ГЛАВА 8

— Саша?

Снова стук. Затем дверь тихонько открывается.

— Ой, Саша! Напугала! — Эльвира вздрагивает, обнаружив меня перед собой, единственное, что не перекрестилась. Улыбается. — Я думала, ты проспала, вот и зашла. Давай, спускайся, завтракать.

— Я не хочу, — отзываюсь.

— Давай. Надо хоть кофе попить с бутербродом, — мачеха выходит. Смотрю на дверь несколько секунд. Проверяю телефон. Ни одного смс или звонка от друзей со вчерашнего дня. Странно. И от него нет. А к этому, Саша, надо привыкать.

— Где папа? — устраиваюсь за столом. Эльвира ставит передо мной кофе, подвигая тарелку с бутербродами ближе.

— У него небольшая командировка по работе. Приедет завтра.

Смотрю на острые плечи мачехи и чуть наклоняю голову в сторону.

— Ты не ревнуешь?

— Что? Кого? — мигает два раза.

— Кого, не меня, конечно. Папу. Он еще красавчик, не находишь?

Тонкие брови женщины поднимаются и слегка пожимает плечами.

— Любовь, Саша, она дама не одинокая — плюсом всегда идет доверие. Полное и безоговорочное. Иначе — грош цена такой любви.

Это и есть то, о чем мне вчера говорил Ринат. Чего хотел от меня, когда привел в дом Белоснежку. Чтобы несмотря на абсурдность ситуации, я была на его стороне. Закрыла дверь спальни и обсудила все наедине. Но способна ли я на такие шаги и эмоции? Или я, по-прежнему, совсем не умею любить? Я ведь, по сути, только брала. Но что можно отдать, если ничего нет? Если ты пуста? Ринат, Ринат, Ринат… Как же мне без него тяжело! Я хочу каждое утро видеть его лицо, а не свою комнату. Когда-нибудь ему надоест меня ждать. И он станет счастливым. А я в тот же день умру!

— Вам нужно поговорить, — осторожно проговаривает мачеха, заставляя вернуться в реальность.

— А мы поговорили, — кривлю губы, — я не подхожу для второй половины его семьи.

— Боже мой, девочка, — неожиданно фыркнув, Эльвира закатывает глаза, — там даже богиня Афродита может не пройти контроль.

Хмыкаю, даже неожиданно для себя.

— Знаешь, Саша, неважно, что думает о тебе вторая половина его семьи, как ты выразилась. Важно, что думает Ринат, и как он себя ведет. Он обижает тебя своим поведением?

— Это странно, — протягиваю, — и самое странное — это обсуждать сына с его матерью. Нет, Эльвира, извини. Я не готова, — отодвигаюсь от стола и встаю, чтобы выйти.

— Саша…

Оборачиваюсь у порога, а мачеха беспомощно опускает руки, теребя полотенце пальцами.

— Я и твоя мать, — тихо говорит.

Четыре слова, которые меня трогают, до самой глубины души. Но у меня есть мама. Пусть та, которая не имеет правильной осанки и моральных принципов, которая не знает красивых речей про любовь, но именно она не пошла в больницу и не прервала беременность, а выносила меня девять месяцев. Не знаю, что сказать, а это бывает крайне редко, просто молча разворачиваюсь и выхожу.

В университете успеваю забежать в аудиторию вместе со звонком. Плюхаюсь рядом с Хромченко, который двигается к Ане. Бычинская мне кивает. Затем делает большие глаза и указывает на Стаса, который даже не повернул головы в мою сторону.

— Привет, бро, — толкаю его плечо. Парень приподнимает проколотую бровь, явно напрягаясь, но не реагирует на меня.

— Стасик, ты чего со мной не разговариваешь? — наклонившись, шепчу ему. Отстраняет от меня голову. — Эй, ну ты чего?

— Серьезно, Долгопрудная? — спрашивает и толкает меня, чтобы пропустила. Приходится уступить мужской силе.

— Молодой человек вы далеко? — интересуется лектор, прерывая лекцию.

— Поближе, там плохо слышно, — невозмутимо отвечает Хромченко, спускаясь на самый первый ряд, где оживают девушки- заучки. Он им улыбается и садится рядом. И так, Стасямба обиделся на меня из-за поцелуя? Но это же поцелуй. Какой нормальный парень может на это обидеться? Это же смешно.

— Он очень сердится, Саш, — шепчет мне Аня.

Смотрю на красивое личико брюнетки, нервно перебирая пальцы.

— Ну, — пожимаю плечами и бросаю взгляд на широкую спину, — на обиженных воду возят.

— Саша, зря ты так. Ты ведь знаешь, как Стас нас любит. Надо чтобы вы поговорили. Я, если честно, тоже вчера офигела. Вы поговорили с Ринатом? Я не стала тебе вчера написывать…

— Девушка! Да-да, вы. Может уже хватить болтать? Может пора и меня послушать? Или, уж если очень хочется поговорить, прошу на мое место, и четко по теме, — лектор теперь сосредотачивает внимание на моей подруге.

