ГЛАВА 9
Небо над вокзалом встречает меня небольшими тучами. Город, в котором я родилась, маленький провинциальный, которых полно по всей России. Город ничем не примечательный, кроме большого молочного завода. Я помню каждый закоулок и камешек, все же до двенадцати лет я прожила здесь. Однако, не могу сказать, что во мне зарождается радость или ностальгия. Ничего нет внутри. Тишина.
До своего старого дома добираюсь на автобусе, толкаясь в общей толпе. И вот я стою у обшарпанной пятиэтажки. Надо же, когда-то, в компании бабушки, я была здесь счастлива. Поднимаюсь на свой этаж и нажимаю на кнопку звонка. Дверь открывает мама. Невысокая блондинка с большими синими глазами на кукольном лице.
— Саша? — удивленно выдыхает, хлопая длинными накрашенными ресницами. На ней полупрозрачная комбинация, а сверху накинут шелковый халатик. — Ох, ты! Санек! Доча!
Мама распахивает дверь и обнимает меня, прижимаясь крепко и обдавая меня приятными духами.
— Ты кого-то ждешь? — спрашиваю, когда мы заходим.
— Ну, так, — закрывает полы халата, обнимая себя, — а ты что, дочка? Надолго? Сколько звала, все отговорками отмахивалась. И вдруг, на тебе. Я-то, конечно, рада, ты не подумай. Но, хоть бы предупредила, я бы прибралась… Господи, Сашка! Как ты выросла! Просто… Ты просто красавица… Так что, надолго?
— Не знаю, мама, — отвечаю, обведя взглядом полный бардак в квартире. Бабушка была бы в гневе. При ней все всегда сверкало чистотой. Но ее давно нет. А я не имею права осуждать маму. Каждый живет так, как хочет. Я и сама далеко не святая.
А через десять минут начинается настоящая атака на мой телефон. Мне звонят Эля и папа. Попеременно и по нескольку раз. А еще через пять минут Ринат. Пишу смс папе: «Позвоню позже. Все хорошо. Я доехала.» Вот паникеры. Что со мной может случится? Я же дома, верно?
— Саша, кто же так делает? — сердитый голос мачехи рассекает воздух из динамика мобильника, оставленного на тумбочке у кровати, — мы с отцом поседели на пару!
— Вы и так седые, — отзываюсь.
— Александра, ничего смешного в этом нет! Вот ничего смешного в этом поступке нет! Это же только додуматься — сбежать из дома… Да с тобой что угодно могло произойти! Мне аж дурно становится, стоит представить!
— Ну, я думаю, что моя настоящая мама тоже имеет право видеть свою дочь? Нет? А дочь, которой уже двадцать, вполне может сама передвигаться по стране и за ее пределами…
— Так, нам всем нужно выдохнуть, — вмешивается отец. — Как долго ты собираешься… эм… гостить у матери, Александра?
— Не знаю. Может быть и навсегда!
— Саша! Какое «навсегда»? — охает Эльвира, — нет, ты слышал? Повлияй на дочь, в конце концов-то! Немедленно собирайся мы едем за ней!
— Папа, объясни ты этой женщине, что я совершеннолетняя, и я сама вправе решать, где мне жить, и что делать!
— Саша, а как же учеба? Друзья? Мы? Твоя жизнь здесь!
Жизнь, раскрашенная яркими красками, жизнь полная чувств, опасная, как минное поле. Жизнь, которая может принести удовольствие и радость. Надежду. И боль. Я знаю, что такое боль в самом прямом смысле. Когда ее ощущаешь одновременно и физически, и душевно. Это ад. Я не хочу возвращаться к этому. Расставание с Ринатом причиняет мне, практически, такую же. Ту, когда ты корчишься в кровати, и дышать не можешь от подступающих слез.
Здесь же… Здесь не на что надеяться. Здесь просто дыра, в которой следует искать пути, чтобы выжить. Может, это легкая дорога, на которой не нужно будет чувствовать? Можно будет забыть про честь и совесть? Ведь изначально я этого не испытывала. Я этому научилась с Ринатом. Он и сам не подозревает, что невольно стольким вещам меня научил. Теперь пора расставаться и с этим.
— Я легко приспособлюсь к другой, — отвечаю.
Молчание по ту сторону говорит о том, что они, явно, не ожидали такого в ответ.
