежающий коктейль с мятой и грейпфрутом у импровизированной барной стойки в главном коридоре, стараясь не размышлять о разговоре. Было немного неловко.

На глаза попался яркий плакат над входом в актовый зал, которого не было еще полчаса назад. «Креативная чарина — 566» — значилось там. Ежегодный конкурс на самую умелую чарину всей Академии. Вокруг все только об этом и галдели. Я ненароком подумала, что особый шик принять в этом конкурсе участие ровно через сто лет.

— Хочу признаться, — обернулась я к Клео. — Я сегодня до завтрака закинула твое имя в стихийный колодец.

Подруга смотрела на меня пару секунд, а потом расхохоталась. — А я — твое!

— Надо же… — развеселилась я, представив, как мое имя всплыло среди громких имен претенденток на участие в популярном конкурсе. — Я поставлю все свое рупии на Ри, если она будет участвовать. Она всех по углам раскидает.

— А я на Аннарину, — ухмыльнулась Клео, — просто хочу посмотреть, как она будет все туры проходить в своем золотом шатре.

Шикарное платье Аннарины от известного дизайнерского дома Хурмани в стиле драматической принцессы и правда блистательно имитировало шатер, расшитый золотыми фениксами. С ней и в коридоре было страшно столкнуться, потому что не разминешься. Что говорить о конкурсе.

— Мне интересно, — я обвела взглядом пеструю толпу выпускников. Пайетки и перья, велюр, органза и шелк. Возбужденный ропот и смех, сандал, корица, мускус. — Здесь много тех, кто сам целенаправленно кидал свое имя?

— Думаю, да, — пожала плечиком Клео. — Это престижно. Больше внимания, опять же.

Исходя из названия конкурса, над участницами будут креативно издеваться. Да, опозориться на всю Академию. О-очень престижно.

— Тогда я предвкушаю незабываемое зрелище, — с лукавой мечтательностью улыбнулась я, оставляя пустой бокал на столике. — Сколько там голосов нужно, чтобы пройти в первый тур? Сто двадцать? Это определенно будет битва самых популярных гарпий Академии.

— Согласна, — Клео допила залпом остатки своего коктейля. — Нужно успеть занять места получше.

— Эй, Форест, — окликнула я стройного парня с темными кудряшками. Античная внешность и ворчливый характер составляли неизгладимый контраст. Тем не менее, он помог зачаровать мои браслеты иллюзией огня. — Признавайся, за кого ты голосовал?

— Ни за кого, — буркнул кучерявый. — Ты видела список рекомендуемой литературы на каникулы? Там около тридцати книг, включая сборник «Эпохального становления Исконных рас» по Увару Инолайскому!

— Ты неисправим, — разочаровано простонала Клео, цепляя его под руку. — Книги никуда от тебя не сбегут! Мог бы и за меня голос кинуть.

— Думаешь, это спасло бы ситуацию?

Я прыснула, качая головой. — Фор, если однажды утром ты проснешься в глухом лесу, вверх тормашками, увитый лианами к макушке самого высокого дерева, то…

— То вряд ли он поймет «за что» даже тогда, — закончила за меня Клео с легкой горечью.

— И зачем обижаться на правду? — не понял Форест. — Вы и сами знаете, что проходного количества голосов на конкурс не наберете. Разве что на двоих. Не понимаю, чем там мог помочь один от меня?

— Потому что это грубо, Фор! — громче, чем нужно, ответила Клео, вызвав лишнее внимание проходивших мимо адептов. Задел он ее знатно.

— Послушай, да, мы отлично знаем, что не пройдем отбор на конкурс и спокойно шутим на эту тему, но это не создает необходимость в «правдометателе», — терпеливо разжевала ему я. — Речь сейчас даже не о количестве голосов, популярности и прочей фигне. А о дружеской поддержке.

— То есть, вы предпочли, чтобы я соврал, — уточнил парень.

— Скорее, чтобы ты иногда чуть меньше был Форестом, — улыбнулась ему выразительно, спеша занять пока еще свободные места в третьем ряду.

Наверняка Таорхис может сказать эти же слова и мне. Чтобы я иногда чуть меньше была Ветрой. Однозначно это бы уменьшило количество его головной боли и облегчило жизнь, да только мы не ищем легких путей. Назвался «протторэ» — воспитывай и не жалуйся, разве не так? Наказание выдумал какое-то, хотя никто не пострадал, даже Боллем. Наверняка пошлет что-нибудь убирать. Например, корпус после выпускного. Та еще монотонная радость.

Ничего, где наша не подметала⁈ Что-нибудь придумаю.

Я перевела взгляд на сцену, где красивая протторэ Вохт с многослойно переплетенной косой гранатового цвета сражала зал своим обаянием.

— И, конечно же, самый волнительный момент, — загадочно улыбнувшись, она развернула синий конверт с серебристым тиснением. — Как всем известно, стихийный колодец обмануть невозможно, поэтому некоторым адептам предсказуемо захотелось это проверить. И все же, вопреки всем стараниям (крайне находчивым!), больше одного голоса за каждую из кандидаток не учитывалось. В этом году за главный титул чарины нашей Академии поборются семь девушек, которые уже покорили первую ступень на импровизированный Олимп. Всех жду на сцене рядом со мной. Участница номер один — Ветра Мельн! Конкуренцию ей составит участница номер два — Алика Либерра! К ним присоединится кандидатка под номером три — Кристилла Аркем! Так же прошу приветствовать следующую конкурсантку…

— Ветра? Ветра! — кто-то грубо тормошил меня за плечо.

