ГЛАВА 13

За два года я стал воспринимать Сашу, как капризную и неблагодарную девчонку с дерзким характером. Особого желания быть для нее старшим братом — не было.

— Где маленький дракончик? — спросил как-то субботним утром, когда я заехал на завтрак и, заодно, забрать кое-какие книги из своей старой комнаты.

— Где-то во дворе. Она как-то совсем не благоволит к твоей компании. Почему ты не можешь найти с ней общий язык? Ты же с любым можешь, — причитала мама, ловко накрывая на стол. Мы были с ней вдвоем, Олег уехал по работе.

— Может, потому что я могу найти общий язык с людьми, а не с исчадьями ада…

— Ринат, перестань!

— Я просто предположил, — пожал плечами. — Ма, я взрослый мальчик, у меня есть сестры — больше мне не нужно. И уж, тем более, ее расположение.

Мама подняла на меня взгляд полный тоски и лишь глубоко выдохнула, покачав головой.

— Эй, — оперся о стол, — я люблю тебя, знаешь? И ты можешь любить, кого хочешь, но не заставляй любить человека, который этого не хочет. Она может только рычать и усложнять мне жизнь. Пусть спасибо скажет, что разрешаю ей тусить в моем клубе. За ее выверты, вообще, надо посадить в комнату и на замок.

— Знаешь, сынок, — мама нежно погладила меня по голове, — мне кажется, она глубоко несчастная девочка. Словно, дикий зверек, защищающийся до последнего от тех, кто хочет ее приручить… Она даже Олега держит на расстоянии. Знала бы она, как это его ранит…

— Чаще всего, человек — сам источник своих бед, — отозвался, поднимаясь, — пойду, заберу свою коллекцию.

Поднялся в свою комнату, окна в которой, единственные в доме выходили на задний двор. Пока собирал свои книги, бросил взгляд на улицу и невольно застыл. На качелях сидела Саша. Сидела лицом, поэтому мне хорошо было видно, как красивые яркие глаза, всегда светящиеся янтарным блеском, беспокойно метались из стороны в сторону, брови хмурились. Она говорила односложные слова, похожие на: «нет», «не надо», «я не хочу». А после ее рука безвольно упала вместе с телефоном на голое колено. Я увидел ее перед собой, как открытую книгу. На мгновение, думая, что одна, она сбросила маску и передо мной оказалась ее открытая боль. Маленькая испуганная девочка. Мне буквально стало физически необходимо подойти к ней, обнять и убедить, что все будет хорошо. Но готов был отдать руку на отсечение, что оттолкнет, нагрубит, не позволит лезть в душу. Поэтому, в бессилии, лишь коснулся прохладного окна пальцами раскрытой ладони. Мое сердце, знакомо, дрогнуло, когда по ее щеке побежала слеза. Она ее спешно вытерла, оглянулась, и еще раз вытерла кожу под глазами. Посмотрела на небо и глубоко вздохнула, сжимая подлокотник качели так, что побелели костяшки пальцев. Затем послышался голос мамы, и Саша, как обычно, закатила глаза. Но было поздно, я успел увидеть. Это зацепило, рождая желание разнести к херам собачьим того, кто посмел ее обидеть. И я пообещал себе, что именно так и будет. Именно в то мгновение я впустил ее в круг своей семьи, в круг небезразличных мне людей.

Буквально через какую-то неделю, мы с Олегом сидели в баре после работы. У меня, действительно, сложились с этим парнем отличные отношения. Я искренне рад, что мама, в свое время, выбрала именно его.

— Хочу сделать Эле сюрприз, но еще не придумал какой, ты ведь знаешь, как твоя мать трепетно относится к датам. Подумываю о колье. Она давно на него глаз положила.

— Точно, скоро годовщина, — отозвался я, — знаешь, она давно мечтала еще кое о чем.

— Да? О чем?

— Об Испании.

— Испании?

— Ага. Что может быть круче, чем совместное путешествие? Даю сто процентов, ты покоришь ее сердце еще раз!

Олег чуть хмурит брови раздумывая.

— Наверное, нужно так и поступить. Только Саша… Я не уверен, что готов оставить её одну. Она очень своенравна.

— Я присмотрю за ней, — отозвался легко, радуясь шансу узнать девушку поближе, потому что за эту неделю был ею послан раз восемь. Но сдаваться — не в моей крови. Я отлично научился ставить цели, а потом к ним идти.

