Глава 20

Вероника

*****

Я покорно бреду следом, держа в руках блюдо с пончиками. Старательно передвигаю ногами, чтобы не запнуться. Мысли резвятся в голове огромным хаотичным клубком. Запутываются в новые узлы.

Мне отчаянно хочется поверить Антонову. Выкинуть из головы свои подозрения. Дать отбой капитану Петрову в его расследовании. Но что-то сдерживает меня.

Мы просим прощения у Ямамото, расставляя по столу блюда с десертами. Стараемся действовать слаженно, не показывая, что оба разочарованы разговором на кухне.

– Ничего страшного, Антонов-сан. Минами рассказала мне о подлой служанке. Думаю, самым малым наказанием для неё будет увольнение, ведь так?

– Я ещё не решил.

Никита сухо поджимает губы. Переводит разговор на тему шёлковых японских тканей. Старательно уходит в сторону. Акайо заглатывает крючок – о своём бизнесе он может рассказывать часами.

Минами светится от счастья, то и дело, поглядывая на телефон в своих руках. Я почти уверена, что она сейчас переписывается с любимым. Обсуждает с ним какое-то событие, которое перевернёт всю её жизнь. То, о чём она пока решила умолчать.

Поздним вечером мне наконец удаётся устроиться в своей спальне. Уставшие японки тихо проскользнули в гостевые комнаты, беспрестанно расхваливая моё умение вести хозяйство в таком красивом доме.

Подставляя лицо горячим каплям воды, я испытываю почти неземное блаженство. Ощущаю, как усталость стекает по моему телу, устремляясь к сливу. Взбиваю на голове пенистую шапку из шампуня.

– Хочешь, я потру тебе спинку?

Бархатистый хрипловатый голос раздаётся над ухом. Я вздрагиваю, принимаясь разбрасывать в сторону клочки мыльной пены. Протираю глаза.

– Что тебе здесь нужно?

– Пришёл лечь баиньки со своей женой и, не застав её в постели, решил присоединиться к водным процедурам.

– Но это моя комната! Ты же сам выделил мне её!

Энергетика в ванной комнате накаляется. Нависает над нами облаком обжигающего пара. Звенит напряжением.

Антонов встаёт рядом, оттеснив меня к стене. Наклоняется к лицу, переходя на шёпот.

– Сейчас мы снова – любящие друг друга люди, Вероника. Так что не дай усомниться в этом Ямамото, отказываясь делить комнату с законным супругом.

– Ты что снова будешь спать со мной?

– Угу, – в его глазах появляются задорные огоньки, – а ещё мы можем заняться кое-чем поинтереснее простого сна.

Я пытаюсь вырваться, но тщетно. Мускулистое тело Антонова нависает надо мной. Прижимает лопатками к кафельной стене.

На нём – лишь синие боксеры, но даже через тонкую намокшую ткань мне явственно видны очертания его мужского органа. Я же – совсем нагая перед ним. Покрытая кое-где островками мыльной пены. С размазанной по щекам косметикой.

– Не нужно… – Шепчу, выдерживая его взгляд. – Не стоит всё запутывать ещё больше, Антонов.

Всё тело бросает в мелкую дрожь то ли от его присутствия, то ли от холодка недоверия, витающего между нами. Я обнимаю себя за плечи, встревожено наблюдая за реакцией не бывшего мужа. Пытаюсь скрыть набухшие от желания соски.

– Почему ты так холодна со мной, мышка?

От него веет напряжением и дикой энергетикой. Неприкрытой сексуальностью, от которой внутри живота всё полыхает адским пламенем. Скручивается в тугой узел.

Я пытаюсь взять себя в руки, но от этой близости мысли путаются. Двигаются в хаотичном направлении, подбивая меня сдаться его шаловливым рукам.

– Я ведь всё делаю, чтобы ты поняла, как я изменился. Стал другим. Повзрослел, образумился.

В голосе сквозит сталь. Я испуганно поворачиваюсь к нему спиной, принимаясь смывать пену с горящего от возбуждения тела.

