Глава 19

Вероника

*****

Следующие два дня я старательно избегаю Антонова, стараясь не пересечься с ним ни за завтраком, ни за ужином. Его видимо устраивает подобное положение дел. Больше он не оставляет мне записок, но и лезть с расспросами не спешит, занимаясь своим драгоценным контрактом двадцать четыре на семь.

Изредка я вижу Воинова в доме. Он частенько пропадает в рабочем кабинете своего босса. Готовит какие-то бумаги на подпись. Просматривает документы.

Я осведомлена, что Никита ему полностью доверяет, поэтому не лезу с подозрениями. Быстро проскальзываю мимо, как правило, опуская глаза вниз, опасаясь ненужных вопросов.

Вот и сейчас я бегло спускаюсь по лестнице, замечая Михаила Андреевича, стоящего посреди гостиной. Он с задумчивым видом изучает какой-то отчёт. Лениво прислоняется к косяку, явно ожидая кого-то.

В мозгу испуганной птицей бьётся мысль – неужели Никита дома? Если так, то позавтракать в тишине мне явно не удастся. Придётся подняться с подносом в спальню, чтобы избежать ненужных разговоров.

– Вероника Игоревна?

Воинов тормозит меня своей обезоруживающей улыбкой. Подаёт белоснежный конверт без всяких опознавательных признаков.

– Что это?

– Никита Борисович просил передать.

– А сам он не мог это сделать?

Горько усмехаюсь, оглядывая юриста супруга с ног до головы. Анализирую куда мог податься Антонов в такую рань, прислав мне своего помощника.

– Никита Борисович очень занят сегодня. Прошу меня простить.

Чопорно откланивается, выходя из дома. Хлопает входной дверью, оставляя меня наедине со своими мыслями и злополучным конвертом.

Я стараюсь унять рвущуюся наружу бурю негодования. Получается с трудом. Всюду мне мерещится Никита в объятиях разнокалиберных красоток. Другого объяснения его постоянным пропажам из дома я не нахожу. Просто не верю в круглосуточную работу.

То и дело подхожу к столу, хватаясь за запечатанный конверт. Скольжу пальцами по белоснежному прямоугольнику, пытаясь угадать, что скрывается внутри. Ощущение что это письмо душит меня – никуда не исчезает. Только крепнет.

Наконец не выдерживаю. Мысленно проклинаю себя за сговорчивость и любопытность, которые подводят меня постоянно. Надрываю конверт, уставившись на платиновую кредитную карточку и сложенный лист бумаги, наспех вырванный из ежедневника.

Пробегаю глазами по строчкам. Замечаю, что в послании полностью отсутствует обращение и прощание, как будто всё это – само собой разумеющееся дело.

«Ямамото прилетают сегодня вечером. Мы с Михаилом Андреевичем встретим их в аэропорту и привезём в дом. Пожалуйста, приготовь ужин и оденься соответствующе хозяйке особняка».

Я анализирую ситуацию. Выдыхаю спёртый воздух из лёгких, понимая, что вторая часть договора с Антоновым уже начала работать.

Первым делом заказываю продукты из магазина, затаривая холодильник всем необходимым. Заказываю доставку ужина из ресторана. Понимаю, что Никита бы очень хотел, чтобы я собственноручно приготовила ужин, но вредность перебарывает внутреннего повара.

Ведь если жена у него фиктивная, то и всё остальное должно быть такое же ненастоящее.

К вечеру всё готово. Расставлено по своим местам. Красиво сервировано. Горничная Анастасия помогает мне без видимого удовольствия. Не ощущает во мне хозяйку, выполняя просьбы через стиснутые зубы.

Не знаю чем себя занять до прибытия гостей. Слоняюсь по дому, тщательно проверяя, всё ли готово. Снова и снова захожу в гостевые спальни, прикидывая, что может не понравиться придирчивому японцу. С облегчением выдыхаю, когда возле ограды останавливается несколько роскошных автомобилей.

