ГЛАВА 20

— Сегодня у меня для тебя сюрприз.

Ринат застегивает рубашку, собираясь на работу. Я еще валяюсь на кровати, так как сегодня мне ко второй паре.

— Какой еще сюрприз? — поворачивает ко мне голову и у него звонит мобильник. Он отвлекается на разговор, выходя в кухню. Подтягиваюсь и, встав, шлепаю за ним. Парень ставит чайник и открывает холодильник. Мягко его отталкиваю, указав на стул.

— Ты их сертификаты проверил? — устало выдыхает, послушно приземляясь за стол. Беру яйца и ставлю сковородку на огонь. Решаю сделать гренки на скорую руку, джем есть. А большего мне не успеть.

— Давай я приеду, и мы разберемся на месте, — Ринат откладывает мобильник. Некоторое время чувствую его взгляд на моей спине. Затем подходит и чуть притягивает к себе, целуя в шею.

— Что ты говорила про сюрприз? — бормочет.

— Слушай, у меня тут раскалённая сковородка, — предупреждаю.

— Не могу ничего поделать, ты меня всегда заводишь, когда заботишься обо мне, — снова череда легких поцелуев по шее.

— Я не забочусь. Я просто хочу есть, ты можешь тоже пожевать со мной за компанию… ай!

— Обманщица! — щиплет меня за задницу и отходит, разливать кофе по кружкам.

— Пообещай, что сегодня придешь к восьми — самое позднее.

— Зачем?

— В смысле? У меня для тебя сюрприз. И это очень важно.

Смотрит на меня в задумчивости.

— Хорошо, Саша. Я буду ровно в восемь дома. Кстати, вчера вечером звонила Сильвестр, вы не назначили следующую встречу? — интересуется словно невзначай.

— Пусть будет так же и в то же время, — не глядя на парня, отзываюсь. А он снова притягивает меня спиной к себе, прижавшись щекой к щеке.

— Я говорил, что ты — сокровище?

— Не так уж и часто, — улыбаюсь, повернув голову. Его губы находят мои и он меня целует, без слов передавая смысл. С ума сойти, как я люблю этого мужчину!

После универа лихорадочно убираюсь в нашей однушке, вот когда радуешься маленькому количеству квадратов. Затем звоню единственной знакомой женщине, имевшей дело с Гаевым-старшим.

— Да?

— Эля, помоги мне, — прошу.

— Что случилось? — с нотками волнения. Быстрый разгон. Невольно улыбаюсь. И объясняю, что сегодня пригласила к нам деда.

— Ой, Саша, — протягивает мачеха, — может, мне прийти помочь?

— Нет, просто скажи, что этот капризный дед любит.

— Любое блюдо из мяса… Саша. Я знаю, что ты его пригласила для Рината. Я горжусь тобой.

— Ой, не нужно.

— Нет-нет, нужно! Ты за этот год действительно выросла. Я рада, что именно Ринат смог завоевать твое сердце, — слышится теплота в голосе.

— Ладно уж, ты же не ждешь, что я расплачусь?

— Даже если и так, я все равно этого не увижу, — в голосе слышна улыбка.

— Эм, ладно, Эльвир, я… Мне нужно готовить. Пока.

— Позвони мне после, расскажи, как пройдет ужин. Не представляю Рината Зариповича в вашей однушке… Вообще ни в чьей не представляю!

— Может, ты лучше позвонишь Ринату? — предлагаю.

— Да, — небольшая заминка и тихий выдох, — возможно, лучше.

Наверное, я бы хотела, чтобы эта неловкость, эта стена, которая есть между нами, рухнула. Хотя бы пара кирпичей… И я бы собственноручно начала разбирать ее по камешкам, только… Только ничего не изменилось. Я панически боюсь подпустить к себе кого-то еще. Того, кто будет способен станцевать очередную джигу на моих чувствах. Того, кто сможет меня растоптать. Мне жаль, что такой, как Эльвира, досталась такая падчерица, как я. Просто любого другого ребенка она смогла бы укрыть своей заботой. И получить взамен килоВатты любви и тепла. И мне так жаль, но я точно ничего не могу ей дать взамен.

К моей бабушке, когда я была маленькая, каждый месяц приезжала ее одноклассница и лучшая подруга. Она давно переехала, когда вышла замуж, а старую квартиру сдавала. В этот день, бабуля покупала баранину и запекала ее в фольге, запекала и картофель, нарезала овощи и, ласково касаясь моих волос, говорила: «Ну, вот и царский обед, чем нет-то, да, малютка?» Естественно, что я научилась запекать барашку, когда мне еще не было и одиннадцати. Бабушка меня учила кулинарному мастерству, как-то совсем ненавязчиво и это мне даже нравилось. Она диктовала, я делала под ее внимательным надзором. Наверное, поэтому я не очень люблю готовить. Это всегда навевает воспоминания о единственном человеке в моей жизни, который никогда меня не разочаровал, никогда не сделал мне больно. Это напоминает о потере, которую никогда не вернуть. Но, тем не менее, баранина вышла, что надо, сочная и румяная.