— Ты? — Олег смотрит на меня с сомнением.

— Спасибо за доверие, — усмехаюсь.

— Ты отличный парень, Ринат. Но… моя Сашка — фурия. С ней нужны стальные… кхм… С ней нужна железная хватка.

— Как у тебя? — иронично поднимаю брови. Получаю легкий подзатыльник от отчима.

— Не дерзи. Я просто знаю ее мать достаточно, проучившись десять лет вместе, и потому не могу на нее давить. Она мой ребенок. Принцесса! Ей положено вить верёвки…

— Да не парься, — обнимаю его за плечи, — я буду хорошим старшим братом. Поезжайте в путешествие. Мама действительно заслужила что-то особенное. А я обещаю, что Саша будет в железной хватке и наблюдать за ней будет соколиный глаз. Один из двух у меня определенно такой.

— Хм, — Олег посмотрел на меня еще раз, делая вид, что раздумывает, но по глазам отчима я видел, что в уме он уже выбирает турфирму.

Я говорил про тайфун? Нет? Сашка была цунами, сметающие все что не по ней. Никто и никогда меня так не раздражал и не восхищал в равной степени. Стоило ей только въехать, как вся квартира пропиталась ее энергетикой. Не знал второго такого человека с вечным двигателем. Она заняла всю квартиру, словно мы с Ирой жили у нее. Уже день спустя повсюду были ее вещи. Про ванну молчу.

Для меня, человека, привыкшего к порядку и правилам, Саша стала глотком свежего воздуха, которым хотелось дышать все чаще и чаще.

Новость о том, что она спит с парнями, была для меня, как гром среди ясного неба! Я никогда не думал… Не хотел думать об этом. С удивлением обнаружил, что мне это совсем не нравится. Стал замечать короткие шорты, открывающие бесконечно длинные ноги, шёлковые топики, подчеркивающие красивую грудь и торчащие соски. Я — парень сдержанный, но с ней было очень тяжело себя контролировать, как бы ни старался. Досталось тогда Ире, потому что, признаться честно, не помню, чтобы драл ее именно так — закрыв глаза, представляя другую… Естественно, сексом мы занимались не дома. Но сути это не меняет. Саша не знает по сей день, что однажды я был очень близок к тому, чтобы распластать ее под собой. Это было в тот день, когда она пришла на пробы новой танцовщицы в мой клуб. Девушка всегда танцевала зашибенно, а этот танец… она превзошла себя и была чертовски сексуальна. Поэтому я завелся не на шутку. Хорошо, что сумел вовремя взять себя в руки. Саша зря была так уверена в моей порядочности, потому что мысленно я имел ее. Откровенно, именно «имел» в разных позах и разных местах.

Пока не узнал ее тайну. Казалось, что пол подо мной провалился, когда она, напившись, начала откровенничать по поводу своего отчима. Клянусь, мои волоски поднялись от ужаса, а мое сердце готово было разорваться. Я хотел сейчас же выйти из квартиры и найти ублюдка, который посмел обидеть мою маленькую Сашу. Именно, мою! Она принадлежала к моей семье. И я уже тогда любил ее, пусть и не признавал этого. Но с каждым днем я все больше и больше тонул в янтарном блеске ее самых красивых глаз, но не позволял себе приблизиться ближе, потому что боялся. А после услышанного, закопал все желания.

После того утра, когда Саша соврала Ире, что переспала со мной и та уехала, я быстро направился к футбольному стадиону. Побегал по лестнице вверх-вниз раз… я сбился со счета. Но это не успокаивало меня. Я кипел от гнева. Я задыхался от желания убить! Впервые от такого осязаемого желания. Но, что я мог? Только это. За нее. За всю боль, что отчим посмел ей причинить. Мое сердце разрывалось

пополам, когда я думал о том, что испытывала маленькая беззащитная Саша. Одна. Она была чертовски одинока. Фиг знает, на каком круге я остановился ровно посередине трибуны. Мне нужно решать, что делать дальше. Помочь мне мог только один человек. Вернее, остановить меня.

— С добрым утром, — проговорил дед. Он сидел в библиотеке, одетый в махровый халат, с газетой в руке и чашкой дымящегося кофе на журнальном столике. — Не ожидал такого раннего приезда… Что-то с клубом? Какие-то проблемы?

