Глава 19. В поисках ответов

Ригард Фонтийский

— Мальчик мой, я думаю, ты заметил, что с этой девушкой не всё так просто, — неожиданно заговорил отец Каллас, нарушая затянувшееся молчание.

Я поднял взгляд от книги, которую всё ещё машинально вертел в руках, и внимательно посмотрел на старика. Он не был из тех, кто лезет в дела, не касающиеся его паствы. И если уж заговорил о Мирославе, значит, почувствовал нечто действительно серьёзное.

— Именно поэтому я держу её рядом с собой, — ответил спокойно, хотя внутри мелькнуло напряжение. — Но раз уж вы затронули эту тему, расскажите, что именно увидели.

Мой собеседник покряхтел, усаживаясь в своё старое кресло у очага. Тени от огня скользили по его лицу, делая выражение почти суровым.

— Она не та, за кого себя выдаёт, — начал он наконец. — Но и не та, кем сама себя считает.

Я нахмурился.

— Поясните.

— Присмотрись к её ауре, — продолжил священник, не открывая глаз. — Девушка владеет силой, что не подвластна ей, но при этом и не чужая. Это… как дыхание. Её магия не позаимствована, она — её часть. Просто бедняжка пока этого не понимает.

Моё любопытство мгновенно перешло в настороженность. Некротическая сила — её собственная? Но моя напарница ведь клялась, что в её мире магии не существует… И я не чувствовал от Мирославы лжи. Тогда что выходит? Что сила была в ней всегда — и просто ждала подходящего момента, чтобы проявиться?

— Вы можете рассказать конкретнее? — спросил, подавшись вперёд, чтобы не упустить ни единого слова.

Старик на мгновение задумался, будто подбирая выражения.

— Я не знаю, что именно не так, Ригард. Но когда придёт момент обратного обмена — а он придёт, — ты должен быть рядом. Удержи её. Помоги. Только ты сможешь остановить ту мощь, что вырвется наружу, — голос моего собеседника стал тише, почти превратившись в шёпот.

Я медленно выпрямился, вглядываясь в морщинистое лицо священника.

— Обратного обмена? — переспросил, чувствуя, как что-то холодное прокатывается по спине.

Каллас лишь слабо улыбнулся, устало закрывая глаза.

— Ты поймёшь, когда придёт время. И не упусти этот момент, мальчик мой. В нём — всё.

Старик замолчал, словно обрубая тему, и я понял — разговор окончен. Поблагодарив его за помощь, я вышел из дома, чувствуя, как в голове крутятся его слова.

"Не та, кем себя считает..."

Если мой наставник прав, тогда то, что я принял за случайность, может оказаться чем-то гораздо большим. И почему-то я был уверен: скоро это выяснится.

Я быстро отнёс реестр обратно в храм — не хотелось задерживаться здесь дольше необходимого. Всё-таки Каллас уже сделал для нас больше, чем должен был. Лёгкая усталость давила на плечи, но я знал: останавливаться нельзя.

а когда вышел на улицу, вечерний воздух встретил меня прохладой и запахом нагретого камня. Мирослава сидела на ступенях храма, обхватив колени руками. Голова девушки была чуть наклонена, а взгляд устремлён куда-то вдаль, словно она наблюдала за звёздами, которых ещё не было видно.

— Не уснула? — усмехнулся, подходя ближе.

Моя напарница чуть вздрогнула, открыв глаза и приподняв голову.

— Просто думала, — тихо ответила. — Вы закончили?

На удивление, она не стала интересоваться нашим с отцом Калласом разговором. Значит, либо догадывалась, что речь шла о ней, либо просто не хотела услышать ответ, которого могла бы испугаться.

— Да, — кивнул в ответ. — Теперь мы можем идти.

Мирослава поднялась, отряхнув подол. На её лице мелькнуло что-то вроде облегчения, хотя она пыталась сохранить нейтральное выражение.

— Думаю, нам всё же лучше уехать уже сегодня, — продолжил я, спускаясь с последних ступеней. — Так будет меньше проблем, да и ночь — прекрасное время для путешествия.

