ГЛАВА 10

— Какая красивая кофточка!

Это уже вечер следующего дня. Мама прикладывает к себе мою вещь, чуть наклоняя голову, представляет, как она будет сидеть на ней.

Я не брала с собой много вещей, и как бы ни было удивительно, но мне совсем не хотелось наряжаться. Мне просто хотелось уйти из дома, стены которого стали давить. А это только второй день. Я очень хотела просто расслабиться, и почему-то казалось, что на тусовке я найду нужную мне компанию. А еще я скучала по дому. По Ринату. Кто бы знал, что это будет так тяжело — отпускать. Всю ночь промаялась. Как же заставить себя разлюбить? Где бы найти лекарство от этой болезни?

— Сань, ты приготовишь что-нибудь вкусненькое на ужин? — мама тянется к моей джинсовой рубашке, но я ее шлепаю по руке.

— Это моя на сегодня! Никаких ужинов! Я не готовлю. Тем более, я иду на вечеринку, одноклассники пригласили.

— Разбаловали тебя там, — выдыхает мама без особого сожаления и поднимает предыдущую кофточку, — дашь надеть?

— У тебя свидание? — выгибаю бровь, — или опять междусобойчик на квартире? Эконом вариант?

— Саша, — хмурится, — как они тебя там воспитывали? Никакого уважения к старшим.

— Кто бы посмел, — кривлю рот. Мама мне улыбается.

— Характер — точно мой. Упрямая. И красивая ты — тоже в меня. Отдала тебе лучшее, — надевает кофточку на себя, вертясь перед зеркалом. — Слушай, Димочка меня пригласил в кино. Ты ведь поздно придешь? А если есть вариант, заночуй у друзей.

— Ма, сразу видно, как ты мне рада, — отзываюсь, втискиваясь в узкие джинсы.

— Я рада, милая. Просто… слушай, а можно я эту померю? — выхватывает черную короткую юбку. Киваю. — Просто, доживешь до моих лет — поймешь. У меня каждый день на счету.

Смотрю на маму, сосредоточенно рассматривающую на себе в зеркале мои вещи. На минуту пытаюсь представить Эльвиру на ее месте. Это просто не вяжется в моей голове. Как и та чушь, что она только что сказала.

— Ты всегда искала себе кого-нибудь. Хотя ты была не многим старше меня, — проговариваю, заставляя маму замереть у зеркала. — Наверное, дело совсем не в возрасте.

— Чтобы ты понимала еще! — Закатывает глаза. — За мою жизнь настоящий мужчина мне встретился лишь однажды, — грустно выдыхает. А у меня холодеет душа. Но я, вместо того чтобы поёжиться, завязываю узелком джинсовую рубашку, открывая пирсинг на пупке.

— Ярослав? — встречаю взгляд матери в отражении, — чем же он так был хорош, мама?

— С ним я всегда чувствовала себя слабой и беззащитной. Он настоящий мужчина. А как он не хотел, чтобы тебя отец забирал? Он по-настоящему к тебе привязался. Знаешь, он долго по тебе тосковал.

Знаю. Он звонил мне каждый день, выворачивая мою душу, заставляя трястись от страха. Научил меня выпускать коготки, чтобы защититься от всех. От всех, потенциально готовых меня любить. Потому что самые опасные люди — это те, кого ты впускаешь в свое сердце. Как когда-то я впустила его. Моего папу, которым я только-только стала его считать.

— А почему же ты тогда так легко отдала? — спрашиваю.

— Да выбора особо и не было, — беспечно пожимает плечами, — твой отец в категоричной форме заявил, что забирает тебя. А у Олега уже тогда водились деньги. Я бы ничего сделать и не смогла.

— Ты ведь сама ему позвонила! Как это — не было выбора? — усмехаюсь. Мама бросает на меня странный взгляд и слегка пожимает плечами. Поправляет подол юбки, рассматривая свои длинные ноги.

— А не дурно, что скажешь? — довольно проговаривает.

Оглядываю красотку перед собой.