В глазах Клео, что-то мне втолковывавшей, плавилась целая россыпь эмоций-вспышек.

— Это же просто шутка, — булькнула я, выплывая из тумана, — я уверена, там что-то напутали.

И тут в поле моего зрения оказался Килиан Таорхис. Его легкая (но демоническая в своей коварной сути) улыбка и кивок красноречиво обозначили формат моего грандиозного попадалова. Какой монументальный рахд! И хуже всего, отказаться нельзя. Спасибо, протторэ, вы прямо сами себя переплюнули! Можно я лучше выдраю весь корпус? Да хоть в одиночку!

На помощь пришла глубоко вспыхнувшая обида. Значит, все в плюсе. Сеншию Вохт качественно поймал Таорхис, успевший с ней тесно пообжиматься. Боллем-младший — по-прежнему красавчик-спортсмен, физиономию ему никто так и не подправил. А я…

На сцене к этому моменту собрались почти все участницы. Выбравшись в проход между рядами, я убрала с лица огнедышащего берсерка и вместо него нацепила статично одухотворенное выражение внезапно сбывшейся мечты. Если это не кульминационный вызов всего учебного года, тогда что?

С гордо расправленными плечами летящей походкой я двинулась в самое горнило разноцветного серпентария.

— Ну что же, все красавицы в сборе, — улыбнулась нам протторэ Вохт. — И пока не начался первый тур, давайте немного пообщаемся. Наверняка всем присутствующим интересно узнать вас поближе.

Зрители поддержали идею хлопками и выкриками.

— Этот учебный год выдался потрясающе насыщенным на события и переживания. Нам бы очень хотелось узнать, что запомнилось лично вам ярче всего? Какое событие или достижение хотелось бы облечь в сферу памяти и поставить на полку с самыми колоритными воспоминаниями?

Меня сложно назвать оратором от природы. Красиво говорить я умею, но нужно время собраться с мыслями, нужно поймать определенный настрой. Сейчас же я стояла предпоследней в очереди. И все хорошие фразы и дельные мысли уже озвучили предыдущие кандидатки. Иногда по нескольку раз. Девчонки льстили и жеманничали напропалую. Досталось и ректору, и Таорхису, и даже нашим командам спортсменам и механикам, чьи успехи не остались незамеченными.

Сыпались слова благодарности, летели в зрительный зал блистательные, озорные и искусительные улыбки, которые возвращались вздохами удивления, смехом и оживленными рукоплесканиями. Девчонки своими выступлениями разогрели аудиторию, я чувствовала волны благодушной общности зрителей. И пока я отчаянно соображала, что еще осталось не произнесенным, Сеншия Вохт обратилась ко мне.

— Ветра, первокурсницы, к сожалению, не так часто участвуют в этом конкурсе, как хотелось бы. Поэтому с особым вниманием хочется узнать, чем же запомнилось это время для тебя.

Я обвела глазами зал, машинально отыскивая несколько лиц в общей массе. Перед внутренним взором промчались слайдами отпечатавшиеся события последнего года. Вот я падаю с вершины Башни воды прямо на влажную землю, сильно повредив плечо. Вот у меня первый раз получается создать деревянного голема, и это ощущается, как настоящее чудо. Наверное, тогда я действительно осознала и приняла, что стала магом и мне подчиняется энергия стихий. Вот мы с Хресом шлепаем через парк по лужам, комфортно болтаем ни о чем, он создает для меня простые иллюзии, оживляя свои истории. Вот я кормлю огненных пауков-шелкопрядов в оранжерее чудес протторэ Глорка, едва сама не став для них обедом. Вот я, испуганная и ощетинившаяся как дикобраз, сижу в легассе напротив Таорхиса, когда он забирал меня из кано, и впервые заглядываю ему в глаза. До сих пор пытаюсь понять, что же я увидела в той грозовой глубине, но с того момента я ни разу не чувствовала страх рядом с ним.

Я приветственно улыбнулась то ли залу, то ли собственным воспоминаниям. — Считаю своим самым большим достижением то, что таки добралась до выпускного. Не всегда было просто, но я не жалуюсь.

Академия оценила мой ответ солидарными смешками и оживленным ропотом.

— Очень оптимистично, моя пташка, — приобняла меня за плечи красноволосая целительница. — И это все, что тебя удивило, восхитило или взволновало?

— Нет, — ответила я, чувствуя внезапный прилив вдохновения. — Наверное, каждый из нас хоть раз задавался вопросом, что в нем особенного, почему именно у него проснулась магия. Да, сила разная, кто-то, образно говоря, способен выкорчевать целый лес, хлопнув в ладоши, а кому-то требуется много сил, чтобы зажечь свечу. И все же мы здесь. У каждого уникальная частица таланта, которую он может развить и стать сильнее. Магия объединила нас, таких разных, подарила возможность изменять реальность. И это, наверное, самое ценное и поразительное, что случилось со мной за год. Возможность познакомиться с людьми (и не только с людьми!), которые понимают, дополняют и позволяют мне быть собой, а также испытывают, не дают расслабиться и иногда пытаются покалечить.

