ГЛАВА 1

«Если вы любите кого-то, то любите их целиком,

вместе с их шрамами, грустью и недостатками».

© Арабская пословица

На-на-на-на…

Детская рука неумолимо отбивает ритм по моей коленке. Время от времени у нее это проходит. Но ненадолго. Потом она начинает заново. И уже через три минуты я сжимаю руки, чтоб не протянуть и не задушить эту маленькую принцессу. Смотрю на нее, ей 3–4 года, на ней платье с тысячей рюш и темные вьющейся волосы, спадающие ниже плеч.

— Ты ей понравилась, — улыбается ее мамаша. О, Боже! Я так счастлива! Сейчас просто умру. Не люблю детей. Поэтому вежливо улыбаюсь мамаше и чуть отодвигаю ноги в другую сторону. Не могу ручаться, что, если ее ребенок еще раз меня тронет, я ей не наврежу. Физически.

Опускаю глаза на стол. А это уже другая катастрофа, господа! Слева от моей тарелки три вилки. Справа от моей тарелки три ножа, ложка и вилка. До этого момента я всегда обходилась одной вилкой и, очень редко, ножиком, но тоже одним. Надо заметить, у меня всегда неплохо выходило. Поворачиваю голову к Ринату, но он отвернут от меня, о чем-то оживленно разговаривая со своим двоюродным братом… одним из или кем-то еще. Потому что, похоже, наш город наполовину состоит из Гаевых, судя по количеству людей за длиннющим праздничным столом. И зачем я только согласилась пойти? Но, это что-то типа нового уровня наших отношений: прийти на день рождения крутого старика. Хотя, меня вроде как устраивал и старый уровень. Отличный, надо сказать. Но, как могла отказаться, я-то в этом ничего не смыслю.

— Чем вы занимаетесь, Александра? — вежливо спрашивает меня женщина напротив. Ее косметолог перестарался с ботоксом, и она теперь напоминает куклу с шевелящимся ртом. То еще зрелище. Кажется, она тетя… или двоюродная сестра… так, ладно. Эта задача не по мне. Фиг с ней. Благо, здесь не нужно сдавать экзамены по родственным связям.

— Учусь на втором курсе юридического, — как можно дружелюбнее улыбаюсь, — а вы?

Она поднимает брови, и ее губы кривятся… ну, улыбается, в смысле.

— Я мать, — она кивает на двух детишек возле огромной елки. А этих я помню. Это сводные брат и сестра Рината. А это значит…О… О! Точно! Мило улыбаюсь мачехе Рината.

Меня дергают за подол платья. Выдыхаю и смотрю на маленькую девочку.

— Кы-са. — Она показывает в дальний угол, где котяра вылизывает свои причиндалы.

— Угу. Пойди, поиграй с кисой, — предлагаю. Лишь бы подальше от меня. Оглядываю всех собравшихся людей. Это дом. Но одеты все так, словно вышли в театр. Мужчины в костюмах, женщины в вечерних платьях. Самого хозяина-именинника, деда Гаева, нет. Видимо, его и ждем. Мне нужно снять напряжение.

— Ринат, — тихо зову своего парня. Но он не слышит, поскольку, увлечен разговором. Выдыхаю. И толкаю его локтем. Парень наконец-то обращает на меня свои изумрудные глаза.

— Я уже не могу, — мученически смотрю на него. Он мне мягко улыбается в своей манере, и вновь переключает внимание на брата. Или не брата. В чем не уверена, в том не уверена.

И вот появляется его величество король. Гаев — всем старший старших, тот самый, который приложил немало усилий, чтобы его имя, то бишь, фамилию знали все и вся. Высокий статный мужчина с седой шевелюрой, зачесанной назад. У него на носу затемненные очки и шикарные седые усы над верхней губой. На нем костюм серо-металлического цвета и кипенно-белая рубашка. М-да, красавчик для своих шестидесяти девяти лет.

Он всех приветствует улыбкой, и садится во главе стола. Оглядывает собравшихся, задержав на мне взгляд дольше, чем на остальных. Интересно, он сам знает своих родственников поименно? Опускаю глаза на стол и всю кучу приборов перед собой. Поворачиваю голову к Ринату, но он отвернут. Выдыхаю, разглаживая салфетку на коленях. Привет, мой позор, я — Саша.

