ГЛАВА 12

РИНАТ

Я нелегко переживал развод родителей. Безумно любил отца. Сейчас меня спроси почему — я не отвечу. Он никогда особо не уделял мне свое время, постоянно пропадал на работе, как позже выяснилось, не на работе, а, чаще всего, у одной из любовниц. Он ни разу, за девять лет жизни со мной, не дарил мне подарки, кроме денег на день рождения. Он не гордился моими достижениями в самбо. Но я его любил, наверное, как и каждый мальчик, видя в отце героя. Так было заложено во мне природой. А дед для меня был, практически, как сам Господь Бог. Всегда все делающий лишь взмахом руки. Тем более, он как-то сразу меня полюбил, и был более благосклонен, чем к остальным внукам. А их у него было, кроме меня, ещё шестеро на тот момент, от троих сыновей. Дед любил маму за ее добропорядочность, за воспитание и правильное понимание норм. И потому, даже после развода, заявил, что не отказывается помогать своему внуку и ей. Потому что я — его кровь. Мама особо не противилась ни встречам с отцом, ни с дедом. С первым они случались крайне редко, так как он часто был в загулах. Дед же часто, глядя на меня, качал головой и говорил, что придет время, и мой отец поймет, что самое лучшее что ему удалось — это я. Мне тоже нравилось так думать.

В год развода мою крышу сорвало и, вполне себе прилежный ученик, озверел. Я стал головной болью учителей, но они вынуждены были терпеть, так как дед был основным их спонсором. Однако, учеба мне давалась легко. Математика вообще для меня была, что для белки орешки.

Олег появился через год. Я долго его не воспринимал. Во-первых, чужой мужчина в доме, во-вторых, ему было лет двадцать тогда, как-то совсем на второго папу не тянет. Я демонстративно уезжал из дома, проводя время у деда. И, как ни странно, но дед изъявил желание познакомиться с Олегом, мотивируя это тем, что должен знать, с кем будет жить его внук. Олег ему вполне понравился. Молодой, с кучей идей и планов. Он горел. И дед помог ему с первыми толчками в бизнесе, а мне сказал, чтобы не выкаблучивался. Мама у меня одна, и я должен быть рад, что она смогла полюбить. И еще сказал примерно так: «Ринат, пора прекращать быть ревнивым сопляком. Не позорь мое имя. Ты всегда должен уважать выбор матери. Это для тебя — святая женщина. Только благодаря ее решению, терпению и любви, ты увидел этот свет. Люби ее и почитай каждый час своей жизни. Чтобы, когда ее не станет, тебе бы не было стыдно перед самим собой». С того дня дед запретил к нему приезжать чаще, чем один раз в неделю.

Сначала это было воспринято мною, как предательство, а после я просто перебесился. И Олег оказался клевым. Он с легкостью подхватывал любой кипиш. И с первого дня, как они съехались с мамой, вел себя, как настоящий хозяин семьи, показывая мне место. И делал это как-то незаметно, поэтому я и сам не понял, в какой момент, вместе с ним уже пускал кораблик или играл в футбол. Олег был классным отцом, таким, который, несмотря на занятость, а он только-только начинал свой бизнес, всегда находил время на меня. И мы с ним стали друзьями. Но я, по-прежнему, срывал уроки и устраивал драки после них. Мне нравилось чувствовать себя крутым. Наверное, как и любому в том возрасте. Только за мной еще была власть и деньги деда.

Когда мне исполнилось семнадцать и школа оказалась позади, когда нервы у всех были расшатаны моим поведением, дед с отцом приехали к нам, и мы все вместе решали, куда я пойду дальше. Дед предложил Англию, обещая все оплатить. Да и жить там есть где. Мама до последнего была против. Завязался жаркий спор. Отец просто молчал весь разговор и только один Олег повернулся ко мне, сидящему в кресле и лениво ковыряющемуся в телефоне:

— Ты сам чего хочешь? — спросил он. И тогда все смолкли. И тогда я, не будь дураком, сказал: «Англию». Мама хотела, было, возразить, но Олег выразительно на нее посмотрел и сказал следующее:

— Если уедешь в Англию, тянешь учебу сам. Не справляешься — на следующий день садишься в самолет и домой. Ясно?

И, кажется, даже дед был доволен таким исходом.