На последних словах мой взгляд продрейфовал по ряду, на котором сидели протторэ Академии, впрочем, ни на ком не задерживаясь. Я бегло кивнула и заняла свое место под вежливые овации и привычные уже смешки, освобождая центр для последней участницы.

После ее выступления, Вохт засуетилась:

— А теперь нам бы не помешала помощь, так сказать, грубой силы с атрибутикой первого тура. Ммм, протторэ Таорхис, вас можно побеспокоить? Полукругом, если не затруднит.

Протторэ поднялся на сцену.

— Будем выкорчевывать лес? — уголком рта усмехнулся он, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Для начала свечу зажгите, — выдохнула я тихо-тихо, чтобы ни одна живая душа не услышала, стараясь не улыбаться. И все же, глядя на чарита в строгом черном жилете, черный узор из рун которого отливал на свету изумрудными оттенками, было крайне сложно сдержать улыбку. Его волнистые темные волосы, зачесанные назад, элегантная серебристая рубашка с закатанными рукавами, даже круглая брачная серьга в правом ухе (давно ставшая декоративной), гипнотически сверкавшая в свете магических сфер: все подчеркивало серьезность, образцовую аристократичность и представительность. Однако на левом запястье он часто носил веревочный браслетик из фигурных камешков с буквой «к», сплетенный его четырехлетней племяшкой. Некстати вспомнилось, как я сегодня утром его застукала на турниках в компании дворовой шпаны из Чарвиля.

А после того, как он безнадежно театрально хлопнул в ладоши, заставив семь столов вместе с котелками вылететь из-за занавеса и выстроиться на сцене дугой, сдержать тихий смех я уже не могла. Не могу на него обижаться. Протторэ, вот откуда вы такой на мою голову?

Я с усилием вернулась мыслями к конкурсу. Первый тур. Логично, ведь Вохт — декан факультета целительства, и отлично разбирается в травах и настоях.

— Ну что же, в первом туре вам понадобятся знания. И капля фантазии! Никакого конкретного задания, на каждом столе вы найдете соломенную куколку. Они практически идентичны. И персональный котел. На дальней полке — набор разнообразных ингредиентов. Что с этим делать — решайте сами, и не забывайте про время. На первое задание отводится сорок минут. Кстати, желающие для удобства могут временно переодеться, для вас подготовлена ежедневная форма Академии.

На этих словах я ободрилась. Не придется беспокоиться о платье! Пятна, подпалы и проеденные ядами отверстия — постоянные товарищи зельеваров.

— И последний момент! — добавила протторэ Вохт. — Если вдруг на полках нет подходящего ингредиента — у вас есть два балла. Их можно потратить, чтобы вам доставили необходимое.

Я в растерянности заняла крайний столик слева. В ящике стола обнаружились разнообразные ступки и пестики, доска для нарезания, пара острых ножей, мерная колба и прочие атрибуты зельеварения. В центре стола сидел забавный соломенный человечек, внутрь которого я тут же залезла, чтобы понять, из чего он состоит. И точно, внутри оказались какие-то мелкие семена. Первая здравая мысль, пришедшая мне в голову — прорастить семена, приготовив зелье ускоренного роста. Оглянулась на ингредиенты, лихорадочно вспоминая рецепт. Провалиться сходу не хотелось, а значит, нужно поднапрячься и не ударить в котел лицом.

Вторая здравая мысль, пришедшая мне в голову — проверить своих конкуренток. Бегло зыркнув по сторонам, заметила, что в семенах колупаются четверо из нашей семерки. Несложно предположить, что они, скорее всего, придут к тем же выводам, что и я. Ускоренный рост простых растений — несложное зелье, за полчаса можно управиться. А что это значит?

Что такой заманчивый вариант отпадает!

Пока мы переодевались в соседнем кабинете, ничем полезным меня так и не осенило. Из шестерки девчонок мы нормально общались с Аликой Либеррой. Ее длинные черные волосы были уложены в высокую прическу, поэтому я помогла ей выбраться из хитросплетений туго облегающего платья, не повредив укладку.

Оглядев друг друга в фирменной юбке и рубашке Академии, мы расхохотались: слишком уж дико привычная одежда сочеталась с вычурными прическами, художественным макияжем и неудобной обувью.

Вернувшись в зал, я потратила несколько минут, просто вертя в пальцах соломенную куколку. Что же мне с тобой делать?

«Смотри под другим углом! Нужно увидеть задание с другого ракурса» — размышляла я. Нужно что-то нестандартное, непредсказуемое…

Или же как раз стандартное! Простое и действенное!

Но вот беда — ингредиенты… Они жутко специфичные для набора продвинутого зельевара. Не мешкая ни секунды, я двинулась к полкам, на которых стояли корзинки с травами, различными кристаллами, некоторыми овощами и плодами, мешочками с более диким содержимым, наподобие когтей красного ворона или чешуйками мраморных ящериц.

Ускоренно обшарив полки, я поняла, что здесь нет всего, что мне нужно. Как минимум, двух критически необходимых корнеплодов. Ассистент протторэ Вохт, услышав мой заказ, удивился не на шутку, но спустя всего пару минут доставил необходимое. Вернувшись на свое рабочее место, я тут же приступила к приготовлению зелья. Еще одна трудность — у меня только котел. Мало! Вот бы работать параллельно, на двух горелках… Времени и без того в обрез, могу не успеть.

И все же я рискнула.

