Глава 16

Никита

*****

Чуть склоняю голову на бок, скользя взглядом по широкоплечей фигуре Акайо Ямамото. Пытаюсь удержать в голове весь ворох цифр и счетов, которыми он зачем-то загружает мой мозг. Даёт прогноз нашему контракту.

Чёрт, я и сам прекрасно знаю, что дело выигрышное. С товарами Акайо мы очень быстро сможем развернуться на рынке. Его шёлковые ткани – просто находка для любого бизнеса, но я первый успел перехватить этого японца.

Знаю, что ему пару раз предлагали другие контракты. Сулили неплохую выгоду при сотрудничестве. Но Ямамото медлил с ответом. Раздумывал, старательно обходя все подводные камни. Пока, наконец, не откликнулся именно на моё предложение.

– Ну что ж, Никита Борисович…

Театральная пауза становится почти осязаемой. Я напрягаюсь, инстинктивно переставая дышать. То, что Акайо убрал официальную приставку «сан», которой награждал меня всё это время, не используя отчество, неприятно царапает душу. Выворачивает её наизнанку.

– Мои юристы тщательно проверили договор, приготовленный вами с Михаилом Андреевичем…

Воинов мягко склоняет голову. Предпочитает не смотреть на нас, думая о чём-то своём. Голову даю на отсечение – о жене этого чванливого азиата.

Но об этом я поговорю со своим юристом позже – надеюсь, Акайо пока пребывает в счастливом неведении того, что творится за спиной.

– В общем, я хочу скрепить наш договор своей подписью.

Он важно открывает папку с контрактом. Размашисто ставит свою подпись, уверено скользя дорогой ручкой по листам бумаги. Искривляет губы в довольной улыбке.

Воинов выдыхает спёртый воздух через зубы. Я вижу, как с его лица моментально слетает напряжение. Кажется, он до конца не был уверен в том, что Акайо заключит эту сделку.

Ещё бы!

Если бы японец узнал, что Воинов ведёт какие-то ночные разговоры с его законной супругой, мне пришлось бы дорого за это заплатить. Но сейчас можно вздохнуть с облегчением. Принять крепкое рукопожатие нового компаньона.

– Благодарю за сотрудничество, Ямамото – сан, и в честь этого знаменательного события хочу пригласить вас в свой дом. Познакомить с другими коллегами, отпраздновать.

– Это весьма любезно с вашей стороны, Никита.

Он не скрывает своего удовольствия. Растягивает губы подобно Чеширскому коту. Слишком приторно, как будто готовит нападение.

– Тогда предлагаю прямо сегодня полететь в Столицу.

Встаю со стула, мысленно представляя себя в аэропорту. Понимаю, что просто хочу побыстрее улететь отсюда. Увезти Веронику от этого наглого садовника, слоняющегося за ней по пятам.

Доказать мышке что я лучше.

Акайо слегка поджимает губы. Медлит, сверля меня напряжённым взглядом.

– Мы с супругой и дочерью прилетим в Москву в конце недели, если вы не против. У меня ещё есть кое-какие дела здесь.

– О, конечно!

Поднимаю руки вверх в знак капитуляции.

Жестом приглашаю Михаила Андреевича последовать за мной. Почти бегом направляюсь в свою спальню. Сейчас главное заказать билеты на самолёт и свалить отсюда, прихватив Веронику.

Артур не поедет вслед за ней и моя жёнушка быстро поймёт, что этому босяку она не нужна. Сам себе удивляюсь, как я сдержался в последний раз, не приложив его хорошенько об угол шкафа?

Благо, парень сам поспешил ретироваться. Выпрыгнул в окно, которое почему-то было открыто настежь в библиотеке. И запетлял по садовым дорожкам, сверкая пятками.

Первым порывом было найти беглеца и поговорить по-мужски. Объяснить, что мы хоть с мышкой в данный момент и в ссоре, я никому не позволю прикасаться к ней. Становиться между нами.

Но потом передумал. Понадеялся на благоразумность этих двоих. Может, зря?

Распахиваю дверь спальни, влетая в пустое помещение. Окидываю взглядом залитую солнцем постель без признаков нахождения Вероники. Неужели, уже проснулась?

Осторожно засовываю нос в ванную – никого. Тонкий шлейф любимых духов Ники впечатывается в лёгкие. Будоражит сознание её мнимым присутствием.

Чётким шагом подхожу к окну. Одёргиваю тюль, осматривая садовый участок Ямамото. Понимаю, что сейчас взорвусь от какого-то горячего шара, сконцентрированного в грудной клетке.

