Глава 17

— Может быть, угостить вас чаем? — решилась предложить, несмотря на усталость.

Каллистрат заслужил, несмотря на все прошлые прегрешения. Не каждый мужчина согласится принимать роды, да еще и у неведомой зверушки. К тому же он наконец-то поверил, что я ведьма. А это многое значит. Может быть, теперь он передумает выгонять меня с насиженного места?

— Было бы неплохо, — согласился князь. — А как насчет блинчиков? Обожаю их со сметаной и вареньем.

Нет, я ему благодарна. Но не до такой степени, чтобы в моем-то состоянии готовить блинчики.

— Бутерброды с сыром и колбасой сойдут? — решила пойти на компромисс.

Каллистрат согласился, хотя заметно расстроился. Но вместо того, чтобы обидеться, решил испечь блинчики сам. Вернее, оладьи, потому как хранившееся в холодильнике молоко успело скиснуть.

Надо сказать, в фартуке и с венчиком в руке князь смотрелся аппетитнее самих оладий. Когда замешивал тесто, мышцы его спины так заманчиво напрягались, что мне пришлось настучать себе по рукам. Искушение было слишком велико.

— Не знала, что аристократы умеют готовить, — поделилась мыслями. Вернее, решила отвлечься разговорами.

— Это одно из многих моих увлечений, — насмешливо сообщил Каллистрат. Обернулся и подарил обворожительную улыбку. — Еще я изучаю вымирающие виды животных, увлекаюсь археологией и коллекционирую старинные рукописи. И просто обожаю женщин, чей ум соперничает с красотой.

Последнее замечание было произнесено с такими чувственными нотками, что у меня сильнее заколотилось сердце. Все же приятно встретить того, кто ценит тебя не за красивую мордашку и аппетитные формы, за взрывоопасный нрав и демоническое упорство.

— То есть вы передумали выселять меня? — поинтересовалась с легким сомнением в голосе.

Каллистрат обернулся, держа в руках сковородку. Подкинул оладьи, и они ловко перевернулись в воздухе. Пожалуй, такой ловкости мог бы позавидовать и фокусник, и опытный повар.

А запах по кухне плыл такой, что я едва слюной не захлебнулась.

— Так что насчет мирного соседства? — проявила настойчивость. — Вы готовы смириться с тем, что рядом с вами поселилась ведьма? Да еще и завела у себя весьма плодовитую любимицу с замашками самки богомола.

Князь улыбнулся. Поставил сковороду на плиту и только после этого ответил:

— Скажем так: я еще не принял окончательного решения. Присмотрюсь к вам, сударыня, понаблюдаю. Если ваше соседство не будет доставлять мне проблем и неудобств, думаю, мы сможем ужиться в мире.

Что ж, не самый желанный ответ. Но уже что-то.

Оладьи оказались такими вкусными, что я слопала приличную стопку, начисто забыв о фигуре. Каллистрат что-то рассказывал об исследованиях, но его слова практически не достигали моего разума. Усталость навалилась тяжким грузом, и я рисковала опозорить звание ведьмы, уснув лицом в тарелке.

— А-уа-а… — зевнула, да так сладко, что прослезилась.

— Не возражаете, если я еще понаблюдаю за вашей кошечкой? — спросил князь.

Этот вопрос ненадолго вернул меня к реальности. Встрепенулась, тряхнула головой и потерла глаза.

— Да-да, буду только рада, — проговорила сбивчиво. — Я тоже мало знаю о ежкиных кошках и тем более не умею ухаживать за ее потомством. Вдруг маленькие ежки решат полакомиться не только маминым молоком и папиной силой? Не хотелось бы проснуться в чужом желудке.

— Не думаю, что до такого дойдет, — не сдержал короткого смешка князь.

Но все же оставил свой телефон и разрешил звонить в любое время.

Я слопала еще порцию оладий, и начала откровенно клевать носом. Каллистрат, кажется, не уставал в принципе. Он ведь все утро рубил фиолетовые деревья, потом помогал ежкиной кошке, кормил ведьму. А теперь вот убрал со стола и вымыл посуду.

Может быть, это гадко с моей стороны, но засыпать под шум воды и перезвякивание тарелок в раковине было чертовски уютно. К тому же Каллистрат пел — надо отметить, не самым противным голосом. Только вот делал это на старом языке, похожем на латынь. И от этих звуков меня срубило окончательно

Каллистрат поднял меня на руки и уверенно понес в сторону спальни. Я мгновенно проснулась, но не подала виду. Пусть только попробует приставать к уставшей и полусонной ведьме. Я ему покажу, где демоны зимуют.