Надо признать, что дед решил устроить грандиозный праздник, и прямо в своем доме, а не в ресторане. Ринат говорил, что это традиция. Но, честно сказать, этот зал вместил в себя много народу, ни в чем не уступая кафе-ресторанам. Да и дом — не дом, а домина. И в кого Ринат такой скромник со своей трешкой в обычном панельном доме? Все потому, что у меня самый лучший мужчина. От неожиданно возросшей нежности в груди, глажу его ногу под столом.

Ринат поворачивается голову ко мне.

— Ты у меня самый лучший, — тихо ему сообщаю. Он удивленно поднимает брови и осматривает людей вокруг, снова фокусируя взгляд на мне. Наклоняется чуть в мою сторону.

— Что-то случилось?

Ну, естественно, луна встретилась с солнцем! Саша решила сказать от сердца теплые слова! Ох, знаю ведь, что вся эта белиберда не про мою честь, мне б сидеть, да молчать. Все время.

— Ничего, — фыркаю и отмахиваюсь от парня, резко убрав руку.

— Эй, — Ринат легко толкает мое плечо, мягко улыбаясь. Наклоняется к моему уху, чтоб могла услышать только я, — так сильно хочу тебя, моя маленькая злючка. Следи за мной и все получится.

И я уже готова раствориться в нем. Сейчас же подняться, даже поцеловать этого деда в его усы и пожелать всем доброй ночи. Именно в этот момент приходят опоздавшие гости, привлекая все внимание собравшихся.

Это семья из четырех человек. Статный мужчина, миниатюрная женщина, длинные каштановые волосы которой собраны в роскошную высокую прическу. Мальчик с веснушками по всему лицу, лет двенадцати и в костюме. И девушка моего возраста или немного старше, словно фарфоровая кукла. Она, как Белоснежка, ожившая из сказки. Бледная кожа, черные, как Дыра в Космосе, прямые волосы до плеч, большие чистые синие глаза и алые приоткрытые уста. И почему-то ее волшебный взгляд останавливается именно на моем парне. А он… Он не может перестать смотреть на нее, не донеся вилку до рта и, кажется, перестает дышать.

— О, мои дорогие, — протягивает руки в их сторону дед, и они как-то чересчур синхронно улыбнувшись (аж б-р-р-р!) начинают идти к старшему Гаеву. — Как я рад, что вы сегодня уже здесь, что вы успели заглянуть к нам на огонек.

— Или туда, или сюда, — шепчу, толкнув локтем в бок Рината. Моргает и поворачивает ко мне голову, потом смотрит на вилку в своей руке. Оставляет ее в тарелке и, улыбнувшись, касается моей ноги под скатертью.

— Дорогие мои, вы наслышаны про моего боевого друга Истахова, вот его сын со своей семьей приехали ко мне. Недавно они вернулись из Англии, иммигрировали обратно на родину, чему я лично очень рад. Мой внук, пока учился в Англии, жил у этих гостеприимных людей. Да, Ринат? Где ты? А вон и он, — дед кивает моему парню и тот улыбается, глядя, кажется, только на Белоснежку. И она ему приветливо улыбается. Та-а-ак, что, вообще, происходит?

— Ты с ней спал? — наклоняюсь к его уху. Его брови хмурятся, когда переводит взгляд на меня. Но, не отвечает. Оставляю свою вилку и складываю руки на груди. Смотрю на Белоснежку, пытаясь испепелить взглядом. Красивая, сучка, ничего не скажешь, и такая утонченная. Умело управляется с салфеткой, спина ровная, словно палку проглотила. Поднимает свои синие глаза и натыкается на мой взгляд. Я же касаюсь собственническим жестом руки Рината. Он перехватывает мой взгляд, выдыхает и мягко высвобождается. А эта Белоснежка, чтобы скрыть улыбку, делает вид, что вытирает салфеткой рот. Сучка, говорю же. Чего вытираться, если еще ничего в рот взять она не успела?

— Ты дуешься?