Когда стрелка неумолимо движется к восьми, набираю Рината, но он не берет телефон. А ровно в восемь играет трель звонка.

— Добрый вечер, Александра, — проговаривает Ринат Зарипович. Ну, все один к одному. Ох, уж этот дед, он не мог чуть-чуть опоздать, что он, прям, как швейцарские часы, честное слово! Тем временем пожилой мужчина протягивает мне шикарнейший букет из красных роз на длинном стебле. Ух ты, мама Миа, санта Лучиа!

— Ого, — проговариваю, окунаюсь в дивный аромат. Господи, я не верю, что это и правда происходит со мной.

— Ого, — вторит мне Ринат за спиной своего деда. Чуть нахмурив брови, разглядывает цветы, после переводит взгляд на деда, а затем прямо мне в глаза.

— Сюрприз-сюрприз! — натянуто улыбаюсь во все тридцать два зуба.

Позже оба мужчины сидят за накрытым столом и жуют мясо с одинаковым выражением лица. В общем, будто это — безвкусная бумага. Такое напряжение за столом, что хоть бери нож и протыкай пространство. М-да, не так я себе представляла этот ужин.

— Очень вкусный барашек, — промокает салфеткой рот Ринат Зарипович, — его готовила ты?

— Тебя удивляет, что Саша умеет готовить? — не давая мне ответить, спрашивает Ринат. — Ты многого о ней не знаешь. Она умеет удивить. Но тебе же было не интересно. Ты решил мне подсунуть девчонку, по-твоему мнению, подходящую мне по всем параметрам. Что изменилось?

— Вот она, моя кровь, — короткая ухмылка сквозь усы, — спокойнее, сынок.

— Я спокоен, как удав, — хмуро отзывается мой парень, откладывая вилку с ножом. — Ты его отпустил?

Что? Кого дед отпустил? Я ничего не понимаю. Только вроде про девушек разговор был. Но решаю не вмешиваться.

— Позволь мне ответить на все вопросы по порядку, — проговаривает Ринат Зарипович, не сводя взгляд с внука, — ты спрашиваешь, что изменилось и когда? Изменилось тогда, когда я посмотрел в окно второго этажа, а там стучит вот это прелестное создание, — указывает на меня. Ринат удивленно, приподняв брови посмотрел в мою сторону. Я слегка пожимаю плечами, мол, пустяки, не слушай старика. — Знаешь, сынок, — Гаев-старший облокотился о спинку стула, — мудрость человека не в годах, а в умении. Вот, например, в умении признавать свои ошибки. Это одно из самых трудных для меня, потому что я, почти всегда, оказываюсь прав. Но, на счет твоей Александры… Я был не прав, не давая ей ни единого шанса, просто опираясь на сухие факты… А вчера она мне позволила заглянуть ей в глаза, и увидеть там целый мир, — усмехается, переводя взгляд на меня, а я, как истукан, застываю на месте, потому что это точно не про меня. Вернее, про меня, но, давайте серьезно, «целый мир»? — Я увидел человека, готового ради своего любимого жертвовать собой, даже не задумываясь, что это жертва. Большего и желать не следует! Я не знаю твоей невесты, но буду рад с ней постепенно познакомиться, чтобы сформировать правильное мнение. Потому что, что-то мне подсказывает, что я ошибся.

Так, ладно. Дед крышей поехал. И судя по лицу Рината, он тоже в легком шоке от услышанного.

— Отвечаю на твой второй вопрос. Ты с ума сошел? Разве бы я мог так поступить, зная всю ситуацию. Это была пустая угроза. От слабости. От привычки все контролировать. Я ведь знаю, что ты не зависишь от благ. А вот этот рычаг еще остался. И я признаю, что был не прав. Но и ты признай, что отказываться от фамилии и всего того, что было принесено тебе в дар, глупо.

— Я не хочу зависеть от этого, — тихо говорит Ринат.

— Ты уже не зависишь. Но, это больно задевает меня. Ты ведь знаешь, по традиции рода, наследство передается от отца к сыну. Им достанется все. Я сомневаюсь, что отец, перепишет что-то тебе. Поэтому я хочу, чтобы все подарки, оставались твоими. И с этого дня клуб официально принадлежит тебе, квартира и машина — и так на тебе. Это лишь малая часть. Не обижай старика, Ринат. Я пришел с миром.

Гаев смотрит на меня, а изумрудный цвет его глаз засверкал теплотой. Затем встал и подошел к своему деду. Тот тоже поднялся, и они обнялись. Я не поняла даже половины из их разговоров, но была очень удивлена и безумно рада просто от того, что мой любимый вновь приобрел свой свет. Меня настолько переполнило, что пишу смс Эльвире: «Барашка вышла классная. Они помирились и, кажется, все хорошо!»

Эльвира: «Я очень рада, Саша! Ты просто умничка! Я горжусь тобой»

Господи, с этим семейством я скоро превращусь в эмоционально нестабильную барышню, готовую заплакать в любой момент. Надо завязывать со всем этим… Хотя, кого я обманываю? Я же уже влезла во всё по самое «не могу».