Я помню ту ночь, когда узнал о Саше.

Мы тусили с Кристиной в местном клубе, было много ребят. У меня зазвонил мобильник. Я еще удивился, мама всегда ограничивалась одним звонком в день. Вышел из клуба ответил.

— Ринат, — говорила взволнованно, ее голос дрожал. — У тебя… кажется, появилась сестра.

— В смысле, ты беременна? — не понял. Я уже слегка выпил и пытался собрать все мысли в кучу.

— Нет, нет… У Олега, оказывается, была дочь, о которой он не знал. Нам позвонили и сообщили… Я так… Это так неожиданно.

— Ну, ма. Ну, какая она мне сестра? Она же мне никто, — фыркнул.

— Твоя сестра, — твердо повторила. — Она будет жить с нами, у нее совсем непутевая мать, и сразу же отдала ребенка Олегу, отказавшись. Представляешь? Она за деньги отказалась от нее… Разве такое возможно?

— Надо еще удостовериться, что она, и правда, дочь Олега, — пробормотал, переваривая информацию. Мама давно хотела ребенка, подозреваю, девочку, но у них с отчимом что-то не складывалось. А тут, оказывается, есть уже готовая. Я, если честно, не понял, что чувствую. Скорее всего, смятение.

— Она его. Он звонил, говорит, на него похожа. Глаза такие же… — выдыхает. — Я так нервничаю…

— Я не знаю, что сказать… Это странно, — отозвался, сжимая телефон, — ладно, мне нужно идти, еще лекции почитать, завтра в колледж …

Отключился, прислоняясь к стене. В голове немного шумело. Уткнулся лбом в кирпичную стену. Как мне относиться к чужой девчонке, которая вскоре будет называть «мамой» мою маму? Потому что я не мог представить иного исхода. Моя мама — идеальна, как мама, и потому сомнений не возникало. Наверняка, после она будет лезть и ко мне, думая, что я безумно счастлив иметь маленькую сестру.

Моих плеч коснулась ладонь. Обернулся и встретил взгляд синих глаз Кристины. Она мне улыбнулась.

— Все в порядке? — спросила.

— Все ок, — ответил, — мама звонила.

— Беспокоится? — снова улыбка.

— Никак не привыкнет, что я вырос.

Кристина пристально посмотрела на меня и поочередно положила руки на мои плечи, сначала одну, после вторую.

— Ты сильно большой, Ринат? — спросила шепотом, а потом поцеловала. Она красивая девушка, потому меня, конечно, тянуло к ней. Но, если быть честным, даже тогда я понимал, что это чистая физиология. Мне не следовало рисковать именно с ней. Дед мне потом шкуру спустил бы. Поэтому я первым прервал поцелуй.

— Порыв нежности? — улыбнулся. Она запустила руку в мои волосы чуть наклоняя голову.

— Ринат, ты стал очень мне дорогим человеком… И я… Я могу доверять только тебе. Пожалуйста, не смейся. Просто у меня не совсем стандартная просьба…

После чего мы напились, и всю ночь занимались сексом. Не скрою, что, будучи пьяным, я все равно помнил, что это была жаркая ночь. Но утром, несмотря на это, проснулся с сильной головной болью и огромным сожалением о содеянном.

— Доброе утро, — улыбнулась мне Кристина, протягивая руку к моим волосам. Лишь легкая простыня прикрывала наготу ее тела.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я.

— Ты какой-то напряженный. Может и у тебя это первый раз?

— Нет, просто, все это неправильно.

Тогда и ее улыбка исчезла с лица.

— Не парься, — легко отозвалась, нахмурив брови, — мы же договорились. Я не собираюсь никому ничего рассказывать. — Поспешно встала с кровати и ушла в ванную.

Она перестала со мной разговаривать, если честно, меня это устраивало. Да я и не испытывал дефицита общения, так как на тот момент у меня уже появился собственный круг общения.

Мама мне позвонила в этот же день, как и обещала.

— Ринат, она похожа на ангелочка! Я таких красивых девочек еще не видела. У нее глаза Олега… Я так хочу ей понравиться, но совершенно не знаю, как к ней подступить. Она иногда смотрит так… так по-взрослому… Мне аж страшно. И не дает даже дотронуться к себе… Она… Мне кажется, я ей совсем не понравилась…

— Не переживай, ма, она точно тебя полюбит.