– Коннитива, как долетели?

По привычке кланяюсь Акайо, замирая на пороге дома. Стараюсь тянуть улыбку от уха до уха, ощущая боль в скулах. Зубы сводит от злости, но я послушно исполняю азы дрессировки.

– Благодарю за гостеприимство, Вероника-сан. Очень рад вас видеть.

– Проходите.

Отступаю назад, пропуская гостей в светлый холл. Задерживаю взгляд на Минами, которая расплывается в нежной улыбке. Перевожу взгляд на Эми. Она дёргается. Пальцы дрожат, не давая ей повесить одежду на крючок. Тёмные глаза бегают из стороны в сторону.

– Добрый вечер, любимая.

Широкая ладонь по-хозяйски ложится мне на талию. Прижимает меня к стальному телу, обдувая жарким дыханием. Лицо Никиты так близко, что я забываю вздохнуть. Приоткрываю рот как выброшенная на берег рыба.

Не могу пошевелиться. Просто смотрю на не бывшего мужа, теряясь в догадках, что с ним произошло. Вспоминаю, что это всё – только игра. Мягко улыбаюсь в ответ.

– Добрый вечер, дорогой. Проводи гостей, а я велю накрывать ужин.

Выворачиваюсь из его плотных объятий. Непроизвольно облизываю губы, ощущая жар, исходящий от сильного тела мужчины.

Несусь на кухню, закрывая за собой дверь. Приваливаюсь спиной к створке, ощущая, как сердце грохочет об рёбра как бьющаяся в клетке птица.

Когда возвращаюсь в столовую, гости уже сидят за столом. Ожидают ужина, тихо переговариваясь друг с другом. Причём Эми и Минами сидят чуть в отдалении, образовав свой собственный мирок, отгородившись от остальных мужчин.

Мы со служанкой накрываем на стол, обслуживая всех гостей поочереди. Я присаживаюсь на женскую половину, заговорчески подмигивая.

– Как у вас дела?

– Всё замечательно, Вероника-сан, спасибо. У вас очень красивый дом.

Эми совершенно по-тёплому улыбается, косясь на мужа с неприкрытой неприязнью. Нежно похлопывает меня по руке. Мне хочется спросить об отношениях Минами и Артура, но я боюсь проговориться при её матери. Оставляю этот разговор на потом, переводя тему.

– Решено.

Никита неожиданно громко отставляет стул в сторону. Пожимает ладонь Ямамото, смотря на меня с нескрываемым интересом. Липко улыбается, очевидно, расставляя очередную ловушку.

– Дорогая, мы с Акайо решили устроить торжественный вечер по случаю заключения контракта. Собрать сразу всех инвесторов. Получить их подписи под важными бумагами. Ты не против?

– Нет, конечно.

Снисходительно улыбаюсь Антонову. Ощущаю, как натягиваются нервы внутри организма. Делаю несколько глубоких вздохов, пытаясь восстановить дыхание.

Осознаю, что мне понадобятся все актёрские умения, чтобы нашу с Антоновым пару не раскусили на этом вечере. И пара пузырьков с успокоительными, чтобы я не расцарапала довольною физиономию не бывшего мужа.

– Отлично. Тогда послезавтра устроим званый ужин. Займись его организацией, а я разошлю пригласительные. Будет человек двадцать, не больше.

– Хорошо.

Мужская бровь вопросительно ползёт вверх. Видно Антонов не ожидал подобной покорности. Да я и сама гораздо с большим бы удовольствием дала бы ему затрещину. И только природная сдержанность сейчас заставила меня покориться его игре.

– Спасибо, дорогая.

Подходит ко мне сзади, приобнимая за плечи. Нагибается, опаляя мочку уха жарким влажным дыханием. Запечатлевает невинный поцелуй на моей щеке.