— Сто баллов из десяти возможных, — отвечаю и, взяв сумочку, выхожу из комнаты.

В черте нашего города, на самой его окраине, есть частный сектор. Раньше жить там считалось отстой, ну типа, на отшибе Вселенной. Сейчас здесь выросло много красивых дворцов и замков. Судя по всему, теперь здесь обитает местная элита. Таксист останавливается у высокого забора с нужным адресом, который я продиктовала из сообщения Михи.

— Может все-таки оставишь номерок? — таксист, молодой парень, не отрывает от меня глаз, — эти, — кивает на ворота, — прожуют и выплюнут. А мне ты реально понравилась.

— Подавятся и сдохнут, как только жевать начнут, — криво улыбаюсь, захлопывая дверь Жигулей. Парень постоял ровно до того момента, пока я не открыла калитку и не зашла. Музыку сразу было слышно во дворе. В принципе, ее еще слышно было на улице, но, возможно, ее заглушали дифирамбы моего таксиста. «Эти», как он выразился, имея в виду местную «золотую молодежь», окружали меня дома постоянно, и те этим уж точно дадут фору, я думаю.

— Таги-и-и-и-и-ил! — орет парень на крыше размахивая руками, потом ржет. Поднимаю глаза, застывая на минуту. Батюшки, а он — в чем мать родила. Готова взять свои слова обратно. Кажется, здесь я смогу расслабиться. Уверенно захожу в дом. Первое, что происходит — уши закладывает от громкости музыки. Именно на нее и иду. В коридоре какой-то парень, облокотившись о стену, что-то шепчет своим коленям. Потом резко поднимает голову и пытается на мне сосредоточится.

— О, — пьяно улыбается, — я думал, ты не придешь.

— Я не пришла, тебе кажется, — отзываюсь.

— А, — с пониманием кивает.

Захожу в большой зал, где от музыки, кажется, даже окна трясутся. Тут десятки тел зажигают. Я бы даже сказала, отжигают на полную, вовсю веселясь и дурачась. А я опоздала всего на каких-то два часа! Когда они все успели так нажраться? Так. Я тоже хочу. Оглядываюсь в поиске алкоголя. Я очень хочу расслабиться. Мне это просто жизненно необходимо. Нахожу пиво и поддеваю крышку. Делаю два больших глотка. Бедрами подхватываю такт ритмичной музыки.

М-м-м… все забыть и расслабиться. Еще глоток. Мне никто не нужен. Я просто хочу пить и танцевать. Танцевать и пить. Когда, отшив двух парней, открываю вторую банку пива, меняется композиция на Grivina «Мальчик-Party». Я обнаруживаю в стороне круглый стол. И мне захотелось исполнить. Что-что, а танцевать красиво и эротично я умела на все сто процентов. Пусть эта дыра оценит. Пусть вспомнит Сашку. У меня впечатляющие туфли на шпильке, но меня это не останавливает. Уверенно взбираюсь на лакированную поверхность, привлекая внимание нескольких ребят, которые с интересом разглядывают мои длинные ноги, шикарную задницу, плоский живот с поблескивающим камешком пирсинга в пупке. Высокая грудь и красивое личико. Почему я должна грустить, черт возьми?

— Еху-у!

— Эй, круть!

На меня начинают обращать внимание. Мои движения пластичны, и я попадаю в ритм.

— Покажи сиськи! — кричит парень и все подхватывают одобрительным гулом. Вылавливаю орущего взглядом. Здесь нет Рината. Здесь нет Стаса. Меня некому остановить. Соблазнительно улыбаюсь и рукой касаюсь пуговиц на рубашке, чем завожу толпу, в большей степени, мужскую ее часть. Медленно качая бедрами, опускаюсь вниз. Под ритм музыки раз-два, расстегиваю и снова резко поднимаюсь, снова одобрительный гул. Но на этом все. Понимаю, что не готова снять рубашку. А раньше это не было проблемой. Небольшая заминка, поворот еще один. Все. Вошла в ритм.