— Ты думаешь?

— Уверен, по-другому быть не может.

Я тогда совершенно не знал, что Саша докажет обратное. И не раз мама будет мне звонить и рассказывать, что не думала, что существуют дети, упрямее самого черта. Но, тем не менее, я слышал теплоту в мамином голосе, когда та произносила имя «Саша», «Александра». Она ее впустила в свое сердце! А мне мама прислала фотографию, на которой двенадцатилетняя девочка, похожая на куколку, стоит у дерева со сложенными на груди руками и хмурит бровки. Забавная, подумал я.

Через некоторое время Кристина осторожно постучалась в мою комнату, и нерешительно зашла, остановившись у порога.

— Ринат, я не хотела говорить. Но, так получилось… — она касается своих волос.

— Что случилось? Ты можешь мне сказать все. Мы ведь друзья, — уверил я.

— Я беременна, — подняла на меня синие глаза, — вот так.

Мне казалось, что на мгновение оглох. Потому что все звуки исчезли и появился только шум в ушах. Разве на мне не было презерватива? Как такое могло произойти? Видимо, последнее я произнес вслух, потому что девушка закрыла лицо ладонями.

— Я не знаю! Не знаю!

Подошел к ней и притянул к себе. Уж что-что, а брать ответственность, дед меня научил с пеленок. Я не умел скидывать свою вину на кого бы то ни было. Она уткнулась носом в мою грудную клетку, пальцами сжимая мои плечи. Глубоко вдохнул, потому что я знал, как поступить правильно, хотя такого исхода никак не хотел.

— Я думаю, надо рассказать родителям, — проговорил, когда молчать уже было невозможно. Она дернулась в моих руках и подняла голову с испуганными глазами.

— Родителям? Так скоро? То есть… — она в замешательстве смотрела на меня, затем шмыгнув носом сделала два шага в сторону и посмотрела в окно. — Это их убьет. Нам еще и двадцати нет.

— А что ты предлагаешь? — спросил.

— Я думаю… я хочу… я не хочу этого ребенка. Посмотри на нас. Какая семья из нас будет?

— На дружбе строятся неплохие партнерские отношения, — пробормотал я, когда-то услышанное в каком-то шоу.

— На дружбе? — горько усмехнулась. — Ты ведь ни капельки меня не любишь, Ринат. Ведь не любишь?

Ее синие глаза впились в меня в ожидании и с… надеждой? Но я мог и спутать. Мне было не до прочтения эмоций. Лишь покачал головой.

— Ты знаешь, зачем же спрашивать? Ни ты, ни я — мы не любим, — отозвался.

Кристина закусила губу и закатила глаза.

— Ну, конечно! — подтвердила, всплеснув руками, — поэтому, не нужно говорить родителям. Я хочу сделать аборт.

— Аборт? — нахмурился, повторив слово, которое резануло слух.

— Это единственный выход. Только нужны деньги…

— Достану, — глухо тогда бросил.

А потом начался мой персональный ад.

Я помню тот день, когда она поехала в клинику. Я хотел с ней, но она сказала, что самой ей будет легче. Просидев ровно час, я, как оглашенный, носился по Лондону, пытаясь зайти в частные клиники, но меня никто не впускал и не собирался осведомлять. Я хотел ее остановить, а после был звонок от нее, когда Земля для меня остановилась. Чувство вины… Острое, до самого желудка… Я и не знал, что такое существует, когда тебя выворачивает до самых кишок, когда ты совершил поступок, которого не должно было быть. Преступление против природы. Ты становишься слабым.

Буквально на следующий день, следуя только своим эгоистичным побуждениям, я заявил, что съезжаю в общежитие, поблагодарив Истаховых за теплоту и гостеприимство. Те никак не могли взять в толк, что послужило толчком для такого решения. Если честно, сейчас и не вспомню, что тогда наплел.

После был жесткий запой. Кристина приходила ко мне еще три раза, а я не мог посмотреть в ее глаза. Кажется, это сожгло бы меня заживо. Помню, я ей здорово грубил и просил отставить меня в покое. И она оставила. Я нашел себе сомнительное окружение и умело напивался. Настолько, что перестал пьянеть с одной бутылки. Заглушать чувство вины алкоголем — оказалось самым простым способом, пока однажды не проснулся в своей комнате от звонкой пощечины. Не сразу признал склоненного над собой деда.

