Глава 20. Открытие тайны. А вот и ниточка…

Мирослава

Храм в Ручейках оказался пусть и не слишком большим, зато удивительно изящным. Белый камень стен, словно напитавший звёздный свет, мерцал мягким золотистым оттенком, а узорчатые витражи на окнах отливали всеми цветами радуги, даже несмотря на хмурую зарю. Я замерла, зачарованно глядя на него. Никогда бы не подумала, что в мире, где есть магия, мертвецы и ожившие скелеты, ещё кто-то верит в богов. И не просто верит — а строит вот такие чудеса.

Пока я любовалась фасадом и вычурными колоннами, Ригард, как всегда, действовал по делу — обошёл храм и принялся искать вход. Центральные ворота были заперты, зато боковая калитка оказалась приоткрыта. Он лишь бросил на меня короткий взгляд, мол, следуй за мной, и бесцеремонно шагнул внутрь.

— Похоже, у тебя талант к проникновению в святые места, — пробормотала я себе под нос, стараясь не отставать и одновременно не поскользнуться на влажных камнях.

Фонтийский даже не обернулся. Уверенная походка, сдержанные движения — будто он здесь уже не впервые. И, возможно, так и было. Ведь я о нём толком ничего не знала: ни кем он был до Залесья, ни как жил в столице, ни что именно привело его к падению. Из разговоров и случайных намёков складывалась лишь смутная картина — успешный инквизитор, карьера, внезапный скандал и ссылка.

А потом — я.

Смешно. Прошло всего несколько дней с того момента, как мы познакомились, а ощущалось, будто целая жизнь пролетела. Я уже почти привыкла к этому миру — к магии, странным существам, вечным неожиданностям и… к нему. Я вздохнула и поправила капюшон, входя за Ригардом в храм через боковую калитку.

Нас встретил не старец с добродушной улыбкой, как я ожидала, а мужчина лет тридцати пяти, если не меньше. Высокий, крепкий, с той породой силы, что не нуждается в демонстрации. Под сутаной угадывались очертания тела, больше подходящие гладиатору, чем священнослужителю. Короткие светлые волосы, пересечённые белесыми следами старых шрамов на висках и щеке, добавляли ему суровости. При виде его мне на мгновение показалось, что храм перепутал свою функцию — и вместо молитв тут явно могли раздавать оплеухи грешникам.

Однако мой спутник будто вовсе не удивившись такому встречающему, спокойно кивнул:

— Приветствую, брат.

Я поспешила повторить за ним, чуть запоздало склонив голову. Священник — если он вообще был им — ответил лёгким поклоном. Его взгляд скользнул по мне, будто оценивая, что за странную парочку принесло в храм в такую рань.

— Чем могу помочь, странники? — голос оказался низким и хрипловатым, с мягким оттенком уверенности.

Ригард шагнул вперёд, по привычке заняв позицию того, кто берёт разговор на себя:

— Скажите, кто сейчас владеет землями храма и чьё кладбище находится за ним?

Вопрос прозвучал так, будто он интересовался не святыми покоями, а территорией для расследования. Мужчина чуть прищурился, тяжело перевёл взгляд с моего спутника на меня — и обратно, словно решая, стоит ли делиться такими сведениями с посторонними.

Я, тем временем, молчала, чувствуя, как в храме неожиданно стало холоднее. Или это просто от того, что рядом с двумя мужчинами, способными одним словом поставить мир с ног на голову, я ощущала себя… как между двух бурь.

Ригард, видимо, понял, что без доказательств нас могут принять за очередных любопытных путешественников, и спокойно достал из-за пояса металлический жетон. Символ Инквизиции, выгравированный на его поверхности, сверкнул в утреннем свете, отражая мягкое сияние магических линий, проходивших по краям.

— Думаю, этого будет достаточно, — спокойно произнёс он, протягивая жетон мужчине.