— Александра, — нарушает тишину папа, — все же думаю, не стоит рубить с плеча. Чтобы у вас ни случилось с Ринатом — это не конец света. Хочешь погостить, побудь пока там. И подумай хорошо. Взвесь все за и против. Я тебе перекину немного наличных на карту. Если нужно будет еще, ты знаешь мой номер. Или еще что-то нужно.
— Хорошо, спасибо, пап. И еще, — перевожу дыхание и закусываю губу, — пожалуйста, ничего не говорите Ринату. И… И никому ничего не говорите.
— Мы обещаем, — снова отвечает отец и отключается.
А мое сердце стучит тревожно. Будто я действительно пошла против совести. Чувствую себя виноватой. Отвратное чувство. Но не успеваю все это проанализировать, как в комнату вплывает мама.
— Ну? Поговорила? Вот и отлично! — обнимает меня, прижимаясь, — я так рада, что ты приехала!
Интересно, насколько это правда? Мама за все то время, что меня не было, только два раза хотела, чтобы я приехала. И это были моменты одиночества. Когда ее бросали или бросала она. И когда я
уже стала большой девочкой, не помню, чтоб она скучала по мне с периода, когда мне было двенадцать и до восемнадцати. Хотя я, если честно, скучала. Но, потом прошло.
Касается моих волос с задумчивым видом.
— Может и мне цвет волос чуть затемнить? Хорошо ли будет? — смотрит в зеркало, ловя свое отражение. — Надо нам завтра устроить выход в торговый центр! Прогулка девчонок, — мама улыбается. Ей только тридцать семь, выглядит на тридцать три, а поведение, ей-богу, пятнадцатилетней. Но, возможно, в этом и есть ее прелесть.
— Жаль, что это другой город, а то я могла бы посоветовать отличного парикмахера, — проговариваю, улыбнувшись в ответ.
— У меня тут своя есть. Анька. Помнишь? С тридцатого дома…
— Помню, — отзываюсь, смутно припоминая мамину подругу.
— Слушай, Сань, — мама бросает взгляд на часы, — а ты не хочешь встретиться с друзьями? По местам детства погулять?
— Что, скоро придет? — ухмыляюсь, маму не изменить. — Ты бы хоть прибралась чуть…
— Все и так нормально. И давай договоримся — не учить друг друга жизни. Мы взрослые люди.
— Идет. Только вещи мои не трогать, — ставлю сумку между стеной и кроватью.
— Да нужны они нам.
Стало потихоньку смеркаться. Серые улицы серого города. Всегда такой был, как унылое г. Может поэтому все вокруг с депрессивными рожами-то? И куда идти? Места детства! Мама как скажет… Поворачиваю голову к гаражам, которые недалеко от нашего дома. Невольно чувствую, как мороз по коже проходит. Один из них принадлежал Ярославу. Это считается «местом детства»? Делаю шаг по направлению к ним, как меня чуть не сбивает велосипедист. Тормозит, соскакивая с велика, ругаясь.
— Смотреть надо куда пре… Санек?
Уже собираюсь отправить его на три веселые буквы, как встречаю удивленный взгляд. Знакомое лицо, только изменившееся. Борюсевич. Точно. Худой паренек за третьей партой второго ряда. Ничего себе. Здесь у меня были друзья. В школе. И Михаил Борюсевич считался одним из них. Я ведь была ангелочком со звонким смехом, с такой все хотели дружить. Но сейчас встретить одного из них, из тех, кто меня знал до того, как внутри поселилась пустота, было неожиданно. И неуютно.
— Саша, Саша, — отзываюсь, чуть склонив голову, — ты сам-то смотришь куда едешь?
— Санек! — парень радостно улыбается и тут же сгребает меня в объятья. Ох, не люблю я этого. Поэтому довольно быстро высвобождаюсь.
— Миха, — отзываюсь. — А ты немного вырос.
— Ну, так, — смущенно пожимает могучими плечами, — положено, как бы. А ты чего здесь? В смысле… Ты разве не уехала жить к отцу? Вся школа гудела. И не только. Мол, за Санькой приехал отец-бизнесмен и увез ее в роскошную жизнь… — оглядывает меня, уже не стесняясь, — хотя, выглядишь роскошно.
— Так и есть, прям история Золушки, только вместо принца — папа-король, — отвечаю.
— Ты к маме приехала, навестить? — кивает на мой дом в стороне.