Полгода спустя

Стук моих каблуков эхом отдает от голых бетонных стен. Останавливаюсь у железной двери, жду, когда сержант откроет замок.

— Уверена, что хочешь это сделать одна? — спрашивает Ринат. Я настолько напряжена, что могу лишь коротко кивнуть. Мария Николаевна сказала, что это будет завершающий шаг: «Взглянуть своим страхам в глаза и понять, что они живут лишь в прошлом». И мой парень мне помог организовать это свидание.7d423c

— Пять минут не больше, — строго говорит сержант, глядя только на Рината. Тот ему кивает. И мы с сержантом заходим в допросную, здесь, у двери, еще один человек в форме, только камуфляжной.

Я застываю у входа и оглядываю сутулую фигуру на стуле. Мужчина вскидывает на меня усталые глаза. Темные седеющие волосы, морщины на лице и потухший взгляд. За эти полтора года Ярослав здорово изменился, сдал, нет и следа того высокого, яркого и пышущего здоровьем мужчины.

— Сашенька, — улыбается мне, — ты пришла…

От его взгляда невольно поднимаются волосы на руке. Бросаю взгляд на сержанта и второго человека в форме. Делаю пять разделяющих шагов и сажусь напротив. Глубокий вдох.

— Я пришла к тебе сказать только одно, чтобы ты это знал, — мой голос слегка дрожит, но мужественно выдерживаю его прямой взгляд. — Я так любила тебя…

— Солнышко… Я любил…

— Заткнись! — шиплю, сжимая руки в кулаки. Но, затем набираю больше воздуха, и успокаиваюсь. Он — мое прошлое. Тень. Мне нужно его отпустить. — Я тебя так любила! Ты был лучшим отцом для меня… ты всегда играл со мной, заботился, когда я болела, баловал… А потом — ты меня убил! Растоптал. Не оставил ничего светлого внутри… Со мной много всего произошло за это время. Но я всегда ненавидела тебя всем сердцем. Эта ненависть съедала меня изнутри, не давая шансов на нормальную жизнь. Ты отнял у меня нормальную жизнь. Ты знаешь, что ненависть — это уродливая любовь? Это та любовь, которую растоптали, унизили, оскорбили, вывернули наизнанку… Но это любовь, — умолкаю, потому что ком в горле мешает говорить. Сглатываю его, сдерживая подступающие слезы. Ярослав с жадностью следит за каждым моим вдохом. Когда продолжаю, мой голос звучит более уверенно:

— Эта «любовь» мешала мне принять теплоту и заботу близких, раскрыться им. Так вот, Ярослав, с этой минуты и поныне жизни, я больше не буду тебя любить!

Наступает тишина. А я чувствую невероятное облегчение от своего решения. Неожиданно мужчина начинает сипло смеяться.

— Ой, Сандруля… Ты ради этого приехала? Просто признай, что ты скучала по своему папочке…

— Эй, держи расстояние! — строго окликает его сержант, когда Ярослав наклоняется ко мне.

— Ты никто. Ты прошлое. Тень воспоминаний. Догнивай здесь и знай, ты больше никому не нужен… Даже твой сын тебя презирает, потому что он знает все о тебе!

— Стас… — вот только тогда мелькает боль в потухшем взгляде. А я распрямляю плечи. Больше я ему и слова не скажу. Мне бы хотелось почувствовать удовлетворение от его растерянности в этот миг. Но — ничего. Я действительно отпускаю его из своего сердца, но лишь для того, чтобы освободить больше места для тех, кто действительно достоин там быть.

— Саша, откуда ты знаешь про Стаса? Саша! Саша! Саша!

Прежде чем захлопываю железную дверь, еще раз смотрю на сутулую фигуру и растерянный взгляд. Он больше не сможет быть моим кошмаром, потому что этот человек жалок. Такого Ярослава больше нет. Дверь захлопывается за спиной, а я сразу попадаю в теплые, родные объятия. Ринат. Прижимаюсь щекой к его свитеру, вдыхая родной запах.

— Спасибо тебе, — бормочу.

— Все получилось?

Чуть отстраняюсь, чтобы заглянуть в лицо парню. Его изумрудные глаза, как и всегда, светятся лучами доброты. Касаюсь его щеки. Мой любимый и самый дорогой человек!

— Я так долго носила ненависть в себе, что сейчас мне кажется, что я вешу на двадцать кило меньше. Я только что обещала себе там, — киваю на железную дверь, — а теперь хочу пообещать тебе здесь: ни одной секунды своей жизни я больше не буду его любить!

Ринат внимательно вглядывается в мои глаза и легко целует в губы.

— Я люблю тебя, Сашка, — утыкается своим лбом в мой, — пойдем отсюда.

И мне так хорошо, каждый раз от его слов. По телу разливается теплая нега, окутывая меня, защищая от всех бед и невзгод, хотя, даже если они и случатся, уверена, что с ним — я пройду все! В этом нет сомнений.

Любить — это так здорово, господа! Это до одурения здорово!