— Проснулся, алкаш? Давай в ванную, в штаны и вперед.

— Куда?

— В будущее, — криво усмехнулся родственник, и эта улыбка не предвещала ничего хорошего.

Ехали в машине молча. Припарковались у обычного кафе для средних жителей Лондона. Расположились за столиком, и когда нам принесли заказ, дед со всей свойственной ему элегантностью, закинул одну ногу на другую, поднесся кофе ко рту.

— Итак, — произнес тогда, нарушая тишину между нами, — я слушаю.

Я, не притронувшись к своей чашке, лишь пожал плечами. Что ему сказать? Я обещал Кристине, что не расскажу никому.

— Ладно. Спрошу иначе. Ты еще долго пить собираешься?

— Доложили? — Оскалился. — Поэтому пощечиной долбанул?

— Долбанул за дело… М, отменный кофе тут варят, — сказал после еще одного глотка. — Я, Ринат, наблюдал за тобой и наблюдал. Вот только понять все никак не могу, в какой момент ты вдруг превратился в раздолбая? Ты представляешь, сколько я в тебя вкладываю?

— Жалеешь? Нужно было вместе с отцом от меня отказаться, легче было бы и не так накладно на кошелек.

Глаза деда потемнели, когда брови сошлись на переносице.

— Что ты знаешь о семье, сопляк? Семья — это все! За нее нужно стоять до последнего! В тебе моя кровь. Плоть от плоти. Ты — моя семья, Ринат. Достанется тебе, конечно, меньше остальных. Но, пока я жив, я всегда… — его рука сжалась в кулак. — Я всегда за тебя. А теперь рассказывай, что ты натворил такого, что его следует топить в бутылке?

— Ничего. Сам. Просто.

— Хочешь в Россию? К мамочке под юбку?

— Там неплохо, — пожал плечами.

Дед долго молчал, допивая кофе, расхваленный им же самим. Он даже не смотрел на меня. Смотрел на посетителей, в окно перед нами, на оживленную улицу.

— Знаешь, Ринат, приходит время, когда пора взять ответственность. За все. За прошлое, настоящее и будущее. Если прошлое нельзя изменить. Нельзя?

Качаю головой, опустив глаза. На душе стало так удушающе плохо.

— Значит, нужно менять прямо здесь и сейчас настоящее, чтобы будущее имело место быть. Я сегодня же уеду вечерним рейсом и не заберу тебя с собой. Просто хочу тебе сказать следующее: ты — взрослый парень, тебе пора делать выбор, важный для каждого мужчины. Если ты продолжишь лезть в бутылку, скорее всего, это закончится твоим лечением от зависимости. Я обещаю, что найду самую лучшую клинику, но не обещаю, что она тебе поможет. И потом, я не вечен, вряд ли отец или Олег будут сильно переживать о тебе… у последнего, я слышал, нашлась дочь, разве ему до тебя? А о первом, ну, это твой отец, и мы оба его хорошо знаем.

Если ты отложишь бутылку и возьмешься за ум — твое будущее, как на ладони. Ты приедешь домой, где тебя будет ждать готовый бизнес, море перспектив и безбедная жизнь. И, самое главное, ты увидишь гордость в глазах матери. Разве для сына не это важно? Нужно, Ринат, брать ответственность не только за плохие поступки, но и за хорошие. Никто, кроме тебя, тебе не поможет. И если ты будешь воспитывать в себе добропорядочность, честность, уважение к окружающим, то станешь по-настоящему достойным человеком. Займись самовоспитанием и перестань позорить мою фамилию. У тебя ближайший месяц, чтобы доказать мне, что я не зря верю в тебя. А я верю!

— Я так налажал, — сказал, не глядя деду в глаза.

— Как?

— Девушка… Она сделала аборт… Мой ребенок… — поднял глаза, беспомощно смолкнув. Лицо родственника исказила гримаса гнева.

— Что? — Загремел его голос. — Кто? Когда? Мать твою, сынок! Это же святое! Святое!

На нас оглянулись из-за соседних столиков. Дед говорил на русском и, наверняка, для иностранцев это выглядело забавно.