— Возможно и так. Осматриваюсь, на родину потянуло. Может, думаю, здесь корни пустить. Все ж уже, знаешь, возраст, как говорится, не вверх, а вниз.
— Ну, ты даешь, — хохочет, — такая же юмористка! Слушай, Сань, это хорошо, что я на тебя наехал-то! У нас тут завтра небольшая тусовочка намечается. Будут наши. Правда немного. Кто разъехался, кто просто потерялся. Придешь? О! А Макса Антонова помнишь? Бегал за тобой в шестом, — снова усмехается, но затем чешет темный затылок. — Где-то месяц-полтора назад под КамАЗ попал. Н-да… жалко пацана ваще.
Вспоминаю приятного шатена, который таскал мне шоколадки. И мою сумку. А мне так приятно было. И неожиданно для себя почувствовала дикую тоску и жалость. Это были те немногие теплые воспоминания, которые иногда согревали душу. Жаль, что человека, подарившего их мне, больше нет.
— В общем, приходи, Сань. Ты телефон мне свой продиктуй, я адрес скину, а если хочешь — зайду за тобой?
— Сама дойду, — отрезаю и диктую номер. А Миша еще раз оглядев меня с ног до головы, улыбнулся и, сев на своего железного велосипедного коня, скрылся за поворотом.
В гаражи передумала идти. Да и не тянуло туда больше. Просто прошлась по тихим улочкам, дворикам, а позже пришло сообщение от неизвестного номера
«Адрес. Будем ждать Золушку;)»
А Миха — флиртун, прям.
Следом приходит сообщение от Бычинской. Просто привычное вечернее «Привет, что делаешь?». Если напишу, что собираюсь нарушить мамину идиллию, она поймет? Конечно, мама просила ей не мешать, но, когда и кого я слушала? В конце концов, уже просто устала слоняться. Даже в бургерной посидела, где на меня бросали взгляды. А трое смельчаков решили познакомиться. Да, и пусть мама привыкает, что дети всегда и всюду мешаются под ногами. Возможно, ей еще долго со мной жить.
Открывает вся раскрасневшейся и сердито хмурит брови.
— Саша, я думала, мы договорились, — шепчет, не спеша пропускать в квартиру, но я сама протискиваюсь мимо. Из зала, слава Богу, не из спальни, выходит коренастый бородатый мужик с небольшим пивным пузиком. Я его вижу, потому что на нем кроме штанов ничего нет. Ну и так ничего, нормальный. Симпатичный даже.
— О. У нас гости, — медленным взглядом ведет по мне.
— Это моя младшая сестра, — отзывается мама, поправляя волосы, — приехала погостить. Это Дмитрий, Саша.
— Привет, — отзываюсь, не нравится мне вот эти взгляды.
— Привет, — слегка удивленно поднимает брови.
— Я буду в комнате, как мышь! — проговариваю, проходя прямиком в спальню и плотно закрывая дверь.
— Не обязательно так облизывать ее взглядом, — сердито выговаривает мама. Она пытается говорить тихо, но все слышно.
— Чего? — протягивает хахаль.
— Того! Глазенки твои повыдергиваю, ты так на всех симпатичных баб смотришь?
— Лапуль, ты чего завелась, как моторная лодка-то? Удивился я. Никогда не говорила, что у тебя сестра есть…
А у нее-то ее и нет. У нее хуже — дочь. Позор, можно сказать. Прислоняюсь спиной к двери и тихо смеюсь. Но мне совсем не смешно. Мне горько. Почему мама не видела взгляды Ярослава? Почему ревновала его внимание ко мне, но не закатывала сцен? Потому что он был красивым мужчиной? А я — всего лишь ребенком? Мне нужно было стать видной девушкой, чтоб мама начала следить за своими мужчинами?
Отхожу от двери и достаю планшет. Устраиваюсь на кровати и захожу в свою социальную сеть. Подключаю наушники и, слушая музыку, просто листаю новостную ленту, чтобы убить время. Приходит сообщение. И мое сердце пропускает удар.
Ринат Гаев: «Убежала?»
А кажется он повторяется. Или это я?
Алекса Алекса: «Ух ты, заметно?»
Ринат Гаев: «От меня?»