Вот Ника, лёгкая и воздушная, в каком-то светлом комбинезоне бредёт по дорожке. Я вижу грустную улыбку на её лице. Читаю тоску в распахнутых глазах. Солнечные лучи отливают золотом на светлой шевелюре. Играют на фарфоровой коже.

Отчаянно хочется прикоснуться к ней сейчас. Дотронуться кончиками пальцев. Прочертить линию по предплечью. Заглянуть в глаза.

Она чуть нагибается, дотрагиваясь до махровых лепестков ярко – розовых пионов. Зарывается носом в их мягкое облако. С наслаждением выдыхает.

Я чувствую, как сердце скачет в лихорадочном ритме. Отмечаю то нежное чувство к не бывшей жене, которое я настойчиво пытаюсь спрятать от всего мира. От самого себя в первую очередь.

Всё это время я хорохорился. Считал, что Вероника мне нужна только для достижения контракта. Думал, что как только Акайо всё-таки поставит свою драгоценную завитушку на листе бумаги, я тотчас отправлюсь подавать на развод. Заживу в своё удовольствие, как я и делал раньше, только теперь без оглядки на штамп в паспорте.

Но теперь осознание скорого бракоразводного процесса сводит меня с ума. Парализует, вызывая ворох колючих мурашек в организме. Я понимаю, что не хочу её отпускать. Просто не смогу жить, зная, что она стонет в объятиях какого-то другого мужика. Мягко улыбается, целуя его в губы за завтраком. Засыпает на чужом плече.

И я просто обязан ей всё это сказать. Поведать о своих чувствах. Посмотреть на её реакцию вот так, без подготовки.

Чертыхаясь, сбегаю вниз по лестнице. Проношусь мимо Воинова, расположившегося в гостиной Ямамото с каким-то ветхим томиком древнеяпонской философии.

Жены Акайо поблизости не видно – то ли они перестали общаться, опасаясь гнева вспыльчивого японца, то ли просто отложили свои вечерние разговоры на потом. В любом случае, меня сейчас это мало волнует.

Судорожно озираюсь вокруг, переводя дыхание.

– Михаил Андреевич, забронируйте нам билеты на вечерний рейс.

– Я вас понял. Сейчас сделаю.

Колеблется. Пытается сказать что-то ещё, но мне не до его странных вопросов. Я просто обязан поговорить сейчас с Вероникой. Сказать, что я был полным идиотом, когда дал ей уйти. Наплевал на семью, поставив бизнес во главе всего.

Решил прижать её к стенке, расспросив о том, что она ко мне чувствует. Понять, что случилось между нами той ночью в гостинице.

Ведь я явственно видел в её глазах, что это был не просто секс. Мышка впитывала меня в себя, полностью отдаваясь со всей страстью. Рвала горло от судорожных всхлипываний. Умоляла меня не останавливаться.

Прислушиваюсь к шороху листвы, широким шагом пересекая вымощенную камнем дорожку. Чувствую что Вероника где-то здесь – мне чудится её запах.

Поднимаюсь по мостику, замирая в тени подсолнухов.

Ярость поднимается изнутри. Заполоняет душу адским пламенем. В висках отдаются удары пульса, и я почти теряю голову.

Какого чёрта?

Слова нежности, которые я только что готов был произнести супруге, застревают вязким комком в горле. Больно сдавливают внутренности, мешая вздохнуть.

Она стоит всего в нескольких метрах от меня. Такая воздушная, просто эфемерная. Необычайно красивая. Зарывается носом в огромный бутон белоснежной розы. Втягивает его нежный запах, прикрывая глаза от удовольствия.

– Ах, спасибо, Артур. Мне никогда не дарили ничего подобного!

– Я очень рад.

Этот хлыщ радостно улыбается. Приподнимает уголки рта в фальшивой ухмылке. Не сводит липких глаз с моей женщины.

Меня захлёстывает в этом водовороте злости. Я с трудом удерживаю себя на месте, чтобы не надавать этому охотнику за состоятельными дамами тумаков. Не изуродовать его физиономию парочкой синяков.

– Я вырастил её специально для вас. Поливал лучшими удобрениями. Если бы не вы, я бы никогда не был счастлив!

– Ну что ты, Артур…

– Нет, это – чистая правда! Вы – настоящий ангел!

С трудом сохраняю самообладание, вслушиваясь в восторженную речь садовника. Вижу блеск в глазах своей жены, переплетая пальцы в увесистые кулаки.

Она смотрит на него с лёгкой улыбкой. По-детски наивно, склонив голову на бок. Вслушивается в тихую речь рабочего парня, трепеща перед его молодостью и мощью.