— Мне нужно вернуться. Я задохнусь здесь.

Дед смолк. Смотрел на меня, прожигающим взглядом.

— Нет. Ты останешься. Несмотря ни на что, окончишь колледж и приедешь победителем. Все трудности в жизни лишь для того, чтобы их преодолевать, чтобы сражаясь с ними, становиться человеком. Тебе еще нет и двадцати… Почему ты не пришел с этой проблемой ко мне?

— Это было наше решение, — заявил неожиданно даже для себя, — мы вдвоем решали. Ты помог. Деньгами.

— О, Боже! — выдохнул дед. — Но сейчас я слышу мужчину. Всегда, Ринат, всегда будь мужчиной. А на счет ребенка… Мое сердце будет скорбеть вечно, но я не Бог, и судить не стану. Несмотря ни на что, не дай обстоятельствам тебя сломить. Будь ответственным человеком во всем. Ты уже взрослый.

И с того дня слово «ответственный» стало моим кредо. Я действительно оборвал все старые связи, отсек от себя всех друзей и погрузился в учебу. Оказывается, она тоже неплохое лекарство, и даже лучше, чем алкоголь. Еще позже я втянулся, мне понравилось жить по правилам. Все четко. Никогда не ошибешься. И всегда добьешься желаемого.

Пока в мою жизнь не ворвался тайфун по имени «Саша». Мне было двадцать три. Ей шестнадцать. Красивая — до одурения. Не сравнить с тем ребенком на снимке. Она разглядывала меня с любопытством и, одновременно, с какой-то настороженностью.

— Привет, — улыбнулся я, протягивая руку. Она же демонстративно сложила свои на груди.

— А я и не знала, что у тебя есть такой сын, Эльвира. 1439f7c

— Конечно, ты знала, — мама смущенно поджала губы, — что ты такое говоришь… Я ведь не раз тебе предлагала съездить к нему в Лондон со мной. И фотографии… К чему этот цирк, Саша?

— А-а-а… так то, был милый мальчик, кто знал, что он вырастет в… такого, — ее янтарные глаза с насмешкой посмотрели на меня, и у меня внутри в этот момент что-то шевельнулось. Кольнуло. Никогда такого не было. Сам не понял, что это.

— Боже, ма, ты завела змею? — отдернул от нее руку, прижимая к себе.

— Лучше быть кем угодно, чем маменькиным сынком, — пробормотала, закатив глаза.

— Все-все, брейк! Давайте к столу! — поспешно развела нас мама.

А через две недели я сбегаю от длинных ног своей сестрицы, (ходила она дома исключительно в шортах) и ее язвительного языка, потому что в моем воспаленном мозгу вспыхивали картинки того, что именно она может мне сделать им. Однако, я действительно научился сдерживаться себя, жить по правилам. И если бы приблизился хоть на сантиметр к этой ядовитой змее, то не сдержался бы, и уже никогда себе не простил бы. По сути, она была еще совсем девочкой, пусть и с клыками кобры. Однако, я не мог не заметить, сколько в ней жизни, сколько естественного и прекрасного. Особенно, когда она думала, что одна и ее никто не видит.

Я погрузился в работу, так как дед доверил мне один из крутейших ночных клубов города, и потому отдалился от Саши на все сто. Посчитав, что все, что было, просто блажь. Вскоре я испробовал истинный вкус денег и дедовской фамилии. Девушки не давали мне прохода «от А до Я». Я оказался завидным холостяком. Так как двое моих двоюродных братьев уже женились, а сводный по папе — был еще совсем маленьким. Этот интерес быстро приелся, буквально, за год. И потому я выбрал себе постоянную девушку по параметрам: красивая, умеет готовить, хороша в постели и не глупая. В любовь, как таковую, я не верил, потому что четко знал, что люблю только свою семью и всех ее членов. Так в моей жизни появилась красивая блондинка Ира. Удобная во всем.

С Кристиной мы перестали общаться с тех пор, как я ее отослал. Слишком тяжелое воспоминание. Чувство вины всегда жило во мне. Оно никуда не девалось, просто стало менее острым, приглушенным. Но стоило мне приземлиться в России, как она сама написала мне в соцсети. Мы начали с ней переписку просто на отвлеченные темы, словно и не было того страшного между нами.