Эта девочка в рюшах вновь обратила на меня внимание. Боже, какая радость! И ее рука вновь касается моей ноги.

— Я не дуюсь, — отвечаю специально громко — я делаю выводы.

— Выводы, — хмыкает ребенок и показывает в угол рукой, — там кы-са.

— Так почему бы тебе не погладить эту кису?

И отстать от меня. Желательно навсегда.

— Анжела, не смей, — говорит строго ее мама, недовольно взглянув на меня. А не лучше ли ей научить своего ребенка не лезть к чужим людям?

— Ма-ам, но там кы-ся-я, — капризно протягивает ребенок.

Тем временем все принимаются за праздничный ужин, а у меня пропадает аппетит, что бывает… в общем-то, никогда.

— Ты не ешь, — наконец мой парень обращает внимание на меня, оторвавшись от созерцания Белоснежки. — Расслабься и просто смотри за мной.

— Спасибо за заботу, — фыркаю. Ринат поворачивается ко мне и вопросительно поднимает бровь. Рукой отворачиваю его обратно.

— Смотри, куда смотрел, — говорю.

— Хорошо, — с выдохом соглашается, чем бесит. Снова бросает на меня взгляд. — Саша, расслабься.

— Ага, уже. Ноги на стол поставить можно для полного релакса?

— Саша.

— Что «Саша»? Ох, прости, я же в высшем обществе — шиплю и снова встречаю взгляд синих и чистых глаз. Раздражает меня эта Белоснежка, с первого взгляда просто не понравилась.

— Перестань спорить со мной, — чуть хмурит брови.

— Да, мой господин, — бросаю.

— Ринат? — дед спрашивает громче во главе стола. Мой парень невольно вздрагивает и отворачивается от меня. Все смотрят на нас, а мы тут немного увлеклись беседой и пропустили как-то…

Брови старика слегка хмурятся.

— Я спрашивал, все ли у тебя в порядке с бизнесом? — повторяет сдержанно.

— Да, спасибо, все хорошо, — тоном хорошего мальчика отвечает тот. Ловлю на нем взгляд Белоснежки. Швырнуть бы ей помидор в лицо.

— У Рината появилось кафе плюсом к клубу, который я ему поручил. Так он это кафе с нуля поднял. Теперь оно — одно из лучших в городе. Славное место, — слышны нотки гордости в голосе старшего Гаева, когда он объясняет это Истахову-старшему, который кивает головой, как болванчик туда-сюда.

— Молодец, парень, — улыбается наконец старый друг семьи. И именно в этот момент со словами: «КЫ-СЯ!» на меня резко кладут что-то большое и мохнатое, больно царапнув руку.

— Ой! — испугавшись, еще не осознавая, что делаю, отшвыриваю это нечто от себя через стол. Нечто орет дурниной протяжно «МЯУУУУ!!!», и угождает ровно в супругу Истахова, которая, такого совершенно точно не ожидавшая, от испуга кричит так, что закладывает уши. Отшвыривает многострадального кота, все еще орущего в воздухе свое «МЯЯУУУ!!!», прямо в тарелку перед Гаевым. Еда оказывается на безупречной рубашке и отглаженном костюме. Кажется, в этот момент воздух покинул все легкие находящийся в зале. Наступает звенящая тишина. Оглядываю людей вокруг, которые почему-то все, как один, смотрят на меня, может, потому, что я стою? Упс… Выдавливаю улыбку на своем лице и слегка веду плечиком.

— Ой? — выдаю.

Кот быстренько ретируется со стола, завистливым взглядом провожаю эту скотину.

— Что ж… — Гаев-старший прожигает меня взглядом и резко встает со стула, — мне что-то нездоровится… Продолжайте, пожалуйста, без меня. Всем спасибо за поздравления и за то, что пришли!

Ну, что ж, у богатых свои причуды, я же тут совершенно ни при чем. Правда?

***

Перед нами ровная серая трасса. В машине настолько напряженный воздух, что можно его потрогать руками. Ринат слова не сказал мне, но он зол. Вижу по его дергающемуся кадыку, руке, сжимающей руль, чуть сощуренным глазам, сосредоточенным на дороге и скорости под сто двадцать, когда эта машина не ездила свыше девяносто. Никогда. Ну, понимаете, да?