Решила изменить порядок и первым делом использовала котел, как сковороду. Все равно других вариантов не имелось. Когда от моего котла с нашинкованным буро-фиолетовым ингредиентом пошел тревожный дымок и своеобразный запах, я уловила шепотки и смешки зрителей, явно обсуждавших мой провал. Протторэ Вохт с опасениями прошла мимо, не задавая вопросов. И вместо меня прицепилась к Алике, комментируя, как аккуратно она давит звенящие бобы.

Не все оказались талантливыми зельеварами. Содержимое котла Джулы Тристес выпрыгнуло на пол черной кляксой и попыталось взобраться по ножке стола, пока протторэ Вохт не присыпала этого случайного «венома» нейтрализующим порошком.

Над котлом Кристиллы Аркем взвились огромные радужные пузыри, заполонившие пространство всего зала. Все понятно с ней, решила схалтурить и использовать самый непредсказуемый ингредиент — сырожорки, которые могли создать что-то уникальное. А могли и не создать.

Тут либо пан, либо пропал.

За пять минут до таймера я неожиданно поняла, что из-за волнения совершенно забыла про пасту! Без нее совсем не то. Запаниковала: выходит, целых полчаса насмарку и позор на всю Академию…

В хаотичных поисках, чем бы ее заменить, я обнаружила корзинку с оранжевыми шипящими томатами у Алики на столе. Они получили такое название из-за того, что издают шипящие звуки в течение нескольких часов, когда их срываешь. В остальном безвредные и с богатым кисловатым вкусом. В зельеварении часто используют их свежесобранные семена как природный ускоритель готовки, если нужно разварить какой-то особо злобный клубень.

На мое счастье, Алика без проблем протянула мне один плод, который я тут же размяла в ступке и убрала все семена вместе с плотной кожурой. Мякоть полетела в котел. Последним аккордом закинула щедрую жменьку безвредной сушеной зелени и накрыла крышкой.

Демонстрировала свой результат я второй. Усадила соломенного человечка на стол перед членами жюри, на другой край стола поставила миску с зельем.

— Можете приступать к демонстрации, — прокомментировала Вохт, с любопытством оглядывая композицию.

Я ровно выдохнула, остро ощущая кожей взгляды всего зала. Не люблю всеобщее внимание. Самое сложное с земной стихией — она жесткая. Но солома — совсем иной материал, она не крепкая как кора, ветви или камни. С ней нужно обращаться бережно, иначе легко деформировать. Я потянулась к земной артерии и, словно очень грубую, сопротивляющуюся нить с веретена, протянула струйку энергетического потока, осторожно связывая с соломенным чучелом, стараясь не пережать.

Соломенный человечек, беспрекословно послушный моей воле, выпрямился. Помахал всем рукой. На шелестящих ножках прошел к миске, по дороге подняв слишком тяжелую для него ложку двумя ручками. Устроился у миски, зачерпнул содержимое насыщенно красно-фиолетового цвета и поднес ко рту.

— Приятного аппетита, малыш, — произнесла я, развоплощая голема. И обратилась к судьям. — Он съел целую миску. Это зелье называется борщ. И оно вполне съедобно, можете попробовать.

С этими словами я разлила «зелье» в шесть чистых мисок и отнесла их на суд. Жюри состояло из трех протторэ и трех адептов старшего курса, которые сегодня выпустились из Академии.

Маститые чариты не спешили прикасаться к непривычному вареву, хотя на мой взгляд, цвет вышел на загляденье: глубокого багрово-фиолетового оттенка. Такова особенность Оринфа: здесь все привычные вещи немного отличались от земных. Бесполезные с точки зрения любого зельевара свекла и картофель тоже имели ряд особенностей, которые не мешали готовить из них блюда.

Я неплохо знала только одного из членов жюри — он выделялся среди всех моих знакомых нечеловечески бледно-голубыми глазами и длинными, огибавшими контуры головы дрэдами, перевитыми с водорослями. Протторэ Ыеур Глорк, сильнейший темный чарит Академии и хозяин теплиц. Он зачерпнул полную ложку и преспокойно отправил ее в рот. Сложив руки за спиной, я ждала, затаив дыхание. После Глорка отведать решились и другие судьи.

«Жаль, что нет сметаны и хлеба», — вздохнула про себя я.

«А еще бы несколько перьев зеленого лука и кусочек копченой грудинки», — совсем уж размечталась вдогонку.

Сглотнула набежавшую слюну. В кано мне доводилось часто готовить постный борщ. В принципе, с чем-чем, а с овощами там проблем не было — мы выращивали собственный огород. Вот и сейчас, пробуя плоды своего труда (должна же я знать, чем терзаю судей!), признала, что уровень съедобности вполне сносный. Насыщенный, хороший баланс вкуса, но капуста осталась немного твердой, ему бы настояться. Впрочем, в этих условиях вообще чудо, что удалось его приготовить без слизней и кристаллов.

А дальше пришлось ждать выступление каждой из участниц, короткое совещание и, наконец, объявление результатов.