Жар накрывает меня с головой. Я опасаюсь за своё нервное состояние – просто не могу находиться рядом с Никитой. Кажется, ещё чуть-чуть и я сама поверю в его любовь.

– Вы красиво смотритесь вместе, Никита-сан. В дом, где смеются, приходит счастье. Я не пожалел, что решился подписать с вами контракт.

Ямамото вскидывает подбородок, пронимая меня тёмным взглядом. Вспарывает сущность, доставая до самой души. Я дрожу под этим взором проницательного азиата. Покрываюсь мурашками от близости тела супруга.

Антонов сильнее прижимает меня к себе. Касается носом виска, чуть раздувая шелковистые пряди. Втягивает аромат моих волос.

Пальцы не бывшего мужа с силой впиваются в кожу. Припечатывают меня к себе. Я пытаюсь отстраниться, но не могу – Ямамото любуется нашей фальшивой парой, плотоядно улыбаясь.

Понимаю, что теперь будет ещё сложнее играть в любовь. Уже послезавтра в доме соберутся многочисленные гости, мечтающие познакомиться с женой Антонова, которую он ранее скрывал от посторонних глаз. Подписать оставшиеся части контракта с Ямамото.

– Я пойду ставить чайник.

Подныриваю под рукой супруга, практически бегом покидая столовую. Закрываю за собой дверь кухни, наваливаясь ладонями на стол. Вцепляюсь в столешницу побелевшими от натуги пальцами.

Горничная ужом выскальзывает за дверь. Оставляет меня наедине со своими мыслями. Даёт возможность отдышаться.

– Вероника-сан?

Тоненькая фигурка Минами появляется на кухне, и я радостно заключаю девушку в объятия. Она отнимает своё лицо от моего плеча. Радостно подпрыгивает от нетерпения.

– Вероника-сан, совсем скоро я буду счастлива со своим Артуром!

– Он наконец-то решился поговорить с твоим отцом?

– Нет-нет, об этом не может быть и речи! – Японка в ужасе прикладывает ладошки к круглым щекам. Вымученно улыбается, – папа просто убьёт его. Даже слушать не захочет о том, чтобы породниться с простым человеком, не из богатой семьи.

– Тогда что же вы задумали?

– Скоро вы узнаете.

Она заговорчески подмигивает. Испуганно оборачивается на тихие шаги, раздающиеся за дверью. Испуганно зажимает ладошкой рот.

Я в два прыжка достигаю створки. Распахиваю её, впечатывая в склонившуюся к замочной скважине горничную. Девчонка взвизгивает, держась за ушибленную щёку. Смотрит на меня с ненавистью, пытаясь прогнуть взглядом.

– Какого чёрта, Настя?

Эта девчонка ужасно бесит меня. Настораживает своей наглостью. Вроде бы тихая серая мышь, снующая туда-сюда по дому Антонова, но за этой маской униженной и оскорблённой, я уверена, скрывается опытная хищница.

Хорошо хоть она не живёт в этом доме постоянно. Появляется лишь пару раз в неделю для уборки, а потом так же исчезает. Но думаю, она бы согласилась задержаться здесь подольше. И на правах хозяйки.

– Ой, Никита Борисович!

Горничная приседает рядом с дверью. Начинает стенать как побитая собачонка, завывая на все лады. Не забывает поглядывать на моё удивлённое лицо с некоторым злорадством.

Антонов появляется на кухне. Сжимает губы в плотную нитку, выслушивая бредовый рассказ своей подчинённой. Бросает на меня взрывоопасные взгляды.

Я хочу высказаться, что всё было совсем не так – я не избивала эту притвору дверью, но Минами крепко сжимает мою ладонь, призывая промолчать.

– Настя, езжай домой. Можешь быть свободна.

Никита отправляет горничную прочь. Сверлит меня злым взглядом, как будто я – настоящее зло вселенского масштаба.

– Ямамото будет явно ошарашен твоим поведением по отношению к прислуге.