Тот замер, глядя на эмблему, и я почти физически ощутила, как в воздухе что-то изменилось. Напряжение, лёгкое, но ощутимое, словно в храм вдруг ворвался ледяной сквозняк. Брови служителя медленно поползли вверх, и в его взгляде промелькнула смесь удивления и… уважения? Или опаски. Он осторожно взял жетон, словно боялся обжечься, и перевернул его в ладони.

— Инквизиция, — пробормотал мужчина, возвращая знак владельцу. — Не ожидал увидеть вас здесь, господин Фонтийский. Мы не получали уведомлений о визите.

— И не получите, — спокойно ответил Ригард, забирая свой пропуск обратно. — Вопрос касается давних дел. Нам нужно знать, кто владеет этими землями и кому подчинено кладбище за храмом.

Служитель чуть откашлялся, будто возвращая себе голос, и теперь смотрел уже куда осторожнее — с той долей почтения, что обычно оставляют для тех, кто имеет власть приказывать, даже не повышая тона.

А я, наблюдая за этой сценой, едва удержалась, чтобы не хмыкнуть. Да уж… если когда-нибудь мне понадобилось бы открыть любую дверь — я бы просто взяла с собой Фонтийского и его жетон. Кажется, против этого аргумента не устоит ни один замок в этом мире.

Служитель шумно выдохнул, будто выпуская из себя остатки сомнений, и наконец коротко кивнул:

— Следуйте за мной.

Он повернулся и повёл нас не к небольшому домику, как это делал отец Каллас, а прямиком к самому храму. Каменные ступени гулко откликались под нашими шагами, пока мы поднимались к массивным дверям. Но вошли мы не через центральный вход, а через боковую створку, которую служитель отпер большим старинным ключом.

За ней оказался коридор, пахнущий воском, старой бумагой и ладаном. Лампы под потолком горели тускло, разгоняя густые тени, а где-то впереди слышался тихий перезвон колокольчиков — будто храм не дремал, даже когда его двери закрыты.

— Сюда, — коротко бросил мужчина, и мы пошли следом.

Он провёл нас сквозь служебное помещение с длинными столами, где, кажется, переписывали книги и вели учёт пожертвований, потом через узкий проход за алтарём. Я успела лишь мельком заметить, как высоко поднимались колонны, уходя в тьму купола, и как под потолком таинственно мерцали золотые символы.

Служитель открыл ещё одну дверь, ведущую в боковую комнату, и запах старого пергамента ударил в нос с такой силой, будто мы шагнули в прошлое. Полки от пола до потолка были заставлены увесистыми томами — одни в кожаных переплётах, другие в тканевых, затёртых временем.

— Здесь хранятся записи по нашему региону, включая близлежащие поселения, — объяснил нас проводник, подойдя к одной из полок и безошибочно выбрав нужные книги. — Все обязаны вести реестр у нас, дублируя его у себя, а затем мы передаём копии в центральный архив.

Он положил перед нами пару толстенных фолиантов, которые с глухим стуком легли на стол. Ригард благодарно кивнул, принимая их, но тут же уточнил:

— А что насчёт владельцев этих земель?

Мужчина нахмурился, перекладывая ключи из руки в руку, и ответил после короткой паузы:

— Насколько мне известно, около двухсот лет назад земли остались без владельца. Но… — он на миг задумался, подбирая слова, — не так давно приезжали люди из столицы. Говорили, что ещё тогда, много лет назад, король передал наш приход под опеку одного из семейств Совета. Тогда никто не придал этому значения: владелец не появлялся, а налоги мы просто продолжали перечислять в казну.

— А теперь? — уточнил Фонтийский, и в голосе его прозвучала настороженность.

— А теперь всё изменилось. Неделю назад, может чуть больше, пришёл новый указ. Имя владельца не назвали, но... бумаги оформлены официально. Мы снова под покровительством.

Мы с Ригардом переглянулись.

Совпадение? Слишком гладко для простого совпадения. У каждого из нас в памяти мгновенно всплыло то, что произошло примерно в тот же срок. Для него — тот роковой день, когда служба при инквизиции пошатнулась, для меня — момент, когда я очнулась в теле некромантки в мире, где мёртвые способны говорить.