Он просто резко поднялся, взял меня за руку, и мы вышли под укоризненные взгляды присутствующих. Бросил: «Жди в машине» и скрылся где-то в недрах дома.

— Ты ведь знаешь, что это не я… — начинаю.

— Не надо, — бросает.

— Чего не надо?

— Не говори.

О, как. Вот это поворотик.

— Тогда зашей мне рот! — отзываюсь, — потому что я точно собираюсь говорить!

— Саша… — сжимает руль так, что если бы тот был живым, то сразу же задохнулся, — не нужно. Не сейчас.

— Слушай, я, вообще, не собиралась на этот вечер! Мне это, к черту, было не надо. И это платье, как паранджа… Оно ужасно, моя бабушка и то носила лучше! Но ты так хотел, чтобы я пошла! И я пошла. И я, действительно, старалась, это все надела, накрасилась, словно и не накрасилась… Но, извини, знаешь, твоя девушка — не из высшего общества! Я не знаю, за какую вилку мне взяться, когда их сто пятьдесят под рукой! У меня всю жизнь была одна!

— Неужели, так трудно было? Всего один вечер… Не целый день, просто один долбанный вечер побыть… — обрывает себя на полуслове и с выдохом смотрит в боковое окно.

— Побыть кем? — подозрительно прищуриваюсь.

— Никем, — бросает.

— Нет, говори, Ринат… Кем? Кем мне надо было быть?

— Саша, — он чуть морщится.

— Кем? Говори! Ну? Чего зассал?

Бросает на меня хмурый взгляд.

— Нормальной!

Это как удар в солнечное сплетение. Дыхание останавливается в районе шеи и ни туда, и ни сюда. Краска приливает к лицу, и я чувствую, как начинаю гореть. Ну, вот! Только не он. Только не он же!

Ринат бросает на меня еще один взгляд. Он уже другой, но слово не воробей, черт возьми!

— Саша, я…

— Останови машину! — требую. Не хочу его слушать.

— Куда ты собралась?

— Останови сейчас же!

— Саша, это трасса!

— Вот, именно на ней мне и место. Таким ненормальным шлюхам, как я, только здесь и стоять… Останови!

— Саша, не преувеличивай!

— Ты оглох? А, плевать… — начинаю открывать дверцу.

— Ненормальная! Закрой немедленно! — кричит парень. С вызовом смотрю на него, дверь потоком воздуха вырывается из руки и открывается полностью. Ринат поспешно снижает скорость и съезжает на обочину. Не теряя и секунды, отстегиваюсь и выскакиваю из машины.

— Саша, куда ты собралась? — Ринат выскакивает следом, но я упрямо иду вперед. Не оборачиваясь, поднимаю руку, согнув в локте и показываю ему средний палец. — Саша, что за детский сад? Вернись! Нам нужно поговорить!

Поднимаю руку выше с тем же пальцем. Может он плохо видит, начинает темнеть, мало ли.

Его машина начинает медленно ехать, ровняется со мной.

— Саша, садись. Мы поговорим дома.

— Нет, спасибо. Езжай. Может к тебе придет твоя нормальная Белоснежка и утешит.

— Что? Какая Белоснежка? Садись, говорю, в машину.

— А не пошел бы ты? — приподнимаю бровь, — а то мы, ненормальные, неадекваты еще те. С нами — один позор.

— Саша, — парень слегка морщится, — садись. Не устраивай этот детский сад…

Снова показываю ему палец, которого он достоин.

— Отлично, хочешь здесь остаться — удачи! — раздраженно бросает и нажимает на газ и через две минуты скрывается за поворотом. А я сразу сдуваюсь. В один момент, вот так «п-ш-ш-ш», уходят весь мой запал и злоба. Ринат уехал? Он ведь не мог, правда? Мой Ринат никогда бы так не поступил. И что мне теперь делать? И почему бы в машине, и правда, было не помолчать? Оглядываюсь, по трассе проезжают редкие машины. Достаю из сумочки телефон.

— Че, Долгопрудная? — отзывается Стас после третьего гудка.