— Брысь с постели! — Каллистрат прогнал развалившегося на моем покрывале хранителя. — Иди лучше проверь, как там твоя кошечка. Воды ей принеси.

— Я к ней близко не подойду, — буркнул Драго.

Как ни странно, но приказа князя он послушался. Спрыгнул с постели и посторонился, позволяя уложить меня на кровать. Сильнее скосил глаза а, заметив, что я не сплю, подмигнул.

— Трус! — обругал его Каллистрат. — Ладно, напою кошку сам, а ты пока… не знаю, крыс, что ли, полови. Только тихо, не мешай хозяйке спать.

Драго свалил так быстро, точно ветром сдуло. А Каллистрат укрыл меня покрывалом, присел рядом и поцеловал. В щеку, почти невинно. Но я напряглась.

— Надеюсь, вы не собираетесь воспользоваться моим беззащитным состоянием, — пробубнила опасливо.

Нет, не потому, что боялась князя. Скорее опасалась собственной на него реакции.

— Это вы-то беззащитная, сударыня ведьма? — хохотнул он. — Проще сунуть голову в пасть тигра, чем попытаться взять вас силой.

— То есть, если бы не мои способности к магии, вы бы воспользовались? — уточнила, прищурившись.

— Я предпочитаю иные методы, — возразил он.

Сон как рукой сняло. Села в постели и, сложив руки на груди, поинтересовалась:

— Это какие же?

— Для них вы слишком устали, — разочаровал князь. Поднялся и направился к двери: — Доброй ночи. Если понадоблюсь, вы всегда знаете, где меня найти.

Дрыхла я до рассвета следующего дня. Наверное, проспала бы еще, но разбудили дикие, нечеловеческие (и даже не кошачьи) вопли Драго. Дом буквально сотрясался от его топота, падали шкафы, звенела посуда.

Пришлось вставать, пока все бабулино наследство не превратилось в руины.

— Драго! — рявкнула я. — Как не стыдно будить уставшую хозяйку?

— Как не стыдно порядочной ведьме оставлять хранителя на растерзание неизвестной зверушке? — раздался вопль с чердака.

Котяра вновь спрятался шкафу и захлопнул дверцу. Ежка фыркала, топорщила колючки и пыталась добраться до своего неудачливого суженого. На ее коротеньких лапках обнаружились вполне себе приличные коготки — такими запросто можно открывать консервные банки. Кованая дверка тоже почти поддалась, так что прибыла я вовремя.

— Ежечка, не ешь его, он ядовитый, — на полном серьезе посоветовала малышке.

Кошечка вдвое уменьшилась в размерах и выглядела какой-то помятой. Что, в принципе, не удивительно, при шести-то оглоедах.

— Между прочим, я все слышу! — недовольно буркнул Драго. — Слушай, давай, ты засунешь ее обратно в шляпу, и все дела. И котят ее туда же.

— Между прочим, ты говоришь о собственных детях! — рявкнула я. Каков наглец: на любовь, значит, согласился, а «саночки» ежка одна должна тягать? Нет уж, милый, не прокатит. — Полагаю, девочке нужны силы, чтобы кормить малышей. А ты сразу в шкаф.

Ежка кивнула, подтверждая мои слова. И с удвоенной энергией начала ковырять дверцу, добывая кормильца из укрытия.

— Да? А кто запретил мне питаться местными? — испуганно взвизгнул Драго. — О моих обязанностях ты помнишь, а как насчет своих? Когда ты меня в последний раз кормила?

Незадачливая ведьма (то бишь я) приуныла. Есть такой косяк, забыла про хранителя со всеми этими передрягами. Так ведь я не знала, что ему понадобится столько мощи. Он же не предупредил, что собирается обзаводиться потомством, еще и так быстро и в таких количествах.

— Твоя взяла, виновата, — созналась уныло. — Сейчас попробую исправиться.

Поманила за собой ежку и предложила ей целую тарелку денег. Слопала малышка с удовольствием, но лишь подкормилась сама. Для маленьких ежкиных котят нужна была иная сила. Пришлось отдать ей часть маны, что так любезно передал мне господин Советник.

— Драго! — скомандовала, когда кошечка отправилась к малышам, забыв на время об их непутевом папаше. — Выходи из шкафа, уже можно!

— Точно?..

Хранитель в мгновение ока очутился рядом, но разговаривал шепотом и принюхивался.

— Не волнуйся, наша кормящая мамочка сыта и довольна, — рассказала я. — И тебя покормлю, есть у меня одна знакомая оборотница, у которой муж на станции переливания крови работает. А пока берись за работу.