Трое конкурсанток, включая Алику, как я и предполагала, создали зелья ускоренного роста. В разных вариациях, со своими изюминками, но принцип остался схожим. Еще одна девочка сошла с дистанции, сотворив черное прожорливое нечто, которое успело-таки откусить ногу ее соломенной фигурке. Шестая участница также приготовила съедобное блюдо. Вот только она добавила в свое рагу даэльской брусники и немного какого-то тертого кристалла. Вступив в реакцию, ингредиенты превратились в мощное приворотное, и Таорхису пришлось раскупоривать свой ингибитор ядов, который он на всякий случай носит в кармане, как обычная девушка — помаду. Что осталось загадкой — намеренно ли участница все это замутила или же вышло случайно.

И последней выступала Кристилла Аркем со своими сырожорками. Я могла смело поставить свое платье вместе с босоножками на то, что она понятия не имеет, что сварганила! Но держаться с такой уверенностью — еще какой талант. Она поставила широкую миску на стол перед судьями и опустила туда своего человечка. С полминуты ничего не происходило, пока, очевидно, зелье не размочило семена. И вдруг из человечка выстрелил длинный побег. В следующую секунду побеги размножились, взвились резные листья, полностью скрыв стол под своими раскидистыми ветвями. Еще пару мгновений — и распустились великолепные бледно-розовые пионы, каждый не меньше шлема мотоциклиста. Я таких огромных и не видела, видимо, какой-то особый сорт. Цветы благоухали, и вдруг пожухли, печально сникли, растение осыпалось пеплом. Сперва я подумала, что это ускоренный рост… и только после того, как следом, прямо из пепла, развернулся еще один полноценный куст пионов, до меня дошло, что это суперсложная цикличная магия! Растение проживает разные жизни, рождаясь и проходя полный, но ускоренный жизненный цикл, пока магия не возрождает растение того же вида из другого семени. Безумно красивые чары. Безумно сложные. И сейчас катализатором выступали не чары, а зелье. Которое получилось у Кристиллы Аркем!

Ну что за несправедливость… Она рискнула, зная, как мизерны ее шансы. И выиграла! Весь зал оказался завороженным ее творением.

По поводу меня за судейским столом разгорелся спор. Половина судей посчитали мое выступление слишком простым. Тогда негромко зашелестел протторэ Глорк. Таким чистым голосом, мерно плескавшимся ласкающими волнами, можно говорить что угодно, и люди будут сидеть, слушать и кивать. Он предложил коллегам из доступных на сцене ингредиентов создать напрочь немагическое зелье. Коллеги помолчали, прикинули варианты, и одобрили мою кандидатуру. Меня же никак не желало покидать ощущение, что я прошла первый тур «от противного».

Я благодарно улыбнулась. Глорк — весьма специфичная личность. Мне всегда казалось, я чем-то забавляю этого получеловека-полуальва, представителя исконных магов воды. Его вытянутые прозрачные глаза с проблеском морской лазури смотрели ровно, и одновременно хитро. Я искренне надеялась, что никогда, никогда в жизни не перейду в чем-либо ему дорогу, потому что нет чертей мудрёней, чем в тихом омуте.

Со мной во второй этап прошли Алика Либерра, Кристилла Аркем. И, к моему удивлению, девчонка, сотворившая мощное приворотное зелье. Судя по всему, жюри понравилось, когда их травят и зачаровывают. Типичные маги.

Стоя на сцене и внимая развлекательной болтовне протторэ Вохт, я вдруг поймала себя на азартном предвкушении, пульсировавшем в висках и кистях рук. Рахд, я ведь вполне серьезно собралась побороться за титул Академической Креативности! Это оказалось так весело: быстро соображать, искать альтернативные решения, соревноваться в девчонками, в конце концов.

Протторэ Таорхис, а вы знаете толк в наказаниях…

— Дорогие мои, — обратилась к нам целительница. — Вас осталось всего четверо. В финал выйдут не все, поэтому придется довериться своей интуиции… Перед вами на столе лежат предметы. Выберите себе что-нибудь одно по нраву.

И все?

На столе находились никак не связанные между собой предметы. Веточка с тремя небольшими, скрученными в тугие жгутики листьями. Длинное темно-синее перо. Плоский фиолетовый минерал. Моток сатиновой ленты алого цвета.

Еще бы примерно знать, что с ними придется делать. Но так было бы совсем неинтересно… Недолго думая, я протянула руку к минералу, посчитав, что мне не помешает предмет, связанный с моей стихией. Даже если в нем нет заключенных огненных сущностей, все равно это самое близкое к стихии пламени из предложенного.

Через минуту каждая из нас держала в руках понравившийся предмет и кидала оценивающие взгляды на других, размышляя, не прогадала ли.

— Прекрасно! — светилась энтузиазмом Сеншия Вохт. — Если вспомнить название конкурса, то станет ясно, что легких заданий не предвидится. То, что сейчас находится в ваших руках… ваш наряд для третьего и последнего тура.

А? Я развернулась к протторэ левым ухом. Вдруг с той стороны что-то другое говорят. Каким образом осколок камешка является моим нарядом?

— Понимаю ваш шок, — согласилась Вохт. — И, тем не менее, ваше задание — превратить предмет в ваших руках в наряд, в котором вы смогли бы пройти финальный тур. Желательно, чтобы это было что-то торжественное.

Да вы издеваетесь!!

Я в ступоре оглянулась на девчонок, которые с нечитаемым выражением смотрели на предметы у себя на ладони.

Зато зрители возбужденно загомонили от восторга. Еще бы, их ожидает незабываемое зрелище! А самое обидное, я могла бы развлекаться с ними, делать предположения, поддерживать… Я могла млеть от беззаботности вместо того, чтобы неметь от паники.