— Давай расстегни все!

— Еба… у нее задница…

— Я б вдул!

— Крошка, отжигай!

Песня заканчивается. В голове немного шумит от выпитого пива, но я вполне себе соображаю, от литра трудно поплыть. Оглядываю горящие глаза парней, готовых меня растащить по кусочку. Возможно, с некоторыми из них я весело играла в догонялки. Или кому-то давала списать. Но это было в далеком детстве. Для меня давно нереальном. Школьница выросла. И зачем я залезла на стол, разве стало легче? Ни фига. Да. Ни Рината, ни Стаса, чтобы меня защитить нет. Но, как там говорится? Жила-была девочка, сама виновата?

Впервые, после переезда к настоящему отцу, я решила переспать с парнем, чтобы доказать самой себе, что могу дышать и не бояться, только в восемнадцать. Я выбрала Жукова из параллельного класса. Симпатичный блондинчик. Помню, на выпускном я напивалась, как могла, потому что при одной мысли, что меня будут касаться мужские руки, волоски вставали дыбом. Я его попросила без нежностей, чтобы меньше касаний. Хотя сомневаюсь, что Жуков вообще знал о чем речь. Да и с первого раза не вышло. Думаю, это я его лишила девственности. А потом раз за разом я доказывала себе и всему миру, что могу преодолеть все. Я нормальная. Ярослав в прошлом. Хотя он и стал сниться мне реже, но никогда не исчезал из моей головы. Мне нужно было нравиться людям, мне нужно было быть сексуальной и, одновременно, я хотела, чтобы они поняли, как я уродлива. Что внутри у меня пустота. Но всем вокруг было глубоко наплевать. Все просто меня использовали, но только так, как я позволяла и когда я позволяла. Главное условие — я была согласна. Пусть и пьяная. Иначе бы мне это не пережить. И сегодня я действительно хотела поставить точку. Доказать себе, Ринату и всем, что я все такая же. Что я смогу забыться и для этого использовать самый грязный метод — секс.

Но сейчас, опираясь на сильную руку парня, подавшего мне ее, чтобы я могла спуститься, этого не чувствовала. Я не смогу. Я не была согласна. Более того, все мое тело противилось. А после двенадцати лет меня редко кто может уговорить действовать против воли. Эта же рука притягивает меня к себе за талию, заставляя выдохнуть. Играет как раз (ну, надо же!) медляк и мы начинаем двигаться. Поднимаю глаза, встречая улыбку и уверенный взгляд серо-синих глаз. Красивый, широкоплечий и явный лидер, раз меня без споров ему уступили. А он, не спрашивая, просто меня взял. Ух, прям мачо-мен. Дайте мне хотя бы веер, я ж сгорю, черт возьми! Но нет, сейчас, как раз, я — жаркий трофей. А в эту игру всегда играют двое.

— Я тебя раньше не видел. — проговаривает шепотом.

— Я тебя тоже.

Усмехается, его ладонь чуть скользит вниз, но не переходит границы, дозволенной приличиями.

Пока.

— Впервые у меня?

А, так это сам хозяин особняка! Не дурно.

— Может просто не видел? — предполагаю.

— Этого не могло произойти. Ты очень красивая, я бы не упустил тебя из виду. Кстати, ты офигенно двигаешься… Как тебя зовут?

— Саша. И да, — слегка пожимаю плечами, — я, и правда, отлично двигаюсь.

— Только на столе? — игриво улыбается. Ах ты ж мой ловеласик, ты посмотри на него, негодник какой.

Блин. Что делать? Обвожу зал глазами в надежде на спасение. Потому что сейчас отчетливо понимаю, что не буду спать с этим парнем. Ни спать, ни заниматься сексом, ни трахаться. Хоть как назови. Хоть сколько выпей. Я ни с кем не смогу.

— А тебя как зовут? — спрашиваю, впиваясь взглядом в своего спасителя, почти облегченно выдыхая.

Парень смеется.

— Действительно, не знаешь?