— Это какую же? — Драго уселся на пятую точку, задрал лапу и начал вылизываться. — Дом ф полфомпоряфке, гофтей не прифло…

Нет, ну он достал своими замашками! Вытянула ногу и легонько толкнула, чтоб не смел больше при мне вылизываться.

— Тоже мне, породистый аристократ! — съязвила ворчливо. — Нет, я, конечно, понимаю, когда коту делать нечего он… гм, зад вылизывает. Но ты-то хранитель в третьем поколении!

— В трехсотом! — возразил Драго раздраженно и передумал вылизываться. — А что мне прикажешь делать? Вот с прошлыми ведьмами скучать не приходилось: то морок на путников наведут и в болото заманят. То бурю призовут или туман — красота, только и остается, что вылавливать заблудших «овечек» да спасать от этой мерзкой погоды и опостылевшей жизни. А с тобой что? Тех не тронь, к этим не приставай…

— Сейчас еще раз пну! На сей раз ощутимо, — предупредила строго. — Ишь, распричитался. Не нравится со мной, поищи другую хозяйку. А я другого хранителя возьму, посговорчивей.

Вообще-то я блефовала, так сказать брала на понт. Но это сработало. Драго подпрыгнул на месте, сильнее скосил глаза и жалобно мявкнул:

— Ты чего, хозяйка, давно белены не ела? Так я пойду, наберу пару кувшинчиков, мне не трудно. Или мухоморчиков наберу понаваристее, супчик сварганю. Предложил бы дите непослушное, так ты ведь откажешься?

Он посмотрел вопросительно, и я кивнула.

— Ведьма-веган мне впервые достается, — протараторил Драго. Поймал злобный ведьминский взгляд и продолжил подмазываться: — Так, может, это, поспишь еще часок? Слу-у-ушай, а может, тебе мужичка привести какого посговорчивей. Или понаваристей. А что: у Каллистрата вон такие экземпляры работают — не люди, а овощи. Запечешь со сметанкой, скушаешь, а совести скажешь, что это репка была.

— Как бы у меня с той «репки» несварение не случилось, — воспротивилась я. — А вообще, знаешь, есть у меня на примете один недомужчинка, вот его бы я с удовольствием запекла.

Драго сверкнул глазищами и довольно облизнулся.

— Вот это я понимаю, ведьма! Совсем другой разговор. Куда идти, кого брать? Давай так: мне кровушку, тебе мяско.

Искушение было велико. Но для Макароныча смерть — слишком легкое наказание. Для него я приготовила кое-что посерьезнее.

— Идти тебе в нижний мир, — проговорила и, щелкнув пальцами, создала стопку приглашений. — Вот с этим.

— Что это? — заинтересовался хранитель.

Цапнул со стола один флаер и принялся рассматривать. Прочел надписи и хмыкнул. А что? Так-то к нам давно никто из гостей не захаживал. А мне на заклинания мана позарез нужна. 1439f7c

— Реклама — двигатель торговли! — произнесла я, многозначительно подняв указательный палец. — Раздашь в барах, на улицах и… где там у вас еще низшие жители собираются?

— Так в котельные можно зайти, в пыточные, — начал перечислять хранитель. — Еще много демонов на лесных тропинках обитает и в каменных ущельях.

— В общем, раздашь все, и сразу назад, — приказала. — И не вздумай напиться, как в прошлый раз. Ослушаешься… — призадумалась, подбирая наказание. — Ежку на тебя спущу, вот!

Такой угрозы оказалось достаточно, чтобы Драго схватил флаеры и галопом поскакал в подвал.

А я плотно подкрепилась и принялась за колдовство. Первым делом нашла номер телефона Макароныча, и отправила ему послание:

«Сикабисоланболи болинескули неибинепыхти».

О, это очень древнее и очень сильное заклинание, найденное в пещере одной из самых первых ведьм. Оно полностью избавляет проклятого от контактов с женщинами путем завязывания кое-чего в морской узел. Как только прочла его, так сразу о Макароныче подумала. Правда, раньше у меня маны не было. Зато теперь я не поскупилась и к этому заклинанию добавила понос и кашель — пусть долго меня вспоминает.

Потратила почти всю ману, но нисколько не жалела о содеянном. Оставила совсем немного — себе на красоту да на случай, если во время приема гостей что-то пойдет не так. Внутреннее чутье и пусть малый, но ведьмовской опыт так и кричали: не так пойдет обязательно. Со мной по-другому не бывает.