Да уж, протторэ, вы точно знаете толк в наказаниях.

— У вас будет двадцать пять минут, — добила красноволосая протторэ.

А почему не тридцать семь с половиной?

— Что же, пожелаем вам удачи решить эту задачу!

Нас четверых распределили по одиночным кабинкам в соседнем кабинете. В моей находилось зеркало во весь рост, кресло, графин с водой. На тонком столике лежали ножницы и нитка с иголкой. Больше похоже на насмешку.

Какая-то часть меня все ждала, что дверь откроется со словами «МЫ ПО-ШУ-ТИ-ЛИ!».

Я рухнула в кресло. Пальцы немели от холода и ужаса. Как мне маленький самоцвет превратить в платье? Бред какой-то. Вот рахд, нужно было брать ленту. Ей можно обернуться сколько хочешь раз, выйдет отличное облегающее платье. Даже если она окажется слишком короткой, можно применить временные множащие чары, если хватит энергии. Эх, и почему я не выбрала ее?

Но сетовать было некогда. Я без воодушевления покатала минерал на ладони. Итак, что мы имеем? Аметист, глубокого фиолетового оттенка. Сам граненый камень чуть вытянутой каплевидной формы, в толщину миллиметра три, к краям становится гораздо тоньше. Немного вогнутый с одной стороны, как… как чешуя.

Меня кольнуло разрядом где-то в районе позвоночника. А ведь и в самом деле похож на чешуйку! А что, если…?

Я приложила его на кожу, представила множество таких же, покрывающих тело. Рахд, это сумасшествие! Хватит ли моего резерва сотворить такое платье?

Времени остановиться и проникнуться безумием идеи не оставалось. Я с маниакальной скоростью создала штук триста примерных копий исходного аметиста. Часа три продержатся, а мне дольше и не нужно. Теперь стоял главный вопрос — как их слепить в подобие платья? На мне осталась форма с кулинарного тура. Торжественно? Аж три раза.

Я схватила нитку с иголкой и быстрыми, огромными и кривыми стежками сметала юбку как могла у же по фигуре, превратив клеш в относительный карандаш. Затем, применяя к каждой «чешуйке» заклинание «липучку», рядами умостила по длине всей юбки, имитируя чешую.

В дверь постучались.

— Полминуты! — рявкнула я. Рахд, нишиша не успеваю!

На верх времени не осталось вообще. Что же делать?

«Пайеток» из аметиста осталась треть в лучшем случае. Я сорвала рубашку, оставаясь в нижнем белье черного цвета и готовой юбке. Развела руки немного в стороны, чтобы не касались тела.

— Арбеум хеддано-сен!

Во время отработки в теплицах протторэ Глорк обучил меня и Фореста чарам, выходящим за уровень стандартного академического курса. Первое — Гранитная кожа — далось мне с колоссальным трудом и концентрацией. И после окончания отработки я не раз забегала в теплицы, потому что мне там нравилось. В один из таких дней я долго капала Глорку на мозги — и он сдался. Вторым моим испытанием стало заклятие «паутины».

Теперь к моей коже могло прилипнуть что угодно. Временно. Огромным усилием малопослушной мне воздушной стихии самоцветные чешуйки взмыли в воздух и вразнобой осели на меня в виде короткого фиолетового топа. Я быстро глянула на себя в зеркало — между верхом и низом была полоска сантиметров семь голого тела. Даа, основательное питание в Академии дает о себе знать. Кости уже не выпирают, за чахлого подростка я больше не сойду. Не нравятся мне все эти приобретенные округлости, пора брать себя в руки.

Но сам наряд получился неожиданным, как драконья броня. И тяжелым, килограмма четыре минимум. Правда, дракона этого будто хорошенько погладили против чешуи, потому что юбка щетинилась упорядочено, а вот короткий топ-маечка — взъерошено. Я оставила браслеты на запястьях. И со всем этим добром теперь больше всего напоминала призванного ифрита — темного джинна в огненных оковах, ожидающего приказов властного хозяина. Загадочное сияние аметистов так и приковывало внимание в отблесках пламени. Камни смотрелись на голой коже интригующе полупрозрачными, где-то за пару сантиметров до грани приличия. Мне бы каких-то пять минут, чтобы прилепить все это ровно и более плотно, но…

В дверь снова постучали. — Ветра, время вышло. Совсем.

— Я готова.

Теперь главное ни за что не браться. Пальцы слиплись, как ладошки у куклы Барби — свободными остались только большие пальцы. Но это меня радовало — пока действуют чары, камни не отвалятся. И я тем более надеялась, что не исчезнут!

Мы встретились на сцене, как четыре инопланетянина на межгалактическом показе моды. Кристилла Аркем использовала те же чары, что и я — она превратила свое синее перо в шикарное облачение райской птицы. С длинным ультрамариновым шлейфом, тоже состоящим из перьев. И парой перьев в волосах. Но мне наряд больше напоминал вождя далекого от цивилизации племени. Глядя на нее, мне чудились на заднем плане ритмы ритуальных барабанов.

— Хау, вождь, скальпы бледнокожих скоро будут доставлены, — отчаянно хотелось ляпнуть ей с суровой мордой лица. Но это же оринфийцы. Не оценят.