Девушка удивлённо вскинула брови, но промолчала.

— Завтра у нас будет напряжённый день, — добавил я, бросив взгляд на тёмнеющее небо. — И чем быстрее мы доберёмся до цели, тем больше времени останется на отдых.

Мирослава кивнула, и на мгновение между нами установилась та самая тишина — не неловкая, а спокойная, наполненная пониманием. Кажется, она тоже чувствовала: впереди будет не просто ночь в дороге.

Мы быстро вернулись к стоящей на углу карете. Колёса поблёскивали в свете фонарей, лошади переступали с ноги на ногу, фыркая в ночной прохладе.

— До почтовой станции, — коротко бросил я извозчику, и тот, не задавая лишних вопросов, щёлкнул вожжами.

Некромантка устроилась рядом, кутаясь в накинутый на плечи плащ. Она выглядела усталой, но в её взгляде мелькало напряжение — будто девушка понимала, что впереди не просто дорога, а очередной виток нашей авантюры.

Путь занял не больше четверти часа. Почтовая станция встретила нас суетой — гул голосов, запах навоза и дыма, десятки дилижансов, готовых увезти пассажиров во все уголки королевства.

— Нам повезло, — заметил я, когда дежурный, услышав пункт назначения, махнул рукой в сторону дальнего ряда. — Один отправляется в Ручейки через десять минут.

— Прекрасно, — выдохнула Мирослава, и мы поспешили к нужному экипажу.

Колёса уже скрипели, кучер проверял сбрую. Мы едва успели вскарабкаться внутрь, когда взгляд Мирославы застыл. Я проследил за её глазами — и не удержался от ироничной улыбки. На мягких сиденьях уже устроились те самые аристократы, с которыми мы ехали в столицу. Дама с жемчужными шпильками в волосах, её надменный супруг и юноша с лицом вечного недовольства.

— Похоже, судьба решила, что наше знакомство стоит продлить, — негромко пробормотал я, устроившись напротив.

— Или испытать, — отозвалась Мирослава, закатывая глаза.

Дилижанс тронулся, покачиваясь на неровной мостовой. За окнами медленно уплывали огни столицы, растворяясь в темноте, и с каждым поворотом дороги я чувствовал, как мы всё дальше уходим от суеты, но ближе к разгадке, которая может изменить слишком многое.

Дилижанс медленно катился по каменной мостовой, пока последние огни столицы не остались позади. За окнами сгущалась кромешная темнота — редкие фонари тонули в ночном тумане, и лишь мерный стук копыт нарушал тишину. Воздух становился свежее и прохладнее, будто сам город выдыхал, отпуская прочь.

Путь тянулся по почти пустому в этот час тракту. Колёса размеренно поскрипывали, а внутри экипажа царило редкое для подобных поездок спокойствие — никто не говорил и не шевелился без нужды.

Спустя несколько минут я заметил, как рядом со мной затихла Мирослава. Голова её чуть склонилась, прядь волос упала на щёку, а потом девушка, не открывая глаз, оперлась на моё плечо. Я усмехнулся, тихо, чтобы не спугнуть. Видимо, сегодняшний день окончательно её вымотал — и моя спутница, наконец, позволила себе расслабиться.

Снаружи проносились тени придорожных деревьев, а я невольно задержал взгляд на её лице. В свете фонаря, проникавшего сквозь щели в занавесках, черты казались мягче и спокойнее. Но даже во сне некромантка чуть хмурилась, будто сражалась с кем-то невидимым.

— Что же тебя тревожит, девчонка из иного мира… — пробормотал я вполголоса почти шёпотом.

Магическая аура, исходившая от неё, была странной. Я осторожно прощупал её — будто пробовал пальцами ткань мира, и чем дольше прислушивался, тем сильнее понимал: такого я ещё не встречал. Что само собой удивляло, ведь в моей работе подобные открытия почти невозможны — каждый поток силы, каждая её грань изучена, классифицирована и запомнена. Но это… это было нечто иное.