— А ты догадливый, — отзываюсь и ловлю взгляд Миши, который заходит в комнату. Он слегка пьян, это видно по легкому туману в его очах, но не в отключке, а это уже хорошо. Он-то и есть мой спасательный круг. Большой и сильный.

— Так ты не отсюда? Хм… в гости приехала?

— Угу, к любви по переписке, — отзываюсь. — Мишу знаешь? Вот к нему.

Парень слегка поворачивает голову, чтобы посмотреть, на кого я киваю. Удивленно поднимает брови и снова надменно усмехается.

— И плясала на столе для него? — его взгляд опускается на мою грудь, — надо же, какая красивая…

Не уверена, что речь прям конкретно обо мне. Оглядываю зал, все равно замечаю повышенное внимание. И почему мне не сидится на месте? Как шило в одном месте, ей-богу. А теперь разгребай вот это. Думай.

— Миша — неудачник. Даже если это правда, такой девушке, как ты, не место рядом с ним. Он до сих пор на велике гоняет. Где ты сядешь? На багажнике? И посмотри на его рожу. Он вообще не о чем, даже внешне.

Чуть хмурю брови. Мишка славный парень. По крайней мере был. Смешливый, немного глупый и неуклюжий, но ни то, ни другое его не портило. Все перекрывала доброта. Тогда. Раньше.

— А у тебя машина? — спрашиваю.

— Угу… Х6. Показать?

— Ох, — выдыхаю, закусив губу, — он большой.

— Да, и не только он. Хочешь его обкатать? — притягивает к себе вплотную. Бли-ин. Его хер прям трется о мою ногу, и он явно возбуждается. У меня есть подозрения, это от того, что он периодически видит свое отражение в зеркальной двери шкафа. Потому что еще чуть-чуть, и этот парень начнет целовать свои мышцы. Сначала левую руку. Потом правую. Но, как это не прискорбно, пока я в его руках… В его красивых руках, простите, я более-менее в безопасности от всех остальных.

— Пойдем, покажешь, — проговариваю шепотом, — обкатаем твой «большой».

Парень, как его зовут, он так и не сказал, обнимает меня за талию и, ухмыляясь своей легкой добыче, ведет меня к выходу.

— Тебе понравится, — проговаривает.

— Слушай, — неожиданно для себя говорю, — может есть возможность просто вызвать мне такси? Я устала и хочу домой.

Удивленно поднимает брови. А затем смеется. Ну, а как же иначе.

— Такси не нужно. В черном красавце ты окажешься, практически, на небесах. Какое домой?

— Хм-м… — чуть наклоняюсь в его сторону, — у меня нет ни единого сомнения. Мне уже нравится.

Останавливается посреди коридора и хватает мое лицо. Наклоняется, в желании присосаться. Но я тут же отстраняю голову, приподняв бровь.

— Кто-то очень нетерпелив, — проговариваю, как ребенку, кончиком пальца касаясь его носа. Остается сказать: «Пик! Пик!» — Хочу Х6-ой.

Он смеется, но принимает правила игры. Я говорила, что не люблю детей? Так, вот. Это касается всех людей, в общем. Мы спускаемся в гараж, пока идем, оглядываю все кнопки, которые мне попадаются. Дверь на всякий случай оставляю приоткрытой. У меня нет конкретного плана. Пока в нем просто присутствует Миша, но он, скорее, моя реабилитация после. Если, конечно, не откажет. За восемь лет все могло поменяться. Он мог перестать быть славным, например. Я же поменялась.

— Вот, — парень нажимает на сигналку и фары БМВ Х6 вполне приветливо и бесшумно подмигивают нам. Обхожу черную машину, придавая своему лицу немыслимый восторг. Ведь это же ж такая тачка!

— Можно посидеть за рулем? — спрашиваю, лихорадочно обдумывая следующий шаг. Кивает. Сажусь за руль. Делаю вид, что в восхищении провожу по панели руками, а на деле — оглядываю кнопки, на кресле замечаю пульт от ворот. А это реальный шанс. Очень-очень рисковый. Но другого нет, я точно не собираюсь ублажать этого парня. Опускаю стекло. Хозяин облокачивается в опасной близости к моему лицу.