Алика Либерра, завернутая в не что иное, как тубус из огромного, туго скрученного листа растения, из которого то тут, то там торчали веточки и мелкие цветы, явно использовала чары увеличения. Я бы отдала ей первое место, лишь бы отпустить человека переодеться во что-то нормальное и не давиться смехом.

Ну и от девчонки, забравшей сатиновую ленту, веяло чем-то древне-римским. Она соорудила себе отдаленное подобие откровенной алой тоги, подпоясанной немного выше талии. Скучно. При каждом движении полосы ленты чуть смещались, приоткрывая обнаженные участки кожи. Она точно знала, как привлечь к себе внимание. Вопрос, а случайно ли она создала приворотное зелье, стал острее.

Я еще раз обежала взглядом нашу пеструю компанию. Н-да-а… Когда-нибудь я придумаю анекдот о том, как на одной сцене оказались Вождь, Растение, Гай Юлий Цезарь и Ифрит.

Зал охрип от ошалело-приветственных возгласов и смеха. Больше всего на свете мне хотелось ретироваться из аудитории. Рахд, умела бы перемещаться — меня бы уже здесь не было. Я смотрела поверх голов зрителей куда-то вдаль, приглушая реальность, потому речь протторэ Вохт долетала до меня вполуха.

— … невероятно сложно выбрать. Поэтому судьи решили, что в финал выходят все участницы второго тура.

Ну, круто. Глумление продолжается.

Зал разразился громоподобным одобрением. Я неуверенно пробежалась глазами по зрителям: на их лицах не было злой насмешки. Похоже, они совершенно искренне поддерживали каждую из нас. Мой взгляд наткнулся на Клео, которая вскочила со своего места и, улыбаясь от уха до уха, подняла вверх два больших пальца. Покосилась на девчонок, пытаясь понять, им так же неловко, как и мне во всех этих маскарадных костюмах под прожектором всеобщего внимания? И удивилась. Они наслаждались каждым мгновением, дурачились и явно чувствовали себя идеально комфортно. Казалось, они получали огромное удовольствие от своих идиотских нарядов и от того, что могут подарить другим улыбку и смех.

Выходит, на сцене одна я, как истинный темный ифрит, несла эманации мрачности и неприветливости? Представила себя со стороны во всей этой ауре угрюмой буки… и мне стало смешно. Я всегда ожидаю враждебного отношения, особенно от толпы. Боюсь показаться нелепой… Да я саму себя зажала в эти тиски! Сама придумала, сама накрутила, сама испугалась. Какая самостоятельность!

Посмеявшись над собой, у меня будто в груди тихо сдулось что-то давившее. Даже дышать стало легче.

Что если я слишком усложняю? Что если попробовать просто отпустить? Меня накрыло волной загадочной химии между зрительским залом и сценой. И те, и другие отдавали столько энергии и эмоций, а получали взамен еще больше! Потрясающий драйв…

Сидя в зале, этого настолько ярко не прочувствовать.

— Что же, для решающего тура вам понадобится помощник. Можно даже сказать, приспешник. Но вот незадача… Не переживайте, на всех хватит! — успокоила со смехом протторэ Вохт зашушукавшихся девчонок. — Затруднение состоит в том, что вы знаете только стихию, по ней и предстоит сделать выбор. Стихии разные. Как говорится, налетай, торопись.

— Воздух! — тут же выпалила я, пока меня не опередили. Выбрала уже себе минеральчик поближе к огненной стихии. Хватит! Теперь нужно подальше от меня, с чем сложнее всего. Вот пускай помощник и восполняет мою некомпетентность в заклинаниях воздушной стихии.

Следом за мной каждая из участниц выбрала себе стихию.

— Прекрасно, выбор сделан! Помощники, явитесь же пред очи наших девушек.

Из зала на сцену поднялись четверо парней. И первым шел Хрес Альдо!

У меня закружилась голова. Вот это я сейчас что, собственными руками выбрала?

Хрес остановился около меня. Близко.

— Не касайся меня, — предупредила его негромко. Он качнулся на полшага в сторону, сложил руки за спиной.

— Финальный тур покажет, насколько гармонично вы умеете работать в паре, — сообщила Вохт. Затем подняла ладони и хлопнула. — Музыку!

Полилась медленная мелодия. Не успела я среагировать, как правая ладонь Хреса подхватила мою левую, а левая рука устроилась на моей талии. Я в ужасе выпучила глаза, не в силах произнести и слова. Тем не менее, тело мое двинулось вместе с парнем, который вел легко.

«А, хуже уже не будет!» — решила я и положила левую руку ему на плечо, чтобы не болталась под странными углами.

Я чувствовала, как он несколько раз порывается разомкнуть руки. Ага, шиш! Теперь только время разлучит нас.

Музыка сменилась на более быструю.

— Не хочешь меня отпустить? — в непонимании чуть нахмурился Хрес.

— Как, ты думаешь, на мне камни держатся? — кажется, начиная ловить мазохистское удовольствие от всей этой нелепой ситуации, широченно улыбнулась я.

Он бегло промчался взглядом по моей аметистовой чешуе. И до него дошло. Двуединый, спасибо тебе за возможность видеть его лицо в этот момент! Я нашла воспоминание, которое хочу поставить по полочку в сфере памяти.

— Что будем делать? — начиная трястись от смеха, поинтересовался Хрес.

— Понятия не имею, — еле сдерживалась и я.