Я понимаю, что проигрываю в сравнении с ним. Хотя бы в возрасте. В том, что с ним у них всё только начинается. Розово и приторно до тошноты.

Я же – старые грабли, на которые категорически нельзя наступать. Которые постоянно будут больно бить по одному и тому же месту.

И это больно лупит по самолюбию. В мозгу звучит колкая фраза Ники:

– Он лучше тебя во всём!

Она разрывает сердце в клочья. Проходится по ним тяжёлым катком. Сплющивает все внутренности в мерзкую лепёшку, не оставляя после себя ничего.

Я снова выглядываю из-за подсолнуха. Вижу, как жена коротко обнимает своего любовника. Что-то шепчет ему на ухо. Отстраняется.

– Мы уедем с Никитой уже скоро. А ты будь благоразумнее, ладно?

– Я постараюсь. Я бы не хотел, чтобы об этом кто-то узнал.

Отвечает тихо. Убирает свои грязные лапищи от неё. Проходится ласковым взглядом по лицу.

Мне хочется убить его за это. За то, что он готов расстаться с ней. Остаться тут, в резиденции Ямамото, променяв любимую женщину на внушительную зарплату японца. Наплевав на мою, между прочим, жену!

Ей, наверное, очень больно сейчас. Но она держится. Смотрит на него широко распахнутыми глазами. Нежно проводит пальчиками по мощному плечу. Убирает какую-то невидимую соринку с рубашки.

– Не лезь на рожон. Меня ведь больше не будет рядом.

– Конечно. Я постараюсь.

Он быстро перехватывает её руку. Подносит к своим губам. Нежно целует тыльную сторону ладони.

– Спасибо за всё.

В голосе сквозит обречённость. Думает, наверное, что я их разлучаю. Играю роль отрицательного персонажа в этой пьесе абсурда.

Выносить это – подобно пытке. Отшвыриваю от себя толстые стебли подсолнухов, приближаясь к влюблённой парочке. Сканирую ненавистным взглядом мышку, которая неожиданно притихла. Втянула голову в плечи, смотря на меня с нескрываемым страхом.

– Простились?

Дёргаю её за руку, притягивая к себе. Разрываю этот интимный контакт между ними. Сверлю Артура нервным взглядом.

Он понимает меня без слов. Сбегает с поля боя, даже не обернувшись. Вероника отнимает мои пальцы от своего запястья. Отшвыривает руку, вздёргивая подбородок вверх.

– Какого чёрта ты делаешь, Антонов?

– Пытаюсь доказать, что он ничем не лучше других! Такой же бабник, как и все остальные твои ухажёры! Никчёмный и тупой!

Захлёбываюсь собственной слюной. Ярость застилает глаза белой пеленой. Встаёт между нами с Никой, мешая рассмотреть истину.

Её губы искривляются в едкой ухмылке. Зрачки расширяются от какого-то садистского удовольствия.

– Ты что, ревнуешь?

Опускаю взгляд, чтобы не видеть её насмешку. Сглатываю тугой ком, хрипя сквозь зубы.

– Иди, собирай вещи. Мы улетаем.

Думаю, она сейчас обсмеёт меня. Выскажет всё, что думает о нашем мнимом браке. О том, что я никакого права не имею ей приказывать. И будет права. Полностью.

Но мне отчаянно хочется, чтобы она покорилась. Признала, что лёгкая интрижка с садовником Ямамото не идёт ни в какое сравнение с нашими отношениями. Согласится с тем, что я – лучше этого чумазого, перепачканного землёй и удобрениями, юнца.

– Погоди, куда улетаем?

– В Москву. Контракт заключён.

Избегаю её взгляда. Подбочениваюсь, пытаясь выглядеть несгибаемым в её глазах. Не показывать, как мне больно.

– Поторопись. Михаил Андреевич уже заказал билеты на сегодняшний рейс.

– И? Что дальше?

Холодно чеканит, прищуриваясь. Замирает, с недоверием окидывая меня взглядом.

Наверное, она с большим бы удовольствием осталась. Задержалась здесь, рядом с новым молодым ухажёром, с которым у них, без сомнения, много общего. Но я должен её увезти. Спрятать от Артура в другом городе, чтобы быть уверенным, что она больше не будет сравнивать меня с ним.

– Акайо с семьёй приедут к нам в конце недели. Мы должны будем устроить им пышный приём.

– В твоём особняке?

– Нет. В нашем доме, мышка.

