Глава 25

Бабка Глафира оказалась именно такой, какой я ее себе представляла: едкой на язык и доброй в душе. На ее призрачном, испещренном тонкой сеткой морщин лице сохранились остатки былой красоты, а собранные в тугую косу седые волосы и сейчас были такими густыми и гладкими, что девчонки из рекламы шампуней могли обзавидоваться. В мертвых черных глазах сохранился живой блеск.

— Как же приятно видеть тебя, внученька! — провозгласила бабуля, оказавшись на время сеанса в мире живых. Обвела взглядом чердачное помещение, и блестящая слезинка умиления скатилась по ее пергаментной щеке. — Еще радостнее видеть дом процветающим и сильным. Таким же, как ты.

— И мне приятно, наконец, с тобой познакомиться, бабушка. Пусть и посмертно, — с улыбкой произнесла я. — Спасибо тебе за такой шикарный подарок. Твое наследство изменило мою жизнь, да и меня саму к лучшему.

Бабуля распахнула объятия, и я сделала вид, что обнимаю. И пусть мои пальцы проходили сквозь призрачное тело, на душе стало тепло и светло.

— Никто другой не справился бы с домом! И с его хранителем — Драголован тот еще мерзавец. Но мерзавец полезный, а иногда даже добрый, — совсем не по-старчески подмигнула ведьма Глафира. — Я еще в детстве выбрала тебя наследницей, как только увидела, поняла, что это ты. Но на время сковала твою врожденную магию. Потратила огромное количество маны, но заперла твой дар до своей смерти. Решила дать тебе пожить обычной жизнью

— И за это тебе спасибо, — расчувствовалась я.

Ну, хоть один человек нашёлся, кто верил в меня и желал прекрасного будущего. Как же дьявольски приятно знать, что не все мои родственники черствые и эгоистичные.

— Жаль, что мы не общались при жизни, — вздохнула я, вкладывая еще частичку маны в начерченную на полу пентаграмму: Глафира таяла, как эскимо на солнце. — Скажи, а Темный Канцлер, случаем, не приложил лапу к твоей смерти?

Бабка махнула рукой и вздохнула:

— Нет, сама я ушла. Как все ведьмы, почувствовала приближение смерти и приготовилась, как могла. А что с Канцлером? Неужто снова лютует?

— Угу, — кивнула я. — На ведьм нападает и на красивых девушек, собирает силы на призыв темной орды.

— Все как всегда, — вздохнула бабушка. — А как ты тут устроилась? Во всем разобралась, книги все мои прочла?

Бабуля устроила мне настоящий экзамен с пристрастием. Я даже немного припотела, отвечая на ее вопросы. Но осталась довольна — похвалу ведьмы Глафиры получила заслуженно.

Удовлетворенная ответами не меньше меня, бабуля пришла в игривое настроение. Повела маленьким носиком и искренне изумилась:

— А кто это у нас в дальней комнате живет? Запашок знакомый… — Она задумалась и, постучав иссохшим пальчиком по бледным губам, лукаво улыбнулась: — Ну, точно, это ж наследник Долгоруких, по совместительству демон. Помню, мы с его прадедом — огненным старым бесом, так чудили! Однажды заперлись на чердаке и не выходили, пока пол не проломили. А еще раз…

— Не до этого сейчас, бабуль, — предупредила я. — У нас тут такое творится: убийства, заговоры.

— Мне мертвой еще до этого, а ей живой нет! — всплеснула руками Глафира. — А чего это вы в разных комнатах — храпит, что ль? Помню, прадед его тоже спал беспокойно. А все равно: ляжешь рядом, уткнешься в плечо. Только задремлешь, как эта сволочь храпеть начинает. Треснешь по морде тапком и снова засыпаешь — счастлива-а-ая…

Я закатила глаза и стыдливо покраснела. Меньше всего мне хотелось обсуждать с бабушкой мою личную жизнь, да и ее тоже.

— А там, где ты сейчас, про Канцлера ничего не слышно? — я попыталась сменить тему и обойти неудобный разговор.

— Нет, далека я сейчас от этого, — отмахнулась бабуля. Посмотрела на потолок и громко вздохнула: — Эх, а у нас там сейчас перловку подают: с пиявками, укропчиком, чесночком и перцем — мою любимую. Пойду я, ладно?

— Обиделась? — уточнила я.

— Да что ты, внученька, Претемный с тобой! Я как ведьма только злопамятна, а как бабушка вполне адекватна, несмотря на преклонный возраст и даже смерть. Просто помочь не могу, а попусту тратить твою драгоценную ману не желаю. Пойду я, пора.