Всю пару ерзаю на месте. Чувствую чертов дискомфорт. Оказывается, так бывает, когда косякнула с другом. Блин, я даже как-то и не подумала. Едва только пара заканчивается, подхожу к Стасу.

— Пойдем, надо поговорить! — хватаю его за локоть, привлекая внимание всего ряда. Девушки с любопытством оглядывают меня. Репутация у меня не очень, но плевать.

— Стасик, садись с нами и на следующей паре, — протягивает одна из девчонок. Он им улыбается, но послушно идет за мной. В коридоре выдергивает свою конечность и хмуро оглядывает меня.

— Чего тебе, Долгопрудная?

— Ты ведь не серьезно? — складываю руки на груди.

— Что не серьезно?

— Ну, ты дуешься из-за поцелуя… Это как-то… по-детски, что ли?

— Я, как ты говоришь, дуюсь, Саша, потому что ты не знаешь границ. Есть черта, которую переступать нельзя. Как в любви, так и в дружбе. Для тебя же вообще не существует слова «Стоп». Ты не должна была меня целовать, — последнее сквозь зубы и зло. Я, если честно, впервые вижу Стаса таким злым. Похоже, у меня талант выводить людей.

— Да чего я такого перешла-то? Или что? Что случилось от поцелуя? Ты ведь понимаешь, что он был показной? Или у тебя в голове взорвался фейерверк, и ты вдруг понял, что я — любовь всей твоей жизни, и ты не можешь и минутки без меня?

Стас сердито оглядывает меня и, качнув головой, обходит, чтобы уйти. Но я ловлю его за кисть.

— Хромченко, да подожди ты! Стас, ну ты чего?

— Ничего, Саша. Сама подумай, чего. Может тебе нужно что-то поменять? — устало выдыхает и вновь выдергивает руку.

— Ой, Сашенька, осталась одна, — протягивает кто-то в стороне, ловлю насмешливый взгляд Лены Самосваловой, когда-то я переспала с ее парнем, а она об этом узнала. Думаю, поэтому она до сих не питает ко мне симпатии. Странно, ведь мне на нее плевать. — Ничего, скоро все сбегут. Такие стервы, как ты, в конце всегда остаются одни! Даже верный рыцарь Хромченко тебя не выдержал. Минус еще один. Кто следующий?

— Говорят, ты стала встречаться с парнем с исторического. — Играю бровями и показательно облизываю губы, — М-м-м, а он блондинчик или, как Руся, брюнет? Можешь не отвечать — я люблю сюрпризы!

— Ах ты, ведьма! Только подойти к нему! Я убью тебя! — дергается в мою сторону девушка. Но ее удерживают подруги, просят не обращать внимания на шалав. А я незамедлительно игриво ей подмигиваю.

Боже, я устала от этого фарса. Но, если не скрываться под маской, все непременно увидят твои слабые места и сразу же начнут бить по ним. Какой бы жучкой не была Самосвалова, она права. Такие стервы, как я, всегда остаются одни.

День сегодня выдался солнечный. Наверняка, май будет жарить, похлеще июня. Но сегодня еще не жарко. У меня пропадает всякое настроение идти дальше на пары. Наверняка, мне за это влетит. Или

отчислят, потому что ни на какие волонтерские работы я не собираюсь. Плевать, как-то. Покупаю мороженое и в ближайшем сквере нахожу свободную лавочку. На мне джинсы и футболка, поэтому свободно вытягиваю ноги, опираясь о подлокотник. Так никто не сядет рядом. Откусываю кусочек эскимо, провожая глазами прохожих. Так странно, у всех и у каждого из них своя жизнь. Например, вон та тетка в деловом костюме тащит упирающуюся маленькую девочку, которая лепечет сквозь слезы: «Мамочка, мамочка, пожалуйста, я не хочу». Почему она ее тащит? От большой любви? Или от заботы? Будет ли эта девочка счастлива, когда вырастет? Или вот идет парочка, наверняка, как и я, прогуливают универ, за ручку держаться. Долго ли продлиться их любовь?

Стас мне сказал, что мне надо что-то поменять в себе. Что он этим хотел сказать? То есть, он все два года, что дружил со мной, терпел это? А теперь я должна это поменять? Еще бы узнать, что именно и как это поменять. Потому что, похоже, Ринату тоже я не нравлюсь, как есть… Мой взгляд натыкается на салон красоты через дорогу «Василиса Прекрасная». Надпись на стекле цепляет взгляд: «Не жди изменений, изменяй сам!» Раздраженно выкидываю недоеденное эскимо, неожиданно и оно стало с привкусом горечи. Подтягиваю к себе колени и обнимаю их. Так тоскливо, оказывается, не только без любви, но и без друзей. Все. Я не буду. Я больше не буду ни с кем дружить. Никого любить. Все правильно, когда ты один, ты защищен от боли и долгих раздумий. А я просто уже не могу. Мое сердце ноет на постоянной основе, хоть возьми, вырви и выкинь. А плакать я не привыкла. Пусть бы побыстрее все это прошло. Не нужны мне никакие Стасы и Ринаты. И Ани. Никто не нужен.

— Девушка, с вами все в порядке?

Поднимаю голову и встречаю взгляд незнакомого парня.