– Разве? По-моему, он гораздо хуже обращается со своими родными.

Раскаяния в моём голосе нет. Я складываю руки на груди, встречаясь с мужем взглядом. Минами проскальзывает мимо нас, оставляя меня одну на поле боя.

Я медленно провожу языком по высохшим губам. Наблюдаю за его приближением. Наконец он занимает собой всё пространство кухни. Прижимает меня к столу, нависая скалой.

– Ты всё-таки ревнуешь, мышка? Признайся.

Карие глаза внимательно наблюдают за моей реакцией. Смотрят с нескрываемым удовольствием. Ехидно и чуть надменно.

Я пожимаю плечами. Придаю своему голосу равнодушную окраску. Смотрю на супруга в упор.

– Вовсе нет.

– Раньше ты не предавала значению женщинам, крутящимся вокруг меня, Ника. Была уверенной в себе. Сильной.

– Скорее, я была доверчивой дурой. – Голос срывается на хрип. Не соглашаюсь с ним, с трудом делая выдох через рот. – Слепо любила тебя, не замечая ничего вокруг. Верила каждому твоему слову.

– А теперь не веришь?

– Нет.

Поджимаю губы, качая головой. Стараюсь абстрагироваться от жара, исходящего от его мощного тела. Пытаюсь, чтобы мой голос звучал ровно и дерзко.

– Почему?

– Обещаешь ответить честно на один мой вопрос?

Отвечаю вопросом на вопрос, затаив дыхание. Дрожу от этого тёмного взгляда карих глаз, прошибающих меня насквозь.

Никита абсолютно сдержан, с непроницаемым выражением лица. Стоит напротив меня, поигрывая бровями в нетерпении. Спокойно кивает, развязывая мне руки.

– Обещаю. Любой вопрос. Но только один, мышка.

Собираюсь с духом. Обхватываю себя руками за плечи, погружая в невидимый защитный кокон. Прохожу по не бывшему мужу изучающим взглядом. Прищуриваюсь.

– Каким образом ты связан с поджогом моего салона цветов, Антонов?

– Что? Ты о чём?

Выглядит предельно серьёзным. Нахмуривает брови. В его глазах читается неподдельное удивление. Такое чистое и яркое что я готова почти поверить ему.

Сейчас мы стоим друг к другу непозволительно близко. Дыхание Антонова касается моего виска. Опаляет своей интимностью.

Я отстраняюсь, чтобы не быть зависимой от тех чертовски притягательных флюидов, исходящих от него. Скрещиваю руки на груди, ограждая себя от незаметного влияния.

– Ты обещал честно ответить на мой вопрос, так отвечай! – Подначиваю его, стараясь выглядеть максимально жёсткой, – ты поджог мой салон сам, или нанял для этого какого-то упыря? Много заплатил?

– Вероника, твоё предположение настолько абсурдно, что я отказываюсь на него отвечать.

– Абсурдно? – Почти кричу, трясясь от колючей ярости, – да мне в полиции сказали, что нужно искать того, кто получил выгоду от поджога! Даже меня саму подозревали в этом!

– То есть, у них до сих пор нет никаких зацепок? Никаких следов?

Глаза Антонова расширяются от удивления. Окрашиваются в тёмный цвет терпкого коньяка. Он властно вкладывает мою ладонь в свои горячие пальцы. Притягивает ближе, пронимая взором.

– Ты можешь во многом меня упрекнуть, мышка. Но никогда я бы не поступил так с тобой. Да и с кем бы то ни было. Я уважаю чужой бизнес. Понимаю, как много нужно трудиться, чтобы получить хотя бы тот ржавый киоск, который был у тебя.

Его серьёзное лицо разглаживается. На губах появляется улыбка. Мягкая и подкупающая. Губы еле заметно касаются моей макушки в покровительственном жесте.

– А теперь нам нужно вернуться к гостям, чтобы и мой бизнес не рухнул прямо сейчас, Вероника.