Глава 52

Утром я решаю подвезти Машу до университета, все равно хотел появиться в офисе. Девушка старается вести себя весело и непринужденно, но я понимаю, что ее тяготит размолвка с отцом. И самое противное, что я ничего не могу сделать. Остается лишь ждать, вот только вопрос чего: что Александров оттает или что Маше станет все равно на мнение отца? Надеюсь, что первое.

Я сам по сути своей абсолютно неконфликтен, если, конечно, меня не провоцировать. Поэтому мне неприятна вся эта ситуация, а уж каково Маше, я даже думать не хочу.

Перед университетом мы заезжаем в салон сотовой связи, где я покупаю Маше новый мобильный. Она противится покупке хорошего телефона, предлагая приобрести самый дешевый вариант. В итоге сходимся на средней ценовой категории, так как я понимаю, что ей, как молодой девушке, нужны и соцсети, и нормальные фотографии.

— До вечера, — шепчет Маша, когда мы паркуемся около университета.

Собираюсь ответить ей, но замечаю на крыльце ее поклонника и, улыбаясь, говорю:

— Я тебя провожу.

Маша пожимает плечами и выходит из машины. Довожу ее до дверей в здание и прижимаю к себе.

— До вечера, — так же прощаюсь с ней я, крепко целуя. Краем глаза замечаю, как молоденький пижон пожирает нас взглядом, поэтому стреляю в него глазами и целую ее еще раз.

— Пока, — улыбается девушка, открывая дверь в альма-матер.

Я провожаю ее взглядом, затем, развернувшись, спускаюсь к машине, возле которой уже стоит Машин поклонник.

— Ты для нее стар, — говорит он мне, опираюсь на мою тачку.

— А ты глуп и напыщен, — игнорируя его, сажусь за руль. Он тут же обходит машину и стучится в стекло.

— Ее отец скоро узнает о тебе, и тебе крышка, — улыбается он, когда я опускаю стекло. А до меня постепенно доходит.

— Так вот кто у нас стукачок, — ухмыляюсь я. — Ты сам не понял, что оказал мне услугу, рассказав о нас с Машей. И в моем возрасте, — подчеркиваю эту фразу, — взрослые дяди не боятся родителей девушки.

Закрываю окно и уезжаю с территории института.

В конторе творится черти что. Все суетятся, что-то смотрят, куда-то звонят. Хватаю первого попавшегося стажера и интересуюсь, что произошло.

— Новый крупный заказ, — возбужденно говорит мне он.

— Понятно, — тяну я. Видимо, заказ и правда крупный, раз вызвал такой ажиотаж.

Я добредаю до шефа, который спокойно залипает в экран монитора. Его как будто и не интересует все, что творится вне кабинета.

— О, Артем, привет, — весело встречает меня Валентин Борисович, жестом показывая, чтобы я не говорил лишнего. Я киваю в знак того, что понял его.

— Добрый день, — я присаживаюсь на стул, оглядывая кабинет, — у вас тут напряженная атмосфера.

— Еще бы, — усмехается шеф, беря в руки ручку и записывая что-то на листок. Затем протягивает листок мне, на котором ровным почерком выведено: «Через 15 минут встречаемся в кафе»

Я киваю, отдавая ему листок, который он тут же рвет.

— Жаль, что ты пока на больничном, — показательно сокрушается шеф, — было бы неплохо, если бы ты поучаствовал в задании.

— Мне тоже, — говорю я, взглядом все пытаясь выискать то место, куда спрятали жучок. Шеф вздыхает и указывает мне пальцем на одну из книг.

— Тогда, я пошел, не буду мешать, раз тут у вас аврал, — говорю я чуть громче, чем обычно. На что шеф показывает мне кулак, намекая, чтобы я не переигрывал. Делаю виноватый вид и иду к двери.

— Пока, Артем, будь на связи, — провожает меня Валентин Борисович.

— Обязательно, — говорю я.

На улице я сажусь в машину, чтобы не вызывать ничьих подозрений, отгоняю ее так, чтобы она не попадала под камеры и иду в кафе.

Через пятнадцать минут появляется шеф с таинственной улыбкой на губах.

— Заказ — фикция? — сразу спрашиваю я.

— Молодец, пятерка тебе, — бубнит Валентин Борисович, изучая меню.