Мы еще раз обнялись и распрощались. Я занялась домашними и ведьмовскими делами, подготовила морально хранителя и ежку к встрече с новым жильцом. Осталось только приготовить саму Машку к встрече с представителями нижнего мира.

Пока же решила приготовить для подруги ее любимый греческий салат. Наколдовала спелых помидор, свежий сыр прямиком из Греции, маслины, зелень. Даже напевать взялась что-то из репертуара Сакиса Руваса.

— Зена! — услышала оклик Каллистрата.

Он так неожиданно возник в кухне, что я едва не порезалась.

— Разве можно так пугать ничего не подозревающих ведьм?! — рыкнула и крепче сжала ручку ножа.

— Прости, не хотел пугать. Но тут такое дело… Дурную весть я принес в твой дом, ведьма. Снова.

Я крепче сжала рукоятку ножа — от страха. Сделала три глубоких вздоха и предупредила:

— В Греции гонцу, принесшему дурную весть, отрубали голову.

— Я заслужил это, — неожиданно признался он. — Кое-что от взгляда моего и моих помощников ускользнуло. И мы должны понести за это наказание.

Он уселся на стул и с обреченным видом уставился на нож в моих руках. Как будто я и вправду могла его казнить.

«Нет уж, демон, ты мне еще живым нужен, — подумала я. — Надо же повторить мастер-класс бабули: услышать, как ты храпишь и хоть разок треснуть тапком по морде. Вдруг мне и правда понравится?»

А пока отложила нож и провела рукой по его спутанной темной шерсти:

— И что же от тебя ускользнуло?

— Мы не предусмотрели, что пособниками Канцлера могут оказаться совсем не подозрительные личности, — признался он. Поднял печальную морду: — Я не смог ничем помочь, Зена.

— Кому? — ужаснулась я.

— Миланье, — сознался Советник. — Знаю, она была твоей подругой, хотя это и странно для ведьм.

— Что с ней стало?

— Миланья притворилась, будто Канцлер держит ее в своем замке заложницей. А сама помогла ему ускользнуть. Кажется, они заключили договор привязки: он дал ей могущество ведьмы, а взамен забрал красоту и молодость. Подобные практики давно запрещены Его Темнейшеством. Но многих это не останавливает.

— Она?.. — я не решилась произнести страшную догадку вслух.

— Мертва, — подтвердил худшее Каллистрат. — Канцлер не щадит никого, даже помощников. И не оставляет в живых тех, кто может хоть что-то о нем поведать.

— Мы забрали у Канцлера перстень — это плюс, — продолжил Советник. — Теперь у него один путь призвать свое войско — твой подвал. Это минус.

От таких вестей стало совсем плохо. Мало того, что погибла еще одна ведьма, так теперь и моя жизнь была под большой угрозой.

— Твой дом будет постоянно под наблюдением, — опередил мои мысли Каллистрат. — Но я бы все же посоветовал уехать.

Помотала головой, не в силах ответить. По щекам моим текли слезы, и демон стер их тыльной стороной своей лапы:

— Будь сильной, ведьма. Может быть, вот это немного облегчит твою боль?

Он достал из кармана небольшой сверток. На нем было указано мое имя.

— Что это! — удивилась я.

— Кажется, Миланья хотела передать тебе подарок, да не успела. Он хранился в ящике ее комода, мы нашли при обыске.

Внутри свертка оказалось лишь несколько безделушек: черепаший гребень, несколько булавок, старые монетки, какие-то обертки и ко всему этому прилагалась головка чеснока. В вещицах не было ничего магического, но для меня это было не важно. Я сложила подарочки в карман и поблагодарила демона за заботу.

— Ты сделал все, что мог, — произнесла без тени укора. — Я в этом уверена.

От моих слов у него загорелись глаза. Он рассказал подробнее о неудачной попытке поймать Канцлера, выпил чашку чая и даже помог закончить с салатом. Удивительно было наблюдать, как его неуклюжие на вид лапы с когтями тоненько и ровно шинкуют помидоры.

Мне было очень жаль Миланью, она была хорошей ведьмой и доброй подругой. Но кодекс бесчестия не позволял даже проститься с предательницей. Она сама выбрала свой путь, связавшись с Канцлером. Теперь стала понятна ее необычная внешность.

От расстройства мои слезы капали прямо в салат, так что его даже не пришлось подсаливать. Кусок не лез у меня в горло, но Каллистрат приказал быть сильной и насильно накормил. Не только салатом, но и запеченной дичью, которую он сам же приготовил.