И уж точно не некротическая энергия в привычном моём понимании. Сила жила в Мирославе, словно неукротимый зверь, притаившийся под хрупкой оболочкой. Я нахмурился. В памяти вдруг всплыло другое ощущение — такое же вибрирующее и дикое, переливающееся странными цветами.

Риара Кштанская. Племянница бургомистра. Та, из-за которой я и оказался в Залесье. Её магия… тогда, во время ритуала, когда ведьма пыталась вырвать чужие души ради собственного могущества, воздух пылал именно такими же оттенками. Меня пробрал холодный шок. Это не могло быть совпадением. Пальцы сами собой сжались, а мышцы напряглись — и дилижанс чуть качнуло.

Мирослава шевельнулась и приоткрыла глаза. Я замер, осознав, что, видимо, дернулся слишком резко. Лицо девушки оказалось всего в нескольких сантиметрах от моего — тёплое дыхание коснулось щеки, взгляд всё ещё затуманен сном, но в нём уже мелькнуло недоумение.

— Всё в порядке? — прошептала она, не отстраняясь.

Я заставил себя кивнуть, хотя сердце колотилось так, будто я только что вырвался из схватки.

Какого чёрта она так на меня действует? Мы ведь только недавно познакомились, и всё, что между нами есть — это вынужденное сотрудничество, пара обменов колкостями и один общий секрет. Но стоило моей спутнице чуть приблизиться, как внутри что-то будто сорвалось с цепи.

Я осторожно отстранился, стараясь сделать это плавно, словно просто устраиваюсь поудобнее, а не бегу от собственного смятения.

— Д-да. Всё хорошо, — выдавил наконец, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Отдохни немного. Нам ещё ехать часа четыре, не меньше. Да я и сам планировал подремать.

С этими словами поелозил на сиденье, выбирая положение, которое не выглядело бы… подозрительно. Хотя кого я обманываю — сердце колотилось так, будто я собирался на допрос к Верховному Инквизитору.

— Да я словно неоперившийся юнец, — с досадой подумал, чувствуя, как злость на самого себя только растёт. Это было неправильно, неуместно и глупо. Я умел держать чувства под контролем — всю жизнь этому учился. Но, похоже, с Мирославой мои навыки давали сбой.

Девушка тем временем лишь пожала плечами, будто ничего подозрительного не заметила, и снова закрыла глаза, устроившись поудобнее. На губах мелькнула лёгкая улыбка — тихая и почти детская.

Я выдохнул, откинувшись на спинку сидения, и попытался расслабиться. Но покой не приходил. В голове упорно крутились слова отца Калласа: «Когда придёт момент обратного обмена — удержи её, помоги ей… только ты сможешь остановить ту мощь, что вырвется наружу».

Вот только теперь я начинал понимать, что речь шла не только о магии. Похоже, просто сбежать от непрошеной симпатии у меня вряд ли получится.

Видимо, усталость всё-таки взяла своё. Я и не заметил, как провалился в короткий и беспокойный сон — тот самый, после которого кажется, будто и не отдыхал вовсе. Колёса дилижанса монотонно стучали по булыжной дороге, редкие ухабы покачивали нас, и это убаюкивало сильнее любого заклинания сна.

Проснулся я от того, что возница громко постучал по стенке экипажа и рявкнул:

— Конечная, господа! Ручейки!

Я моргнул, не сразу осознавая, где нахожусь. Мирослава ещё дремала, прижавшись к стенке дилижанса, и только когда я осторожно коснулся её плеча, девушка сонно распахнула глаза.

Снаружи властвовала ночь. Воздух был прохладным и густым, пах землёй и влажной травой. Сквозь туман пробивался редкий свет масляных фонарей станции, отбрасывая неровные отблески на мокрые камни дороги. Где-то вдали лениво кукарекнул петух — явно перепутавший время.

Я спрыгнул вниз, распрямляясь после многочасовой тряски, и подал своей спутнице руку. Она выбралась наружу, кутаясь в плащ, и огляделась по сторонам.