А может, всё это не просто череда случайностей? — мысль кольнула, и я почувствовала, как под кожей чуть дрогнула магия.

Кажется, кто-то начал расставлять фигуры на доске задолго до того, как мы с Фонтийским поняли, что вообще стали частью этой партии.

— Он представился? — нарушил тишину мой спутник, голосом, в котором звенело напряжение.

Служитель кивнул, понизив голос, будто делился чем-то запретным:

— ПредставилАсь. Это была женщина. — Мы с Ригардом переглянулись, и я едва уловила, как он чуть дернулся, будто ожидал подвоха, но не такого. — А имя её, если память мне не изменяет... Лиара Кштанская.

Мне эта фамилия ничего не сказала. Звучная, но совершенно пустая. Зато на лице Фонтийского отразилось нечто, чего я ещё ни разу не видела: смесь из гнева, недоумения и… непонимания? Мой спутник побледнел, а взгляд его на мгновение помутнел, словно перед внутренним взором вспыхнула неприятная картина. Секунда — и всё исчезло, лишь сжатая челюсть выдала его состояние.

— Всё ясно, — тихо произнёс Фонтийский, но в этом спокойствии слышался металл. — Благодарю за помощь. Книги мы вам вернем, как только просмотрим их, - служитель, ничего не подозревая, лишь кивнул в ответ и вышел, а я осталась смотреть на своего напарника, пытаясь понять, что именно значило это имя.

— Ригард? — осторожно позвала я. — Ты её знаешь?

— Знаю, — выдавил он почти сквозь зубы. — И если эта женщина действительно здесь… то нам обоим лучше поторопиться.

Инквизитор резко захлопнул книгу, что лежала на столе, и этот звук гулко разнёсся по тишине боковой комнаты. А у меня в груди похолодело. Похоже, Фонтийский только что узнал, что на нашу доску вошёл куда более опасный игрок, чем мы думали.

Ригард Фонтийский

Я усмехнулся, открывая ближайший том, но внутри всё кипело. Знал ли я эту ведьму? О, ещё как знал. Лиара Кштанская — женщина с ангельской внешностью и дьявольским нутром. Благодаря ей я едва не потерял карьеру, честь и половину отдела, а теперь она, похоже, снова решила влезть в мою жизнь. И если племянница бургомистра добралась до этих мест — значит, мы действительно на верном пути. И это тревожило куда сильнее, чем хотелось показывать.

Мирослава, нахмурившись, внимательно следила за моей реакцией.

— Это она… та самая, из-за которой тебя отстранили? — уточнила она, и в голосе прозвучало что-то похожее на злость.

— Именно, — коротко ответил, не поднимая взгляда от страниц. — Тогда она пыталась провести обряд связи. И для этого ей требовалась кровь древнего рода.

Девушка напряглась.

— Контрийские… — догадалась она.

Я кивнул.

— Возможно. Или кто-то из их потомков. Но одно ясно: если ведьма здесь, значит, цель не достигнута, и она продолжает искать.

— И как ты думаешь, что ей здесь нужно? — не отставала Мира, наблюдая, как я сжимаю кулаки.

— Вот это мы и выясним, — ответил, стараясь не выдавать своего раздражения. — Начнём с самого очевидного — с того, что она пыталась спрятать.

Я подтолкнул к своей напарнице одну из книг, ту самую, где записи шли вразнобой, с вырванными страницами и заметками на полях.

— Посмотри здесь, — коротко сказал. — Ищи упоминания о Контрийских, их потомках, и любых изменениях в землях за последние двести лет.

Девушка вздохнула, но послушно развернула том и принялась читать. А я, глядя на неровные строчки, подумал, что всё это слишком хорошо складывается. И если я чему-то научился за годы службы — так это тому, что совпадений не бывает. Значит, впереди — буря.

* * *

Мы перелистывали страницы уже, наверное, третий час подряд. Сухой шелест старых листов стал почти ритмом, под который мысли текли быстрее. Мирослава привычно склонилась над книгой, аккуратно выписывая имена в блокнот, а я проверял их по уже найденным записям.