— Симпатичный таксист, — хмыкает, — у меня даже оплата есть, чтобы расслабиться, — показывает мне косяк.

Ух, ты наркотики! Отличное лекарство от памяти. Отличное, до того момента, пока ты не придешь в себя и не захочешь умереть. Все наркоманы начинают баловаться с такой вот травки. Так что, я — пас.

— Ничего себе. Как зовут моего пассажира?

— Ярик. Ты и правда не отсюда, да?

— Красивое имя, — задумчиво протягиваю. Везет же мне, притягиваю Яриков, как магнит. — Раньше жила здесь. Но это было давно.

— Ну, про Градова тогда должна была слышать.

Градов, Градов, Градов. О! Он учился со мной в школе. На класс младше, по-моему. Постоянно о нем говорили учителя. Мозги им делал, был тогда сын какой-то шишки. Хотя, судя по всему, ничего не изменилось.

— Ладно, пассажир, Градов, — глазами нахожу ключ от машины в его руке. Чуть наклоняюсь в его сторону, за локоть притягиваю руку с ключом так, что она оказывается в салоне. А на деле кажется, что я его притягиваю к себе. Благо, мы с Ринатом много разговаривали на разные темы. И про машины, которые заводятся от кнопки.

— Приставание к клиенту? — шепчет напротив моих губ, — а мне нравится твоя инициативность…

Медленно соблазнительно улыбаюсь в ответ.

— Не-а.

Нажимаю кнопку старта, и машина заводится, заставляя парня нахмурить брови. Выдергиваю ключ из его руки, отталкивая Ярика от машины двумя руками со всей силы. Он шлепается на свой зад. А я нажимаю на открывание ворот. Градов оглядывается, выглядя крайне растерянно. Кажется, до сих пор не верит в происходящее. Но мне его замешательство на руку.

— Ах ты…

Но мое окно закрывается, а ворота поднялись на достаточную высоту, поэтому переключаю ручник на драйв и нажимаю педаль газа. Хорошо, что Ринат посоветовал мне получить права. Плохо, что моя первая машина, не моя и такая дорогая. Но я, все же, выезжаю, чувствуя, как мои руки и ноги начинают дрожать. Скорость черепашья 40 км/час. Но человеку не угнаться. А пока он будет меня догонять, я просто за поворотом оставлю машину с ключом внутри. Наверняка, ведь у него есть запасной, верно?

Заворачиваю за угол. И выполнив, все что задумала. Уверенно иду к небольшой рощице и прячусь в деревьях. Ровно через пять минут Ярик тормозит у своей машины на какой-то ярко-желтой спортивной машине, с другим парнем за рулем. Оглядывается. Затем по сторонам смотрит. Садится в салон. Мне отсюда не очень хорошо видны его лобызания с авто. Да мне и плевать на них. Разглядываю темные стволы деревьев. Здесь жутковато. Жду, когда обе машины уедут. Набираю номер.

— Сашка? Ты где? Я хожу-хожу, а тебя не видно, — слегка заплетающимся языком говорит Миша.

— Ты что нажрался?

— Это же тусовка, — довольно отвечает.

— Мне нужна твоя помощь, Миша. Ты сможешь меня приютить на ночь?

— Чего-чего?

— Помочь сможешь?

— Домой нельзя, предки. И я ищу Аленку… Без Аленки я не уйду.

— Какую еще Аленку?

— Ты че, не помнишь, с нами училась Алфутова…

Вспоминаю девочку, одетую почти всегда по форме: белый верх, черный низ, с двумя белыми и тонкими косичками, сидевшую за первой партой перед учительским столом.

— И где она, твоя Алена?

— Она не моя… мы дружим…

Может плюнуть и пойти в отель? Просто в нашем городе два отеля. И оба всегда были под завязку, и слава за ними была не айс. Так что, то место мало чем отличается от этой тусовки. Ну уж, нет. Всегда есть круглосуточное кафе. До утра попью кофе.