От всех. Смотрю на экран, представляя, как Ринат сидит перед монитором в своем кабинете. Устало трет глаза. Он много работает, чтобы все держать под контролем. Наверняка, рубашка расстегнута на две пуговицы. Он так всегда делает в конце дня. «Так дышится свободнее». Я бы хотела быть сейчас там с ним. Осторожно присесть на колени, обнять за шею и положить голову на плечо. Вдохнуть родной запах. Ощутить его руки на себе. Хочу прекратить с ним общение и не хочу. Я скучаю. Хотя бы скупые смс, можно же?
Алекса Алекса: «Просто сменить обстановку. Говорят очень полезно»
Ринат Гаев: «Ты у матери?»
Вот Эльвира! Называется обещаю — не скажу!
Алекса Алекса: «Кажется, твоя мама не умеет держать язык за зубами!»
Ринат Гаев: «Она мне не говорила ничего. Она, вообще, со мной не разговаривает. Сердится»
Эльвира сердиться на своего сына? Да такое было только… никогда. И она это из-за меня, что ли? Что-то шевельнулось в груди. Сама не понимаю, что. То ли тоска, то ли нежность. Странное такое чувство. Во всяком случае, раньше я его не ощущала по отношению к женщинам.
Но если не Эльвира, неужели папа?
Алекса Алекса: «А кто же сказал?»
Ринат Гаев: «Ты. Только что»
Ну, блин. Так, нужно отключаться, как бы еще до какой беды не дописаться.
Ринат Гаев: «Не уходи. Поговори со мной, Саша»
Оглядываюсь невольно. Как он умеет читать мои мысли? Аж мурашки по коже, честное слово.
Алекса Алекса: «Я тут. Только я не хочу слушать твои занудства»
Ринат Гаев: «Как встреча с мамой? Она была рада?»
Выдыхаю, снимаю наушник прислушиваясь к приглушенным голосам за стенкой. Надеваю наушник обратно.
Алекса Алекса: «Сделала вид что. Ты ведь знаешь, что ее может радовать лишь мужчина рядом»
Ринат Гаев: «Думаю, она действительно скучала, просто выразила это так, как умеет и насколько умеет»
Алекса Алекса: «Ну, не знаю»
Ринат Гаев: «Как прошел твой день?»
Алекса Алекса: «Меня чуть не сбили на велосипеде. Оказалось — мой одноклассник. Мир тесен, а этот город в два раза теснее. Мишка так вырос. Восемь лет прошло, знаешь ли. Было как-то странно»
Алекса Алекса: «Он мне рассказал, что Максим под КамАЗ попал. И я совсем не ожидала, но меня это расстроило. Почему? Я ведь совсем не знаю, что с ним стало, когда вырос. Я его помню конопатым парнем с каштановыми волосами, который всегда был рядом. И носил мою сумку. Мы бы прошли мимо друг друга, я не уверена, что узнала бы его. А все равно грустно»
Ринат Гаев: «Тот парень, что ухаживал за тобой в шестом классе?»
Алекса Алекса: «Да»
Ринат Гаев: «Мне жаль. Это всегда грустно, если уходят те, с кем связаны хорошие воспоминания. Эти воспоминания, иногда, позволяют нам забыться и отгородиться от настоящего»
Алекса Алекса: «И плохие тоже»
Ровно минуту он молчит.
Ринат Гаев: «Не ходи к нему, Саша»
Снова чувствую мороз по коже. Слишком тонко этот парень чувствует все мои желания. Ведь одно из них было именно таким. Я сама еще его не сформировала. Но знаю, что оно есть.
Алекса Алекса: «Разве не нужно учиться смотреть своим страхам в глаза?»
Ринат Гаев: «Только не одной»
Алекса Алекса: «Почему?»
Ринат Гаев: «Потому, что ты не одна. У тебя есть я. И я хочу быть рядом, если ты приняла такое решение»
На некоторое время зависаю над планшетом. Сердце отбивает тяжелый ритм.
Алекса Алекса: «Мы не вместе»
Ринат Гаев: «Ты так решила?»
Алекса Алекса: «Да»
Ринат Гаев: «Из-за Кристины?»
Алекса Алекса: «Нет»
Ринат Гаев: «Объясни, чтобы и я понял»
Выдыхаю, закатив глаза. Сказать все, как есть?
Алекса Алекса: «Это же просто. Посмотри, нам вдвоем хорошо. Но это не делает тебя счастливым»
Ему снова нужна минута для раздумий.
Ринат Гаев: «Почему?»