— Проблемы, — подтвердил, встав перед ним. — Я хочу убить человека, дед. Желательно придушить собственными руками.

Родственник вскинул брови и внимательно посмотрел на мое лицо. Затем свернул газету и отложил ее в сторону.

— А ты не шутишь, — слегка удивленно проговорил он.

— Нет.

— Расскажи мне всю суть проблемы. Кто этот человек и что он сделал.

— Это не человек! Это подонок! Я не могу говорить, это не моя тайна… просто помоги мне, иначе я его убью. Поеду и убью! К чертям, убью!

— Мальчик мой, я так стар и храню столько секретов, что многие из них уже просто забыл. Разве я предавал тебя хоть раз в жизни? Могу дать слово Гаева, что эта тайна не выйдет из этой библиотеки… Чтобы помочь, я должен знать все. Сядь. Выдохни. И я тебя слушаю. Обещаю сделать все, что от меня зависит, чтобы помочь тебе.

Дед слушал меня внимательно. У него даже не дрогнул ни один мускул на лице.

— Кто для тебя эта девочка? — спросил в конце.

— Она моя семья.

Дед прищурил глаза, изучая меня. Затем кивнул и, взяв свой мобильник, вышел из комнаты. Ровно через пятнадцать часов Ярослава поймают с наркотой и закроют за решетку. А когда я сообщил Саше, что он в клетке, клянусь, ее лицо просветлело и она стала оживать. Она сама этого не видела, зато я заметил. Любовался. С каждым днем Саша дышала более свободно, вдыхая жизнь и в меня. Я заразился ею, сам того не подозревая. Пока она меня не поцеловала, здорово выбесив перед этим. Однако, именно после касания ее губ, я понял, что хочу быть только с ней. Рядом. На всю жизнь. Словно в мозгу тумблер перещелкнул. Впервые в человеке мне нравилось все! Даже то, как она прикалывается надо мной. А ее улыбки! Те самые, редкие, которые проскальзывали, когда ее действительно что-то смешило, когда она забывалась. Они трогали, казалось, самое сердце. Она мне нравилась во всем. Но, я помнил о ее боли. И не хотел стать похожим на того, кто ее обидел. Не хотел даже стать похожим на его тень. Все же, как бы я ни терял голову рядом с девушкой, ей было только девятнадцать. Мне же — двадцать шесть. Она часто была похожа на импульсивного подростка, когда я давно уже вышел из этого возраста. У нас с ней не было ни одной точки соприкосновения. Лишь ее взгляд изменился после аварии, когда она внимательно смотрела на меня. Я, как можно дольше, оставался в родительском доме, чтобы иметь возможность просто ее видеть, ощущая тоску. Без нее сразу становилось пусто, если я не знал, что она где-то рядом.

А после она пришла ко мне в клуб. И уже в ту же ночь я точно знал, что бы ни было, больше ее не отпущу. К черту точки соприкосновения, к черту логику — я могу дышать только ею. Она дает мне чувство наполненности. А разве, если двое счастливы, им есть дело до остального мира?

Первые полгода пролетели головокружительно быстро. Нам нравилось, что никто не знает о наших отношениях. Но, однажды, ко мне приехал дед — выпить кофе с внуком. Ничего особенного, у нас такие встречи случались часто. Однако, речь зашла о том, что мне пора жениться.

— Серьезно? — спросил я, — может ты мне и невест подберешь?

— Грубить ни к чему, — поправил очки пожилой мужчина, — ты уже пришел к тому возрасту, когда вполне можно иметь детей. Пойми, Ринат, в этом весь смысл жизни. Семья.

— Знаю, — отозвался, — у меня есть та, с кем я планирую семью. Мы с ней полгода вместе.

— Да? И насколько серьезно эти твои «полгода»?

— На всю жизнь, — не задумываясь ответил.

Дед снял очки, и я спокойно встретил его взгляд.

— Хм. Да? А почему, черт возьми, я до сих пор с ней не знаком? Ты просил ее руки?

— Нет. Рано. Для нее. Это Саша.

Седые брови деда дергаются.

— Дочь Олега? — уточняет.

— Именно.

За столом наступает молчание.

— Ну, это ненадолго. Я же тебе говорю, что пора…

— Стоп, дед, — перебиваю родственника, чуть ли не впервые в жизни, — это серьезно! Точка. Настолько, что я не позволю никому вмешиваться.

Он отпил кофе и пригладил шикарные усы.