— Ладно, герой, спасай свою Алёну, — отключаюсь и вызываю такси. Водителем, слава Богу оказывается мужичок в возрасте, всю дорогу рассказывающий анекдоты. А я просто смотрю в темноту, пытаясь вспомнить, как тут все было восемь лет назад. Все что угодно, но только не мысли о Ринате. Потому что они постоянно в моей голове.

Неожиданно звонит телефон, заставляя меня вздрогнуть. Эльвира. Приподнимаю брови. Не уверена, что хочу сейчас разговаривать с мачехой. Но она звонит, звонит, звонит… а вдруг… Когда Эльвира в третий раз перестает звонить, я пишу смс.

Я: «С тобой все в порядке?»

Придурик: «А с тобой?»

Я: «А с папой? С Эльвирой?»

Придурик: «Саша, что случилось?»

Значит, все в порядке. Он бы уже написал или позвонил. Значит, можно не отвечать на эти звонки, пусть и некрасиво по отношению к мачехе. И, вообще, когда это меня волновало отношение к ней? Что со мной происходит? Или уже произошло?

В одиннадцать вечера в центре открыты многие кафешки. Все они практически работают до часу. Выбираю Макдональдс, здесь к тебе никто не прикопается, если будешь просто сидеть. Он небольшой и один на весь город. Работает до двух часов ночи. Отлично. А после поищу еще что-нибудь. Только устраиваюсь за столиком с подносом, так как я очень голодная, как телефон снова звонит. «Придурик». Выдыхаю и сбрасываю вызов.

Я: «Не хочу разговаривать. Все в порядке, спасибо и пока»

Он ничего не отвечает и больше не звонит. Браво, Саша. Что уж ты точно и виртуозно научилась делать за свою недолгую жизнь, так это отшивать от себя людей.

Примерно через час, когда все съедено, а людей кроме меня в зале человек десять, у меня снова звонит телефон. Это вызывает Миша. Даже интересно. Может он передумал, и я могу заночевать у него?

— Алло?

— Санек, помоги. Алёнка… Она, — говорит сбивчиво и запыхавшись. — Она обкурилась… ей плохо… а я напился не могу сообразить, что делать… ты можешь помочь?

Замираю на мгновение с телефоном, прислонённым к уху. Я — и помоги? Все всегда помогали мне. Хочется рассмеяться в трубку и сказать: «Миха, ты совсем, что ли? Я не умею!» И вообще, почему я должна? Какая-то Алёнка, с которой я толком в школе-то и не общалась. Миха, который меня не выручил… Но, вместо этого всего, я просто выдыхаю.

— Так, — медленно проговариваю. — Я сейчас вам вызову такси, приедете ко мне. Сможешь?

— Ага… Только позвони… ой башка… позвони, когда машина приедет.

Сбрасывает вызов, а я заказываю для них такси, которое привозит двух моих бывших одноклассников ко мне за полчаса до закрытия ресторана быстрого питания. Алёнка подросла, ноги от ушей, волосы короткие, под мальчика, цвет — пепельный блонд. Я бы точно ее не узнала. Ее тонкая рука перекинута через мощные плечи Михи, который осторожно сажает девушку на диван.

— Птички, птички, птички, — говорит девушка и, повернув голову ко мне, долго разглядывает мое лицо. Начинает заливисто смеяться.

— Вот это да, кто бы мне сказал, — протягиваю.

— Что делать? Ей так домой нельзя, ее предки убьют. И я не соображаю…

— А ты ее личный ангел-хранитель, что ли?

Кончики ушей парня забавно краснеют, отворачивается, чтобы затуманенным взором посмотреть на бывшую одноклассницу.

Ух ты.

— Ангел-хранитель, — девушка снова начинает хихикать, хватаясь за живот. Перевожу вновь взгляд на парня.

— Тебе нужен чай с имбирем, — вспоминаю, — много имбиря. Есть в этом городе круглосуточный суши-бар? Давай, Мих, напряги мозги.