— Я где-то на трассе. Одна. Что мне делать в этой ситуации?

— Чего-чего?

— Что слышал. Стас, ты ж, типа, мой друг. Помоги, что ли.

Парень откашливается на том конце.

— Какого рожна ты на трассе одна?

— Ой, не нуди. Что мне делать? Вот черт, — бормочу, когда возле меня притормаживает черный бумер. Стекло опускается.

— Сколько? — спрашивает чувак в темных очках, усиленно жуя жвачку. В темных очках. Вечером. Это о многом говорит.

— Что там? — спрашивает друг.

— Меня приняли за шлюху, — шепчу, обдумывая варианты.

— Чего? Саша, твою мать. Включи местоположение, чтоб я тебя отследил!

— Эм, я не продаюсь. Там дальше, большой выбор, на любой вкус, — указываю вперед рукой. Второй выполняю просьбу друга.

— Че-е?

— Я просто поссорилась с парнем. Я не проститутка, — объясняю, отходя еще дальше на всякий случай.

— А-а-а… — спускает очки на нос и оглядывает темными глазами, — какой нехороший парень. С такой девушкой не нужно сориться… Такую надо любить. Давай, садись, подброшу до города.

— Не надо, — мило ему улыбаюсь, — я сама.

— Ай, чего ломаешься? — и он останавливает машину и выходит. Невысокий, крепыш, похож на спортсмена. А это уже — ой. Куда бежать? А бежать-то мне, по сути, некуда. И почему я об этом как-то не подумала, когда выскакивала из машины?

— Я не ломаюсь. Я не поеду, — чуть хмурю брови, чтоб парень понял, что вовсе не шучу. Однако он не понимает, делает ко мне два шага и хватает за руку, заставляя дернуться, но этот кабан сильнее меня в три раза. Да, блин! Он стоит спиной к трассе, потому не видит, как на приличной скорости задним ходом появляется черный лексус из-за поворота. И мое сердце начинает биться в груди быстрее, потому что теперь мне не страшно. И уже в следующее мгновение, когда парень в очках поворачивает голову, на звук спешно приближающихся шагов, то получает кулаком в рожу и падает в придорожную пыль.

— Бля-я-я… — стонет, касаясь разбитого носа, и поднимает глаза на моего парня, — ах ты, гундосина…

— В машину, Саша, — быстро оглядывает меня Ринат и кивает за спину.

— А ты…

— Быстро! — бросает, теперь оглядывая моего нового знакомого, который поднимается на ноги. В этот раз у меня даже мысли нет его ослушаться. Закрываю дверь и оборачиваюсь. Удивительно, Ринат может и выше парня, но по комплекции уступает, однако, тот никак не может его коснутся, мой парень уходит от каждого удара. Зато, одним резким движением, второй раз попадает в челюсть владельцу бумера. И тот снова не удерживается на ногах. Ринат склоняется и что-то ему говорит. А затем резко распрямляется и идет к машине. Я выдыхаю с облегчением.

Он садится за руль. Откидывается на спинку и выдыхает. Поворачивает ко мне голову, протягивает руку и нежно касается моего лица пальцами, внимательно вглядываясь в глаза, будто что-то в них написано. У меня, когда он так делает, до сих пор замирает сердце.

— Ты в порядке? — спрашивает.

— Я бы справилась, — говорю тихо, а сама не в состоянии отвести взгляд от его глаз изумрудного цвета. Не могу сказать: «Спасибо». Злюсь. Приподнимает бровь, чуть наклоняя голову.

— Знаю. Просто пожалел беднягу — спас ему жизнь.

— Ты не уехал. — Констатирую. Его брови слегка хмурятся. Отстраняется и нажимает кнопку, заводя машину.

— Никогда, Саша, — отзывается.

Мы плавно выезжаем на трассу, предварительно пропустив быстро пронесшийся бумер. Откидываюсь на спинку кресла и смотрю на темные поля, что мелькают за окном. Впервые за год, что мы вместе, я задумалась о том, любит ли меня этот человек. Или это лишь его забота. Его обязанность — опекать маленькую несчастную бедолажку, несмотря ни на что.