— Если ты так решил. Просто, Ринат, эта девочка… Она не для тебя.

— Это не обсуждается.

— Даже так?

— Но ты же не думал, что я буду советоваться с тобой, выбирая для себя женщину…

— Женщину, не думал. Но девочку… Тем более, мы с тобой знаем, что она пережила.

— Я ей помогу. Просто к ней нужен подход, с ней нужно по-другому. Нужно время. Она особенная, понимаешь? В ней есть то, чего нет ни у кого.

— Что же?

— Способность делать все вокруг живым. И я не намерен слышать, что-либо против нее. Ты оскорбляешь меня. Я буду отвечать за нее.

— Как скажешь, — дед поднял руки в позиции «сдаюсь». — Ну, а как дела обстоят с твоим кафе…

На следующий день мы с Сашей рассказали родителям о нас. Они были не в восторге. Олег отвел меня в сторону, и мы пообщались по-мужски. Тогда он не был прикольным отчимом. Он был отцом моей девушки. Сердитым отцом. Угрожающим оставить меня без головы, если я посмею обидеть его дочь. Это было даже забавно. Потому что я сам готов был отрезать свою голову, если такое произойдет.

Тогда.

Кристина неожиданно написала мне буквально за три месяца до дня рождения деда. Неожиданно, потому что, когда я стал встречаться с Сашей, наше общение сошло на нет. Мне хватало моей девочки во всем, несмотря на разность интересов, с этой ней никогда не было скучно. Как, например, с Ирой, с которой я жил, продолжая общаться с Тиной, но это было просто общение, большего в отношениях я себе не позволял. Не видел ничего особенного в дружеском общении по инету. И тем более, если быть честным, по сей день чувствую вину перед ней. Вину за то, что не смог вовремя взять ответственность. Она знала про Сашу, говорила, что безмерно рада за меня, если я, действительно, нашел то, что искал, и счастлив. А так оно и было.

За неделю до дня рождения дед, как обычно, позвонил и официально пригласил на торжество, я сообщил, что буду не один.

— Уверен, что хочешь представить ее семье? — только спросил родственник.

— Без сомнения.

— Как решишь. Я буду рад тебе, Ринат.

И положил трубку.

Саша сидела на диване с ногами. Длинные волосы закручены в гульку. На коленях открытая тетрадь с конспектами, а взгляд сосредоточен на телевизоре — очередной сериал. Но она именно так учила лекции и других способов не признавала.

Обнял ее со спины. Она, вздрогнув, стукнула меня по плечу.

— Как привидение, ей-богу! — воскликнула, но я уже затыкаю ее пухлые губки поцелуем. Люблю ее целовать, чувствовать ее острый язычок на вкус — это нечто особенное.

— Ладно, ты классный, — улыбнулась, продолжая меня обнимать. Осторожно толкнул девушку, присаживаясь, забрал ее к себе на колени. Она откинулась, уложив голову на мое плечо. Со мной Саша часто забывалась и становилась домашней, нежной и ласковой. — У тебя тяжелый день?

— У меня отличный день, если ты дома и ждешь меня.

— О-у-у… Я сейчас вся потеку, — фыркнула Сашка, закатив глаза. Улыбаюсь. Это ведь правда. Мне действительно хорошо, когда она рядом. Все становится на свои места.

— Через неделю день рождения у дедушки.

— У того самого крутого из крутых Гаевых?

— Ага, — хмыкаю, — нас пригласили.

Чувствую, как ее спина напрягается. Оборачивается ко мне прищурив янтарные глаза.

— Нас? Или тебя?

— Нас, — ответил, глядя в глаза, — куда приглашают меня, туда и тебя. Разве мы не одно целое, Саша?

— Ринат, — она встала с моих колен, — не заливай мне уши. Мы два человека. У каждого две руки, две ноги и голова. Это два человека. И если тебя приглашают, то мне необязательно идти. Потому что я почти уверена, что не понравлюсь знаменитому роду Гаевых.

— Ты им понравишься.

— Ринат, — раскинула руки в стороны встав передо мной, — посмотри на меня еще раз. Ты ведь меня знаешь, как никто. Представляешь меня в их обществе? Потому что я — нет!

— Это всего один вечер. Ты можешь это сделать ради меня?

Опустила руки и выдохнула, отвела взгляд.

— Для тебя это так важно?