— Есть. Здесь есть… Недалеко. На Гоголя.

— Отлично. Сейчас в инете адрес набью и поедем. С вами двумя идти точно бесполезно.

— Спасибо, Сань, — проговаривает Миша, положив голову на руки и уткнувшись лицом в стол.

Надеюсь, он не уснул.

— Сань, Сань, Сань, ты умеешь вот так? — Алёна выставляет указательный палец и начинает им шевелить. А затем заливисто смеется, заваливаясь на Мишу. Который пьет крепкий чай с имбирем. Оглядываю сначала одного, потом вторую. Н-да, уж. Теперь я понимаю, каково раньше было Стасу с нами. Весело, не то слово. А он настоящий друг, всегда шел с нами. Раз за разом. И мне всегда приходил на выручку. А ведь и правда, помогал. Вот и его я оттолкнула. Что же за фигня такая-то?

— Я есть хочу, — неожиданно перестает хихикать девушка.

— Что ты хочешь?

— Пирожное. Вкусное, вкусное, вкусное… чтоб крема много-много… Мне надо много-много…

— Капец, — говорю и подзываю официантку. Заказываю, на всякий случай, бургер, фри, и пирожное, самое кремовое, какое только у них есть.

— Я заплачу, Сань. У меня карта в кармане, — говорит Миша.

— А ты кто такая? — спрашивает меня Алёнка, прищурившись.

— Та, которая меньше всего хотела оказаться в твоей компании, — отзываюсь.

— А я тебя знаю, но забыла. Забыла, но знаю, знаю, знаю…

— И часто она так?

— Не, ей пацан один дико нравится, — Миха отводит взгляд и мрачнеет, — а он увлекается… Видимо, хотела впечатлить…

— А ты чем увлекаешься? — спрашиваю, положив ногу на ногу, на что девушка долго смотрит, а потом смеется.

— Да ничем особо, иногда подбухиваю, — пожимает плечом, — подрабатываю курьером, заканчиваю училище на токаря. В армию пойду, может перееду в нормальный город. Делать здесь совершенно нечего. Здесь вся молодежь или спилась, или скололась… Из наших, только Герман и ты выбрались. И то потому, что оба уехали. А так, — слегка пожимает плечами и допивает чай.

— А с чего ты взял, что я не колюсь?

— Ой, Саня, — Миша тянется к меню и начинает его листать, — я наркош видел столько, сколько тебе и не снилось. С некоторыми неплохо общаюсь. Ты — точно не одна из них.

Официант приносит заказ и Аленка с диким остервенением принимается есть все подряд, смешивая одно с другим, словно ее не кормили дня три. А я думаю о том, что вполне могла бы быть на ее месте, если бы папа не забрал меня, если бы моими друзьями не стали Стас и Аня. Если бы… Если бы в моей жизни не было Рината. Нет, конечно. Все мысли всегда сводятся к нему. О нем. Сколько можно же уже? Когда он выйдет из моей головы-то? А из сердца? Я устала, устала, устала!

— Я есть хочу, Сань, — говорит Миха, он еще пьян, но уже соображает.

— Так закажи, — отмахиваюсь.

— И спать.

— Ничем помочь не могу.

— Слушай, а ты понравилась Градову, — неожиданно сообщает мой бывший однокл

Да? — настороженно смотрю на него.

— Угу, он у меня про тебя спрашивал. Так и сказал, что зацепила ты его. Считай свезло, Санек. Он у нас крутой сыч.

— Что ты ему сказал?5ebdbc

— Ну, так…

— Ой, мне плохо… — Алёнка отшвыривает от себя недоеденный бургер, хватаясь за живот. — ой, мамочки, мамочки…

И она начинает плакать. Миша растерянно смотрит на нее, потом на меня. Вот это я попала. Ей-богу, сегодня мне, определенно, по судьбе было остаться дома. Потом Алёнка подрывается, и с паникой затуманенных глазах, смотрит на меня. Хватаю ее под локоть и веду в туалет. Она падает на колени и ее начинает рвать. Но у нее ничего не выходит. Мне приходится держать ее за руку, в которую она вцепилась мертвой хваткой, гладить по голове, когда она, отрываясь от унитаза, прислонилась ко мне. Дверь скрипнула, впустив еще одного посетителя. Оборачиваюсь и смотрю на Мишу.