Говорю с нажимом, делая акцент на слове «нашем». Припечатываю её взглядом, замечая, как что-то больное шевельнулось на дне родных глаз.

– Значит, мы снова будем жить вместе?

– Разумеется. Работа с Ямамото ещё не закончена. Нужно собрать наших инвесторов, компаньонов. Обговорить детали производства. Обсудить денежные вопросы. Так что, наш с тобой контракт ещё в силе.

– Но зачем для всего этого тебе я? Я ничего не смыслю в твоём бизнесе. Вряд ли смогу поддержать заумную беседу.

Она обнимает себя за плечи. Опускает взгляд в траву, предпочитая не встречаться со мной глазами. Очевидно, проматывает в памяти все те скучные бизнес – вечера, на которых ей приходилось играть светскую даму. Но теперь я постараюсь сделать всё по-другому. Добьюсь, чтобы мышке было комфортно рядом со мной.

– Ты – моя супруга. Хозяйка дома. Украшение любого вечера. И, конечно же, я не могу вот так просто взять и убрать тебя с глаз долой. Возникнут вопросы, а мне они совершенно не нужны.

Её брови удивлённо взлетают вверх, тараня потолок. Отрываю пальцы от её запястья, освобождая пленницу.

– Жаль, что мы уже улетаем. Несмотря на мерзкий нрав твоего компаньона, остальные члены его семьи мне импонируют.

Она еле слышно выдыхает. От этой фразы всё тело бросает в нервную дрожь. Проносится ледяной волной по позвоночнику, вызывая тупую боль.

Понимаю, что Веронике не понравится мой вопрос, но я просто не смогу стерпеть. Он, как пощёчина, выжигает на мне клеймо рогоносца.

– Тебе жаль расставаться с Ямамото, или с кем-то другим?

– Что?

Задаю волнующий меня вопрос. Стараюсь, чтобы голос звучал спокойно, не срываясь на истерические нотки обиженного не бывшего мужа.

– Что, наигралась в любовь с Артуром?

– Ты о чём?

– Не прикидывайся…

Устало произношу, смотря на её нежные губы. Представляю, как она ласкала ими этого грязного садовника. Громко выдыхала сквозь них его имя, выгибая спину.

Понимаю, что завожусь.

Воздух между нами накаляется, но я не отступаю. Ковыряю едва зажившую рану, пытаясь вскрыть этот нарыв.

– Он же бросил тебя, так? Понял, что ничего большего, кроме нескольких ночей ты ему дать не сможешь.

– Ты с ума сошёл?

Она дрожит. Я вижу, как трясётся её нижняя припухлая губка. В огромных глазах встают хрустальные слёзы, но я больше не поведусь на эту уловку.

Прекрасно понимаю этот хитрый ход.

– Только скажи, неужели тебе было с ним хорошо? И ты не думала обо мне в этот момент?

Поднимаю на неё взгляд. Цепляюсь глазами за немое удивление, расплескавшееся на дне глаз. Изо всех сил сдерживаюсь, чтобы хорошенько её встряхнуть.

– В какой момент, Антонов, ты пьян?

– Не притворяйся! Я прекрасно знаю, что ты с ним спала! Я слышал весь ваш разговор! Он благодарил тебя за секс!

Злость перекашивает моё лицо. Шарахает молнией по воспалённому мозгу. Раздаёт нервозность по всем жилам.

Меня трясёт так, что я вот-вот взорвусь. Распадусь на огненные частицы. Сожгу к чертям этот сад Ямамото вместе с его мерзким садовником!

Вероника сжимается в комок. Смотрит на меня с нескрываемым удивлением, смешанным с обжигающей яростью. Выдыхает, балансируя на границе спокойствия.

– Отстань от меня. Это уж слишком.

Хочет уйти, но я преграждаю ей путь. Вырастаю огромной скалой перед не бывшей женой. Хватаю её за предплечья, заставляя посмотреть на себя.

– Ответь! Неужели ты не чувствуешь ко мне ничего, Вероника? Неужели всё то, что я старательно выстраивал между нами всё это время, для тебя ничего не значит?

Буквально срываюсь. Кричу, не сдерживая себя в эмоциях.

Она спокойно отлепляет мои пальцы от своих рук. Обхватывает себя за плечи, образуя защитный кокон.

Лениво подносит ту самую белоснежную розу к ноздрям. Еле слышно втягивает сладковатый аромат. Вздёргивает подбородок вверх, одаривая меня самой дерзкой своей улыбкой.

– Нет, Никита, ничего. Ты для меня – лишь тень прошлого. И я жду не дождусь, когда получу развод.