— Как ловить собираетесь? — интересуюсь я.

— На живца, — шеф улыбается еще загадочнее.

Я смотрю на него, в ожидании объяснений. Тот вздыхает и, отложив меню, посвящает меня в детали плана.

— В общем, есть у меня друг, владелец крупного холдинга. Так вот, мы составили легенду, что он обратился к нам за помощью в перевозке важной информации. Закинул удочку, что переживает за то, что информацию могут выкрасть конкуренты. Поэтому мы должны организовать перевозку таким образом, чтобы было непонятно когда и кто доставляет ее.

— Конкуренты тоже в деле, я так понимаю, — усмехаюсь я.

— Конечно, — шеф уверенно кивает, — они и не конкуренты вовсе, скорее партнеры. И вот они как раз будут ждать, когда им предложат продать информацию о дате и времени. А я уж отслежу, кто им звонит.

— Я хочу поучаствовать в поимке, можно? — спрашиваю я. — Все же у меня есть личный интерес, узнать, кто эта тварь.

— Я подумаю, — кивает шеф, хотя я уверен, что это значит «да».

Мы общаемся еще около получаса, затем я собираюсь домой. До прихода Маши еще много времени, думаю, навести хоть какой-то порядок, чтобы моя берлога перестала походить на холостяцкое жилье. Но только берусь за пылесос, как раздается звонок в дверь. И я даже не особо удивляюсь, увидев на пороге Александрова.

Я молча пропускаю его в квартиру, чтобы зайти на второй круг споров и откровений.

— Я, вроде, велел тебе отстать от Маши, — произносит он напряженно.

— А я, вроде, сказал, что не собираюсь этого делать, — проходя на кухню, отвечаю я. — Кофе?

Александров проходит следом за мной и слегка кивает, что я воспринимаю, как хороший знак, если, конечно, он не отравить меня решил.

— Маша в институте? — спрашивает меня отец девушки, пока я вожусь с кофеваркой.

— Да, — коротко отвечаю я, не желая вдаваться в подробности.

— Да уж, — горько усмехается Александров, — не думал я, что она так серьезно на тебя запала, надеялся, что перебесится.

Я поворачиваюсь к нему, выжидающе смотря ему в глаза.

— Вот что ты ей можешь дать?! Она все банковские карты дома оставила! На какие средства она собирается жить?!

Я ухмыляюсь.

— Ну уж прокормить и одеть нас, я смогу. А так, мне показалось, Маша не самая избалованная девушка и запросов особых у нее нет. Но я буду стараться, тянуться к вашему уровню, потому что хочу, чтобы Маша ни в чем не нуждалась.

Александров чертыхается сквозь зубы, а я снова отворачиваюсь, чтобы налить кофе. Подаю ему через минуту одну из чашек и сажусь напротив.

— Сергей Сергеевич, — решаю я вновь попытаться наладить контакт, — я человек слова. Я сказал, что не буду отталкивать Машу, потому что она мне действительно очень нравится, и я не буду этого делать. Конечно, сейчас рано загадывать, как у нас сложатся отношения, но даже уже сейчас я ловлю себя на мысли, что мне приятно, что она теперь живет со мной. Ей тяжело, что вы не хотите мириться с ее выбором, но она его сделала уже. Можете и дальше отбирать от нее телефоны, ругаться, обижать ее, а можете попробовать понять. Это ваш выбор, мне, собственно, не так уж и важно, как вы ко мне относитесь, но тот факт, что Маша расстроена, меня очень огорчает.

— Не надо меня лечить, — огрызается на мою речь Александров. — Вот будет у тебя дочь, я посмотрю, как ты на такое будешь реагировать.

— Морду набью, дочь закрою, наверняка. Но когда остыну, попробую ее понять. Чего и вам советую.

Какое-то время мужчина молчит, затем, допивая кофе и вставая со стула, обращается ко мне:

— Если мне хотя бы раз покажется, что ты ее обижаешь, клянусь…

— Не покажется, — отрезаю я, — я уже говорил и повторюсь вновь: я ее никогда не обижу и другим не дам этого сделать.

Александров кивает и уходит. А я сжимаю кулаки и делаю глубокий вдох-выдох. Кажется, я только что получил молчаливое благословение. Ну, или хотя бы мне перестали желать гореть в аду.