— Черт, — бормочу, — придётся ее везти в скорую, пусть на фиг все промывают ей.

Как и положено, в отделении очередь, и скорая превращается в довольно-таки медленную помощь. Но мы втроем терпеливо ждем. Миша подперев стенку плечом, засыпая стоя, следом на корточках, схватившись за живот, Алёна, качаясь из стороны в сторону, издавая стоны. И я просто облокотившись спиной о стену. А потом Алфутовой делают клизму. Думаю, не одну, мне пришлось приплатить, чтобы без шума и гама. Потом мы долго сидели у скорой, Алёнка ловила последние отходняки. А затем мы втроем отправляемся в парк. Сегодня теплая ночь, но Алёнка идет и морозится, обнимая себя за плечи. Миша не выдерживает этого и снимает свою ветровку. Девушка, не раздумывая надевает.

— Ну и ночка, — хрипло проговаривает.

— Блин, это точно.

— Я больше не буду курить. Это просто жесть.

— Я не буду точно, — проговариваю. Девушка бросает на меня взгляд и усмехается.

— Не смеши, мне кажется, я еще не отошла. Если сейчас же не выпью воды, сдохну!

— Нужно еще одно круглосуточное кафе. Эй, приятель, не спать! — толкаю Миху плечом, заставляя встрепенутся.

— Ага, здесь есть, три шага, — сонно протягивает бывший одноклассник.

Мы устраиваемся в небольшом ночном кафе. Я, если честно, устала. Но не могу их оставить, даже если плюнуть на просьбу мамы, не в первый раз, как говорится, что-то держит меня. Наверное, я волнуюсь, хотя это и странно. Эти люди мне не близки, они — лишь размытое воспоминание из моего детства. Доброго, ничем не

омраченного. Они опасны для меня своими хорошими воспоминаниями, и я боюсь их, однако, я не бегу. Не могу. Хотя, год назад все было бы по-другому. И только сейчас, прямо здесь понимаю, и это изумляет до глубины души: я сейчас, и я год назад — это два разных человека. Я изменилась. Сама не заметила, как, но это произошло.

— Нужно уже разбредаться, — Миха пьет вторую чашку эспрессо, косится на Алёну, — ты как?

— Нормально, может мама не сильно заметит. Она ведь думает, что я на днюхе, а заспанный вид — норм, — отмахивается, с жадностью присасываясь к третьей бутылке с водой. — Блин. Я еще Максу обещала зайти завтра… ну, уже сегодня.

— Антонову? — уточняю на всякий случай.

— Ну, да, — отзывается девушка.

— А он разве не… — в замешательстве смотрю на Миху.

— Я ж тебе рассказывал, что он под КаМАЗ попал, разбился, теперь парализованный на ноги. Из дома почти не выходит…

Он смолкает, а я просто смотрю на него. Что? Я уже Макса похоронить успела и поскорбеть о нем.

— Миша, ты идиот, — говорю, поднимаясь на ноги, — ты самый настоящий идиот.

— А что?

— Что ты ей сказал? — удивляется Алёна.

— Да, ничего… так, пару фраз… Сань, ты куда?

— Подальше от тебя, Борюсевич, — отзываюсь, подтягивая штаны за пояс.

— А я че? — искренне удивляется парень.

— Пока, Саш, и еще раз спасибо, — Алёна мне смущенно улыбается. — Надеюсь, еще увидимся.

— Возможно. Не курите и не пейте больше, дети мои, — проговариваю поставленным голосам и, развернувшись, уверенным шагом иду к выходу. Хоть я и устала, как собака, все равно на душе хорошо как-то.