— Сто процентов, — отвечаю медленно.

— Отлично! Такой красавице не стоит грустить! — улыбается лучезарно. — Я сейчас очень спешу. Может обменяемся номерами?

Да уж, подкат 80 лвл.

— Такая красавица посылает всех в пешее, — отзываюсь, вставая с лавочки. Что-что, а Ринат успешно лишил меня желания флиртовать с кем бы то ни было. Я совершила тотальную ошибку, позволив себе влюбиться. Поверить, что у меня может получиться с ним, потому что он особенный. Да, так и есть. Только со мной беда. Я не умею. Что-то не так. Мне нужно изменить в себе то, что отталкивает людей. Но так я рискую открыться. Подпускать людей — большой риск, потому что однажды кто-нибудь достанет нож и всадит прямо в твое сердце. И тогда я не уверена, что смогу выбраться во второй раз, не потопив людей рядом. Тех, кто мне дорог. И, кажется, я знаю, что мне делать дальше.

Уверенно перебегаю дорогу. Звенит колокольчик над головой, когда я открываю дверь салона.

— Здравствуйте, — улыбается администратор.

— Мне нужен парикмахер.

— Наташа, ты свободна? — уточняет она, продолжая улыбаться. Выходит тучная девушка с темными кудрявыми волосами. Оглядывает меня сильно подведенными темными глазами. При этом, жует бутерброд с колбасой, оставляя хлебные крошки на пухлых губах. Слегка пожимает плечами и кивает мне следовать за ней. Не уверена, что за поворотом у нее нет котелка и разделочной доски, на которой она меня разделает и добавит в свое зелье. Но, тем не менее, иду следом.

Сажусь в кресло перед зеркалом, пока Наташа не впихивает остатки бутерброда и не вытирает руки полотенцем. Слава Богу, называние салона не «Прекрасная Наталья», я бы занервничала еще больше.

— Какие пожелания? — парикмахер покрывает меня накидкой, встречая мой взгляд. Перевожу взгляд на свое лицо. Красивое. Привлекающее внимание многих. Но кто знает, что за этой красотой скрывается чудовище?

— Налысо, — голос не дрогнул.

Широкие брови парикмахера вздымают вверх. Оглядывает мой каскад светлых волос. Берет рукой и взвешивает. Аккуратно расчесывает.

— Лер, сделай кофе, — просит администратора, подносит ножницы и уверенно отрезает ровно половину. А я начинаю дышать свободнее. Понимаю, что это самообман, но, правда, чуть легчает. Хорошо, что не сразу под ноль. Наташа снова пересекается со мной взглядом в зеркале, расчёсывая остатки. — Вот, так вполне достаточно. Поверь, козлов на твоем пути будет много, а волосы здесь ни при чем. Вот я, набрала почти двадцатку на нервах. И что? Он женился во второй раз, а я продолжаю набирать. Дело не в волосах, ангелочек, все дело — вот тут, — указывает на голову. Лера ставит передо мной кофе. — Выпей. А я пока чуть-чуть изменю твою копну. Не нужно тебе это «налысо». Поверь мне.

Все это хорошо, если бы «козел» была не я сама.

— А мне нужно.

— Не-а. Не нужно. Просто найди свое место и успокойся.

— А если мне нигде не спокойно?

— Смени обстановку, — небрежно бросает Наталья, колдуя ножницами над волосами, не понимая, как она права.

Выхожу из салона с каскадной длиной по лопатки. Наташа мне чуть затонировала цвет, сделав оттенок темнее. Сказала, через месяц смоется. Хорошая, все-таки, ведьмочка. Еще одно доказательство того, что никак нельзя судить человека по внешности. Хотя бабок с меня взяла немало. Спасибо папе за карту.

По дороге домой набираю адрес сайта покупки билетов. Выбираю нужный и бронирую его на три часа. Как раз успею собрать вещи.

— Саша? — Эльвира удивленно меня оглядывает, встречая в коридоре, так как сама, видимо, собирается уйти, — ты почему так рано? И что с твоими волосами…

— Нравится? — чуть кручу головой. — Это я так взрослею.

— Нравится, — подтверждает Эля задумчиво и тянется рукой, касаясь моих волос, — тебе очень идет. Хотя и непривычно.

— Захочешь поменять имидж, у меня есть офигенный парикмахер, — хмыкаю. Мачеха мне улыбается в ответ, но затем строго хмурит брови.

— Ты почему не на учебе?

— А нас отпустили. Воды нет, ни горячей, ни холодной, — беспечно лгу.

— М, — не верит мне женщина, но не продолжает расспросы. Знаю, что собирается в супермаркет. Она всегда идет туда в одно и тоже время. Я же разворачиваюсь и бегом поднимаюсь на второй этаж, в свою комнату.

Достаю большую спортивную сумку и начинаю кидать туда вещи. Пишу небольшую записку. Потом жду, когда хлопнет входная дверь. Спускаюсь вниз, оставив свое послание на холодильнике, сама же спешным шагом ухожу из дома своего отца.

А потом сажусь на электричку и покидаю этот город, всматриваясь в пейзаж за окном. Оказывается, бежать — это так легко…