— Уже приехали? — спросила тихо, всё ещё не до конца проснувшись.

— Ага, — ответил, глядя на звёзды, что едва угадывались сквозь серую дымку. — Добро пожаловать обратно в Ручейки.

Сонный город встречал нас тишиной — будто сам мир затаил дыхание, предчувствуя, что следующая глава этой истории начнётся именно здесь.

Мы шли по тёмной улице, где лишь редкие фонари отбрасывали дрожащие пятна света на мокрую брусчатку. Ручейки спали, укутанные ночной дымкой и запахом сырой земли. И только одно здание впереди манило теплом — из-под двери узким золотым прямоугольником пробивался свет. Над крыльцом лениво покачивалась вывеска «У доброй Агаты». Ну хоть что-то живое.

Я толкнул дверь, и нас обдало волной тепла и запахом овощей, хлеба и чего-то мясного. За стойкой стояла женщина в простом фартуке, с заплетёнными наспех волосами и видом человека, который очень хотел спать, но приличие не позволяло.

— Поздненько, господа, — сонно протянула она, прикрывая рот ладонью. — Или рано, смотря с какой стороны смотреть.

— Нам бы поесть, — ответил я, кивая в сторону Мирославы. — Что-нибудь горячее и простое, без изысков.

— Горячего нет, но вчерашний бульон ещё добрый. Овощи тушёные остались и узвар с булочками, — отозвалась хозяйка, уже направляясь к очагу.

Мы устроились за ближайшим столом у стены, и я впервые за прошедшие сутки почувствовал, как усталость вместе с голодом стягивают плечи. Моя напарница, напротив, молчала, глядя в огонь. Вскоре перед нами поставили глубокие миски с наваристым бульоном, запах которого моментально заставил желудок вспомнить о себе.

— Ешьте, пока тёплое, — посоветовала Агата, ставя рядом кувшин узвара и корзинку с ещё дымящимися булочками. — Только испекла, так что мягкие.

Я кивнул, поблагодарив добродушную хозяйку, и попробовал первую ложку. Простое, деревенское блюдо, но после дороги оно показалось едва ли не деликатесом. Мирослава тихо вздохнула, обхватив кружку с узваром обеими руками, и впервые за долгое время на её лице мелькнуло что-то вроде спокойствия.

— Вот теперь можно жить, — пробормотала девушка, и я не удержался от усмешки.

Пожалуй, с этим спорить было невозможно.

Мы так и остались в харчевне до рассвета. За окнами ночь медленно бледнела, превращаясь в предутренний туман, а внутри царила тихая, почти домашняя атмосфера: потрескивал очаг, где хозяйка подбрасывала дрова, где-то за стеной шумел ветер, и только редкие путники заглядывали на короткий перекус перед дорогой.

Я допивал уже остывший узвар, Мирослава что-то чертила на уголке салфетки — наверняка очередные свои «научные записи», как она это называла. Мы почти не разговаривали, но молчание не тяготило. После долгой дороги и всех событий прошлых дней даже эта простая передышка казалась подарком.

Когда за окном наконец протянулся первый серый луч, и вдалеке громко пробил городской колокол, возвещая о рассвете, мы с Мирославой обменялись взглядами — пора.

— Благодарим за приют, госпожа Агата, — произнёс я, поднимаясь из-за стола.

— Да что вы, — махнула рукой хозяйка, добродушно улыбаясь. — Хорошим людям всегда рада. Берегите себя в дороге.

Мы расплатились, накинув плащи, и вышли наружу. Утренняя прохлада ударила в лицо, пахло свежестью и мокрым деревом. Где-то за домами уже слышались первые шаги просыпающегося города.

Вдали, за крышами, возвышался храм — его шпиль терялся в утреннем небе, словно сам светился на фоне рассвета. Я невольно ускорил шаг, и моя спутница последовала за мной, притягивая капюшон к лицу.

Новый день начинался, и впереди нас ждали новые ответы… или, возможно, новые вопросы.