Музыка сменилась второй раз. Теперь уже на откровенно жизнерадостный ритм. Мы выглядели без смены деятельности, как пара глухих, или же придурков.

— Хочешь победить? — внезапно спросил он.

— Веришь? Для меня это неважно, как никогда, — откровенно ответила я.

— Тогда танцуем отсюда, пока нас не раскусили! — весело хохотнул Альдо.

И мы в стиле безумного танго ломанулись тараном прямо в сторону кулис. Хрес развернул меня, чтобы ткань занавеса мазнула по его спине, пока я снова к чему-нибудь не прилипла.

Уверена, наш синхронный громогласный хохот из-за кулис было чудесно слышно на весь зал.

— Можешь это снять? — спросил Альдо, когда мы брели по пустому корпусу куда-то прочь от людей.

— Могу попробовать. Но, сам понимаешь, оно снимется вместе с камнями. Сами чары иссякнут часа через два, думаю.

Хрес только вздохнул.

— Пошли ко мне.

— Что мы там забыли? — приподняла я бровь.

— Уединение, — хмыкнул парень. — То, что нужно в нашем случае…

О да, наш гордый пароход под названием Титаник по-прежнему обреченно курсировал куда-то, жаждая встречи с айсбергом. Более дурацкой ситуации сложно и придумать.

— Ты хочешь, чтобы Танька к нам третьей за компанию прилипла?

— Не называй так моего лискоша, — устало поджал губы Хрес, скорее, из вредности, чем из-за того, что его это в самом деле раздражало.

Я пропустила ворчание мимо ушей. — Давай лучше ко мне. Все равно народ в актовом, по дороге никого не встретим. Надеюсь.

— Ты ж учти, — с мрачной решительностью выдал парень, — если нас увидят, мне придется тебя поцеловать. Пусть лучше думают, что мы встречаемся, чем узнают правду.

— Из двух зол, да? — покосилась на него насмешливо.

— Именно! — всерьез кивнул он.

Я хмыкнула и крепче ухватила его за руку, изображая придурковатый порыв страсти. — О, Хрескольд, — драматично проворковала я, поведя плечом, — пойдем же ко мне, нам срочно нужно уединение!

— Тьфу на тебя, — страдальчески закатил глаза Альдо. — Шибанутая горгулья, куда же я влип⁈

Дверь открыть, само собой, не хватило лишней конечности, пришлось вламываться к себе в комнату через балкончик и открытое окно. Хорошо, что первый этаж, невысоко лететь.

Сидя на своей кровати, я честно пыталась снять чары. Но, очевидно, наложила их с такого перепугу, что впаяла намертво. Увы, бывает и так. Оставалось только ждать…

— За что ты так? — спросил Хрес, пытаясь почесать себе нос плечом.

— Жест отчаяния, — вздохнула я, надеясь, что дотерплю сходить в туалет в одиночестве. — Сам попробуй склепать платье за двадцать минут. Из одного мелкого самоцвета!

— Сама же вызвалась участвовать.

— Да я… Вообще не должна была там быть.

— Почему ты думаешь, что не достойна попасть на конкурс? — по-своему понял мои слова Хрес.

— Почему ты решил, что я так думаю? — взглянула на него остро.

— По многим причинам…

— В Академии все равны, Хрес, — перебила упрямо. — Я просто не люблю такие конкурсы. Это ты любишь внимание… как и Ридо. Его ведь до сих пор готовы на руках носить.

— Он больше не тронет тебя, — так запросто, но с какими-то новыми нотками металла в голосе произнес парень, рассматривая свою обувь. — Как твоя рука?

— Жить буду, — усмехнулась я. Как же зверски захотелось почесать руку именно в том месте, и как не хотелось приклеиться туда носом.

Двуединый, вот к чему мне тут эти благородные порывы? Он тебя больше не тронет… Я сама себе и рыцарь, и дракон при необходимости. Меня не нужно спасать. Меня просто не нужно обманывать.

— Мне жаль, что мы не общаемся, — как бы между прочим бросил Альдо.

— А мне жаль, что из-за меня ты пропустишь весь выпускной, — сложно говорить на подобные темы, когда между нами три сантиметра и довольно тесный физический контакт.

— Это мой четвертый. Что я там не видел? — ухмыльнулся Хрес. — Зато вот это забыть крайне сложно.

Он поднял и потряс в воздухе нашими до сих пор сцепленными намертво ладонями.

— Через два часа полночь, — заметил он.

Я помотала головой.

— Пойдем сдаваться к Глорку, если через полчаса не расцепит.

— Можем хоть сейчас!

— Как хочешь, Хрес, — с готовностью встала я.

— Гаарет.

— Что?

— Мое имя, — негромко повторил он. — Настоящее имя. Гаарет.

Я села обратно. Моргнула. Даже не знала, что и сказать, настолько опешила от этого внезапного откровения.

— А я по-прежнему Ветра. Ветра Мельн, — слабо улыбнулась.

Парень от души рассмеялся.

— Что ж, приятно познакомиться, Ветра Мельн, — потряс нашими руками… которые внезапно разъединились!

— Ура-а-а… — просипела я, наконец-то отрывая правую ладонь от его рубашки.

Кхр-р-р-р! — оторвалась его ладонь от моей талии, будто кусок скотча.

А в следующий миг с меня осыпались все аметисты.