Алекса Алекса: «Я не такая, какой ты меня себе представляешь. Я совсем не умею любить, ведь когда любят, меняются. А я нет. Я не хочу, чтобы ты прогибался раз за разом, боясь меня ранить, потому что когда-то один урод позволил себе лишнее со мной. В этом твоей вины нет, чтобы ее искупать за него всю жизнь. Кристина, вечер у твоего деда, это все лишь раскрыло правду. Не парься обо мне. Ты вполне сойдешь и за заботливого старшего брата. Но, только потом»
Минута. Две. Три. Пять. Семь. Десять. Он все еще онлайн. Но мне даже отсюда видно, как он думает. Возможно, даже понимает и принимает, что это правда. А я и не думала, что одновременно можно чувствовать и облегчение, и дикую тяжесть. Откидываюсь на подушку и закрываю глаза. Господи, как тяжело! Тяжело поступать правильно. Как тяжело его отпускать. Будто сердце из груди вырывают с корнем. Его тянут, тянут, а оно никак не вытягивается.
Ринат Гаев: «Потом, когда ты разлюбишь?»
Алекса Алекса: «Все, отстань от меня! Ясно?»
Ринат Гаев: «Ясно. Я понял»
Алекса Алекса: «Ринат, ты только, пожалуйста, не приезжай»
Ринат Гаев был в сети только что.
Станислав
Я не верил в любовь. Я видел, как моя мама после ухода отца каждый день плакала, а ее глаза гасли. Наверное, тяжело, когда твой любимый предпочитает тебе другую. Более красивую. Молодую и веселую.
Папина любовница была лучше во всем. Кроме того, что у нее не было большого доброго сердца, какое было у моей родительницы. И это здорово перечеркивало все остальные ее достоинства. Я знаю, о чем говорю, потому что однажды мне захотелось узнать, как живет мой папа, и на кого он нас променял. Но это было в прошлом, которое следует оставить позади.
А сейчас.
Сейчас я был взбешен поступком Саши.
Я люблю эту девушку всем сердцем. Даже не знал, что настолько полюблю неродного человека.
Тем более ее.
Я сейчас для нее сделаю все.
Но, я никогда не хотел, чтобы она меня целовала.
Это была самая неправильная вещь во Вселенной.
Это просто разрушало мой мозг.
Никаких поцелуев. Хотя головой понимаю, что это ничего не значит.
Это все его вина.
Уверенно прохожу фейсконтроль у клуба «Драный Рай». Оглядываюсь, и также целенаправленно иду к лестнице, знаю, что она ведет напрямую к администрации клуба.
— Я могу вам помочь? — мне прикрывает дорогу администратор Тина, кажется, так ее зовут. О! Бейджик не врет. Ее брови приподняты, и она точно не намерена меня пропускать.
— Я к Гаеву.
— Вам назначено?
— Думаю, Ринат не будет против.
— Извините, но…
— Я не против, — мужчина медленно спускается с лестницы, поправляя манжеты. — Привет, Стас. Надеюсь, ты без перчатки для вызова на дуэль?
От этого мужика волнами исходит уверенность и спокойствие. Он мне, определенно, нравился. Идеальный вариант для Саши. И она его любила, это было видно невооруженным взглядом. С ним она поменялась, прям круто. Я чертовски много поставил на него.
Когда останавливается передо мной, я просто продолжаю смотреть на него некоторое время.
— Как ты мог? — толкаю его в плечи. От неожиданности делает два шага назад, удивленно вскинув брови. Замахиваюсь, чтобы дать ему по роже, но он очень легко уворачивается. Наверняка, занимался борьбой. Отрицательно качает головой своим верзилам, глядя мне за спину. Ринат чуть прищуривает свои яркие глаза, когда смотрит на меня, пытается проанализировать мое поведение. Он ничего не знает. Никто не знает.
— Решил набить мне рожу? — слегка удивленно проговаривает, — давай потом, мне сейчас действительно некогда. И вообще, это я должен бить твою. И если такой расклад — к Саше не подходи.
Он не сдается. Это приносит облегчение.
— Если ты ее не вернешь, я тебя убью! — выплевываю, заставляя Гаева остановиться и обернуться. Возвращается и смотрит на меня. Но меня не пугает этот прямой сканирующий взгляд. За Сашку порву любого. Она мне, как сестра. Маленькая, глупая и упрямая сестренка. Хотя у нас разница всего в год.
— Поговорим? — предлагает, а я глубоко вдыхаю и коротко киваю. Думаю, я готов рассказать.