Несколько раз подряд нас упрямо возвращало к одним и тем же именам. И первым в списке был Ролан Контрийский — барон, с которого всё началось. Именно он, как гласили строки, объединил разрозненные поселения и превратил болотистый край в процветающий регион. По записям, первый владелец региона был отставным генералом, человеком с железной волей и умом стратега. Под его руководством Залесье стало тем, чем мы знали его теперь.

— Вот, — пробормотал я, указывая на аккуратные строчки. — Первый храм Триединому Богу тоже построен при нём. Значит, он не просто воевал, но и оставил после себя целую эпоху.

Мирослава листала дальше, и вдруг замерла. Я уловил это мгновенно — тот самый вдох, когда человек натыкается на нечто важное.

— Что там? — спросил, наклоняясь ближе.

— Странно… — тихо произнесла моя соратница. — Тут говорится, что женой Ролана стала местная красавица и по совместительству… некромантка.

Девушка повернула ко мне книгу, и я уставился в ровные чернильные строки.

Мирана Морийская.

Я моргнул, пересчитывая буквы, будто они могли поменяться.

— Морийская… — повторил, медленно осознавая. — То есть твоя…

— Моя предшественница, — закончила Мира за меня. — Вот почему её имя мне было знакомо. И там, в Залесье, — она вздохнула, — на кладбище есть её могила. Именно к ней меня тогда и привёл Гроги.

Я приподнял бровь, уловив знакомое имя.

— Гроги — это тот твой… каряжистый помощник?

— Он самый, — вздохнула она.

Я откинулся на спинку стула, складывая воедино куски мозаики.

— Тогда получается, — медленно произнёс, — что тело, в котором ты сейчас находишься, принадлежит потомку жены Ролана Контрийского.

Мирослава пожала плечами, будто сама не знала, радоваться или пугаться.

— Похоже, у меня… семейная преемственность, — выдала она с усталой иронией.

Я хмыкнул, но внутри у меня уже рождалась новая догадка. Если всё это правда — то связь между ней, Контрийскими и Кштанской куда глубже, чем мы думали. И, возможно, именно поэтому судьба втянула нас обоих в эту историю

— Ладно, с этим потом разберёмся, — произнёс, отгоняя слишком настойчивые мысли. — Сейчас нам нужно понять, что же так заинтересовало племянницу бургомистра столицы, если она лично сюда приезжала.

Мирослава кивнула, и я вновь потянулся к книгам. Перелистывал страницы медленно и сосредоточенно, чувствуя под пальцами хрупкую шероховатость бумаги — древние записи хранили запах воска, старых чернил и чего-то неуловимо церковного. Каждая новая страница будто шептала фрагменты чужих жизней: даты, пометки о рождении, обряды, наследства…

Но нужного следа всё не было. Я нахмурился, переворачивая ещё лист — тот тихо хрустнул, словно не желая открываться. На полях виднелась почти стёртая запись, и я провёл по ней пальцем, заставляя буквы проступить яснее.

— А вот это уже интересно… — пробормотал.

Мирослава подняла голову, оторвавшись от своей книги.

— Что-то нашёл?

— Пометка о передаче земель под покровительство одного из родов Совета. И дата совпадает с теми событиями, о которых говорил служитель храма. Только вот имя получателя… — я сжал челюсть. — Не указано. Просто «по особому распоряжению».

Я медленно поднял взгляд от книги на Миру, и по её лицу пробежала тень беспокойства.

— Думаю, именно это и искала Кштанская, — произнёс, закрывая книгу. — И если ей удалось найти, кому теперь принадлежат эти земли, то мы, Мира, можем быть следующими, кто начнёт её интересовать.

Моя напарница шумно выдохнула, словно пытаясь стряхнуть с себя надвигающееся предчувствие беды, а я снова открыл книгу — уже без прежнего спокойствия, чувствуя, как пазл складывается в нечто слишком опасное, чтобы быть просто совпадением.