— Я люблю тебя. И хочу, чтобы все знали, что ты со мной. А это важные люди. Это моя семья. Так получилось, что их у меня две. Но они тоже часть меня. Особенно — дед. Ты знаешь, как я к нему отношусь.

— Ладно, — выдохнула, — это можно пережить. Если, конечно, — она снова устроилась на моих коленях и обняла, — ты обещаешь бурный секс после.

— М-м-м, — вдохнул аромат ее кожи, — бурный? И только один?

— Ого-го-го, — улыбнулась девушка, и я тут же поцеловал эту улыбку.

Это был провальный вечер. Хотя начался он, как обычно. Я после работы, в течении всей недели, пытался в шуточной форме рассказать Саше про этикет, про вилки, ножи и т. д. Но все это заканчивалось сексом. Саша до одурения сексуальна, и я не в состоянии когда-либо ей отказать. И, похоже, все уроки прошли мимо, потому что на вечере девушка чувствовала себя неуютно. Хотя я краем уха слышал, как она общалась с моей троюродной сестрой, после с мачехой. И, вроде, все проходило неплохо. До того момента, пока не заявились Истаховы. Я, если честно, просто застыл от удивления. Кристина и словом не обмолвилась, что они собираются переезжать в Россию. Это была наша первая встреча. И ничего приятного в ней не было. Укол вины. Вот единственное, что я почувствовал, когда синие глаза нашли мои. Зато Саша все восприняла по-другому. Словно ясновидящая, она спросила, спали ли мы. Спросила, довольно громко привлекая любопытные взгляды со стороны. А потом произошел казус с котом, испортивший деду настроение.

Я оставил Сашу ждать меня, а сам поднялся в библиотеку, безошибочно угадав, где будет мой родственник.

— Это случайность, — проговорил, едва закрылась дверь за моей спиной.

— Закономерность, — отозвался дед, сняв очки и устало ущипнув себя за нос, — знаешь, как говорят? Человека можно вытащить из колхоза, а колхоз из человека — никогда. То же самое с воспитанием.

— Ты ведь знаешь, что это была случайность?

Дед чуть прищурил глаза.

— Но, именно с ней она произошла. Из всей нашей многочисленной родни. А там были и дети, и подростки. Ты не думаешь, что это повод задуматься?

— О чем же?

— Вот, именно. Подумай на досуге. А теперь иди, мне нужно переодеться. О! Кстати. Видел, как дочь у Истахова выросла… Настоящая красавица, верно?

— Это жалко, — бросил, — и даже не начинай. Я люблю Сашу.

— Любишь? — удивленно переспросил.

— Люблю, — серьезно ответил, — и не дам ее в обиду! Даже тебе.

— Ох! — выдохнул дед и привычным жестом пригладил усы, — Кто я — против любви! Ступай.

А потом была трасса. Где я психанул и оставил ее. Это поступок полного придурка. С тех пор урок усвоен, я понял, чтобы ни случилось, я должен быть рядом с ней. Всегда. И это нужно не ей. Это нужно мне.

Я видел, что Саша не пережила ситуацию. Она лишь зашила ее белыми нитками, которые могут порваться в любой момент. Я нашел лучшего психолога в городе. Проверил по всем источникам. Но знал, что придётся побороться с девушкой. И что нужно выбрать время. С Сашей всегда так, как по тонкому льду. Она может казаться сильной, злой, стервой, но внутри это очень нежная и ранимая девочка. Шаг вправо шаг влево — расстрел. И я совершил этот шаг, когда был зол, не контролировал себя и выпалил про ее нормальность. Ударил по больному. Сам разорвал ее нити. Черт бы меня подрал за это.

А позже мне позвонил дед, он хотел, чтобы я помог Истахову, да и, заодно, провел время в их компании. Я был не против, тем более, замотавшись за неделю так, что даже не написал Кристине, о том, что удивлен и рад их переезду. Саше, явно, не понравился мой дед, а деду — Саша. Просто и одна, и другой плохо друг друга знали. Но они оба являлись для меня важными людьми. Поэтому я даже уточнять не стал, что со мной будет моя девушка. Потому что один раз я ему уже все объяснил.