К тому времени, как проснулась Машка, на улице посветлело. Потому подруга увидела в кухне вовсе не демона, а самого настоящего князя. И осталась под впечатлением от знакомства — как и я, впервые познакомившись с Каллистратом.

После дружеского обеда (или поминок — в нашем случае), князь Долгорукий отправился по делам, а я познакомила Машку с ежкиной кошкой и Драго. Рассказала о гостинице для демонов и даже упомянула о спиритическом сеансе.

— Вот это здорово! — только и успевала удивляться Машка. — И что же тебе рассказала бабуля?

— Горячий рецепт перловки, — улыбнулась я. — Но мы не станем им пользоваться.

Дни потянулись за днями, и я постоянно жила в напряжении. Наверное, как настоящая ведьма, предчувствовала, что вскоре произойдет нечто важное. Но что именно — так и не могла понять.

И даже когда в одно хмурое утро на крыльце объявилась Парашка, я не разобрала, где тут подвох. Деревенские не впервые обращались за помощью. И мне никогда и в голову не приходило отказывать. Тем более, в такой ситуации.

— Со Светой и Пашкой беда, сударыня ведьма, — сообщила женщина, поклонившись. — Снова потерялись: ушли в лес по ягоды, да заблудились. Не поможете найти?

— А мама их где? — слегка опешила я. Обычно Марьяна сама обращалась за помощью, не стесняясь.

— Так она с ними ушла, сударыня ведьма, — запричитала Парашка. Утерла выступившие слезы краем косынки и молитвенно сложила ручки: — Помогите, не побрезгуйте. Понимаю, у вас много важных дел. Но в лесу так много волков развелось…

Да не было у меня никаких дел. После того, как гостиничный бизнес временно пришлось прикрыть, я только и делала, что целыми днями слонялась по дому. Окна намыла — дважды и без помощи магии. А тут такой случай. Деток Марьяны я любила как своих, к тому же давно собиралась опробовать поисковую магию.

— Драго! — крикнула хранителю. — Остаешься за главного, я отлучусь ненадолго. Присматривай за ежкой, детками и Машкой. А главное — за подвалом.

— А ты мне мяты кошачьей принеси, — отозвался Драго. — Мои после нее дрыхнут, как убитые. Хоть пару часов отдохну.

Как бы ни пытался хранитель притвориться равнодушным отцом, я давно перестала верить. Кошачью мяту ежкины котята и вправду любили, тем более что от нее у них проходили колики. Оттого и спали малыши спокойно.

— Принесу, — пообещала я с улыбкой. — Парашка, показывай, в какую сторону ушла Марьяна с детьми.

Шли долго, я успела порядком притомиться. С поисковой рогатиной творилось нечто невообразимое: то упрямо показывала на север, то вдруг круто разворачивалась на юг. Я уж было решила, что плохо изучила науку, когда заметила на кряжистом деревце ленточку из розового шелка. Я ее сама Светланке дарила.

— Ох, не в том ли овражке укрылись! — затараторила Парашка и с небывалой прытью поскакала вперед.

Поскользнулась и чуть не съехала в овраг. Пришлось вытаскивать. А весу, между прочим, в дамочке, как в кадушке с солеными огурцами.

— Что ж ты так неосторожно… — буркнула я, налегая изо всех сил.

— Простите, сударыня ведьма, — отозвалась Парашка, цепляясь за мои плечи.

Отдышались, отдохнули и отправились дальше. Меня не покидало странное ощущение, что ходим мы кругами.

— Что-то мне все это не нравится! — объявила я, останавливаясь. — Придется вернуться и взять с собой Драго — с его чутьем дело пойдет лучше.

— Как же ты портал оставишь без присмотра? — с ехидцей переспросила Парашка. — Демоны, это, конечно, хорошо. Но что за ведьмин дом без хранителя?

Тут я окончательно поняла, какую глупость сотворила, отправившись в лес без охраны. Парашке не знакомо слово «портал». Все, что она поняла, будучи моей помощницей, так это то, что в мой подвал приходят демоны. А вот увидеть призрачное воинство, что согнал к моему дому Каллистрат, деревенская женщина не может обычным человеческим зрением.

— Так вот где теперь прячется Канцлер! — воскликнула я, одновременно запуская руку себе в декольте. — Это тело тебе идет. Ты что, специально выбираешь маленьких и толстых? И самых вредных характером?

На провокацию Канцлер не обратил внимания. Зато достал из вместительного бюстгальтера Парашки кольцо Калистрата и помахал им у меня перед лицом:

— Не это ищешь, ведьма?

— Ах ты, сволочь! — не сдержалась я.