Прогулочный день для меня был тяжелым. Кристина, привыкшая к нашему теплому общению, не видела взглядов Саши. Потому что у нее не было в голове и мысли, обо мне. Так мне казалось. Просто она одна в чужой для нее стране и, не удивительно, что за помощью она пришла ко мне. Все-таки, нас многое объединяло. Зато я заметил каждое прикосновение Стаса к Саше и наоборот. Она слишком близка с этим парнем. Но, при этом, у них ничего не было. Он не внушал мне доверия. Какой нормальный чувак сможет дружить с моей Сашей и не хотеть ее? Только чувак с пулей в голове. А я чертовски доверял ей. Потому что знал, что она не предаст никогда. Несмотря на то, что раньше Саша любила гульнуть, в отношениях она смотрела только на меня, будто других парней вокруг не было.

Все пошло к херам в среду. Дед позвонил и сказал приехать — у него для меня дело и не по телефону. На этот раз он был в городе, в одном из своих торговых центров. Дед, вроде как, отошел от дел и все передал сыновьям, однако, те станут владельцами после его смерти. А сейчас он часто их курирует и поднимает хай, если видит беспорядок.

Тогда он сидел в кафе за столиком и перебирал какие-то бумаги с воинственно нахмуренными бровями.

— Привет, — плюхаюсь на стул, — мне нужно с бухгалтером подготовить отчет. Я надеюсь, дело действительно срочное?

— Да. Приюти Кристину на неделю у себя.

— Я?

Поднял глаза от бумаг и оглядел меня.

— А что с тобой? Ты.

— Я живу с Сашей.

— Но, у вас же любовь. А любовь прощает все.

— Ты издеваешься? Я не пойму. В чем дело?

— Я прошу тебя приютить Кристину в своей квартире. Ей близко до работы, девушка осталась совсем одна в чужой стране.

— Как на счет гостиниц?

— Ты издеваешься? Я обещал сыну своего друга, что пригляжу за ней. Нет никого надежней тебя. Я тебя лично прошу оказать мне услугу.

— Тогда я отказываю в этой услуге, — поднялся из-за стола.

— Сядь.

— Я, правда, спешу.

— Ярослав Гладилов.

— Что?

— Я его посадил — я его и отпущу.

— Ты меня шантажируешь?

— Я хочу, чтобы ты помнил, что я всегда выполнял все твои просьбы. А теперь настала моя очередь просить тебя. Меня удивляет твой отказ в моей личной просьбе.

— Будь бабушка жива, ты бы согласился на такую просьбу? — тихо спросил.

— Господь с тобой! При чем тут Мария? Не смей ее ни с кем сравнивать! Эта женщина была святой и всегда всех могла приютить в нашем доме. За всю жизнь она ни разу меня не ревновала. Любовь не знает ревности, Ринат. У вас же любовь, верно?

— Саше это не понравится.

— Ты ведь мужчина в доме. Твое слово — закон. Разве нет?

— Ты его правда отпустишь?

— Ринат, ты столько лет знаешь меня. Скажи, я имею способность расшвыривать пустые обещания? Так вот, если ты сегодня же не возьмешь чемоданы Кристины и не перевезешь в свою квартиру, то я выпущу эту гнилую рожу. Обещаю.

— Зачем тебе это? Ты же понимаешь, что это глупо?

Дед пытливо посмотрел на меня.

— Да, — сказал, — не забудь быть приветливым со своей гостьей. Она ведь не в курсе, что ей не рады.

Промежуток времени между работой и тем, когда я забрал Кристину и появился дома, был для меня адом. Я раз пятнадцать порывался позвонить Саше. Но чтобы я сказал? Что дед меня шантажирует? Что он бескомпромиссный человек? Что, если он что-то вбил себе в голову, считая это правильным, значит так оно и есть? Что он всегда идет по головам?

Что он отпустит зверя, если я ослушаюсь?

Она бы не согласилась, сказала бы что пусть выпускает Ярослава. Знаю, ее ответ. Но, если бы этот мудило оказался на свободе, ее взгляд потух бы. Она снова стала бы бояться. А это было так важно. Потому Сашины глаза самые яркие и солнечные, когда она знает, что животное, которое ее пугало, в клетке.

Я понадеялся на любовь. На то, что Саша всегда за меня. И что мы поговорим в комнате.

Я сам виноват. Если бы это был первый промах, она бы стала меня слушать. Но, до этого, был еще один. Тот, который она простила, но не забыла. И как с ней бывает перекрутила, накрутила себя и восприняла все по-своему.

Поэтому она и ушла, оставив после себя кучу испорченных тряпок Кристины, и легкий запах своих духов в квартире.