Вот и помогай после этого людям, то есть демонам. Я его, понимаешь, из оврага тащила, а он в это время колечко скоммуниздил! Хотя, скорее всего, то было заранее спланированное падение.

— Умри, вор и убийца! — выкрикнула я.7d423c

Произнесла боевое заклинание и подпитала его таким количеством маны, что хватило бы, чтобы разрушить небольшой городок.

Канцлер легко отразил удар, и в местном лесу образовался глубокий каньон. Когда-нибудь он станет достопримечательностью нашей местности.

А пока сие действо разозлило меня необыкновенно. Дрожа от злости, я приготовилась к новой атаке.

— Ну не надо, — поморщился Канцлер, будто бы увидел перед собой жалкую букашку. — Ничего ты мне не сделаешь. Артефакт твой я забрал, хранитель к тебе не придет — слишком далеко, а сейчас день. Ты ведь не хочешь, чтобы он превратился в пепел? А чем это от тебя так мерзко пахнет?..

Канцлер болезненно скривился и глянул на мой карман.

А что там такого? Монетки, гребень и булавки не пахнут. Только если чеснок?

— Ты об этом? — Достала головку из кармана.

Канцлер стал серо-зеленым, словно плесень. На лице его отразилось не раздражение и даже не омерзение, а самый настоящий страх.

— Где ты это взяла?! — заревел он и отошел на несколько шагов. — Выброси немедленно!

Не сводя с него гневного взгляда, стала чистить чеснок и есть дольку за долькой. Плакала, давилась, но ела. Вспомнила любимую присказку покойного дедули: «Хочешь стать сильной духом? Жри чеснок». Вот я прям чувствовала, как сил прибавляется.

— Ты это брось!.. — приказал Канцлер, дрожа, и продолжил пятиться.

Тогда я поняла, что иду верным путем. Доела чесночок, облизнула пальцы и, подкрепив дыхание всей маной, что имелась в запасе, притворилась огнедышащим драконом. Страшно представить, какой по лесу разнесся смрад, у меня самой аж глаза заслезились.

А Канцлер в теле Парашки шлепнулся в обморок.

Я опустилась возле него на колени, прощупала пульс. Пока размышляла, как бы уничтожить демона, не убивая Парашку, из ее рта, как из гнилого яблока, выползла козявочка размером с мизинец. Мальчик с пальчик с замашками злого гения.

— Так вот ты какой, Темный Канцлер! — рассмеялась я.

Посадила малявку себе на ладонь, чтобы рассмотреть поближе. После чесночка высший демон не только уменьшился, но и потерял силу. И все, что теперь мог, так это сыпать еле слышными угрозами и топать копытами. Ну, плюс, попытался тяпнуть меня за палец.

— Но-но! — погрозила строго. — Не озорничать мне тут! Не то отдам ежкиным деткам на потеху. Они любят все ползающее и писклявое. Всех мышей в округе извели.

Судя по глазам и писку Канцлера — для него это было худшее наказание. Он даже попытался произнести нечто вроде извинений. Ну да, к тому же пообещал мне мировое господство. И даже замуж позвал — эвона как!

Достойно ответить я не успела.

Над лесом закружилась воронка, загудела, почернела. И выплюнула из своих недр Советника с армией демонов. Видно, охрана дома все же заметила взрыв. Или, что тоже не исключено, почуяла смрад моего дыхания.

— Ты как раз вовремя! — объявила я и, брезгливо держа двумя пальчиками, вручила Каллистрату мелкого Канцлера. — Делай с ним что хочешь, но я бы посоветовала закопать на чесночном поле.

Шум и гам, поднятый ликующими демонами, пробудил Парашку. Приоткрыв один глаз, она глянула на толпу демонов и, заикаясь, проговорила

— Пожалуй, я ещё немного отдохну.

Хлопнулась в глубокий обморок и не возражала, когда демоны бережно грузили ее на повозку, чтобы в целости и невредимости доставить домой.

— Ты невероятная ведьма, Зена! — объявил Каллистрат. — Генеральная лицензия твоя по праву.

Сказал и полез целоваться, хотя у самого глаза слезились от запаха чеснока. У меня и самой горло жгло, хоть волком вой. Так что поцелуй получился короткий, я бы даже сказала стремительный.

— Надеюсь, ты не уменьшишься, как Канцлер? — уточнила я, лукаво прищурившись.

— Напротив, я готов увеличиться, по крайней мере, отдельными частями тела, — заверил Каллистрат. — Мне очень понравилось!

— Ага, я вижу — до слез! — рассмеялась я. — Так и быть, поцелую еще раз. Но только после того, как почищу зубы и прополощу рот освежающим зельем.