Никита впечатывается в меня сзади. Обхватывает руками, скользя огромными ладонями по моему плоскому животику. Стремится вниз к пульсирующему бугорку.

Его жар ощущается под тонкой тканью боксеров. Растущее возбуждение каменной плоти врезается в позвоночник. Никита намного выше меня, и сейчас я кажусь действительно маленькой мышкой перед всесильным котом.

– Люди не меняются, Антонов. Я ещё не могу тебе доверять.

Судьба моего салона цветов до сих пор будоражит сознание. Отдаётся болью в груди, равносильно той, что испытывали мои растения.

– И ты так и не ответил на мой вопрос.

– Я сказал тебе, что непричастен к этому!

Он взрывается. Хватает меня за предплечья, чуть приподнимая. Пытается прогнуть взглядом, от которого на секунду становится страшно.

– Извини. – Разжимает свои длинные пальцы.

Качаю головой. Проматываю в мозгу события последних дней. Не бывший супруг с шумом отстраняется, позволяя мне вылезти из ванной. Смотрит с каким-то холодным пренебрежением. Выдыхает огненный воздух носом.

Я поспешно оборачиваюсь в полотенце. Вытираю волосы, выжимая из блондинистых прядей капельки влаги. Стараюсь держаться спокойно несмотря на ноющую боль внизу живота.

– Я понимаю, почему ты мне не веришь. Я стал для тебя чужим человеком за эти долгие пять лет, да?

Горечь разливается по венам, причиняя боль. Выбивает слёзы из глубин души. Встаёт вязким комком в горле.

Мне не хочется выяснять отношения с ним. Решать, кто прав, а кто виноват во всей этой истории. Особенно сейчас, когда я так безумно желаю его.

Собираюсь выйти из ванной комнаты, хватаясь за дверную ручку. Думаю, что так будет легче для нас обоих – не обострять конфликт. Молча разойтись через два с половиной месяца.

– Всё ещё надеешься, что он вернётся?

Тихий голос припечатывает меня к полу. Я оборачиваюсь. Скольжу по мощному телу Антонова расфокусированным взглядом.

Струи воды рисуют на его бронзовой коже причудливые узоры. Стекают по кубикам пресса, впитываясь в единственный элемент одежды.

– Ты о ком?

– О твоём любовнике, – едкая усмешка прожигает губы, – но он бросил тебя, Вероника. Отказался, оставшись ковыряться в саду у Ямамото.

Я отворачиваюсь, задыхаясь от гнева. Шлёпаю босыми ногами по комнате, захлопывая дверь ванной. Оставляю Никиту за стенкой, надеясь, что он ещё не скоро выйдет оттуда.

Быстро натягиваю на тело ночнушку, плюхаясь в кровать. Натягиваю одеяло до подбородка.

В сумраке спальне мне отчётливо виден силуэт Антонова. Как он проходится взад-вперёд по комнате, останавливаясь у окна. Как смотрит изучающим взглядом вдаль, о чём-то задумавшись.

Я поспешно переворачиваюсь на другой бок. Стараюсь не дышать, пытаясь изо всех сил провалиться в сон.

Кровать продавливается совсем рядом. Жар, исходящий от мужского тела просачивается на мою половину кровати. Парализует новым витком желания.

Осторожное касание кончиков волос выбивает хриплый вздох из моего рта. Прикусываю губу, чтобы не выдать себя с потрохами.

– Ты права, мышка. Тебе лучше держаться подальше от такого как я. Я не смогу сделать тебя счастливой.

В мягко шёпоте слышится ужасная тоска. Гнетущая, тягучая. Она больно царапает своими когтистыми лапами по душе. Скребёт, оставляя невидимые следы.

Но я с силой сжимаю пальцы в кулаки. Понимаю, что сейчас не место для выяснения отношений.

Ночь проходит сумбурно. Я то и дело просыпаюсь, вздрагивая от нежных прикосновений Антонова. Переползаю на другой край кровати, настойчиво уворачиваясь от мужских рук. Мне снятся загубленные цветы, встающие перед моими глазами в охваченном огнём киоске. Они словно подмигивают мне, пытаясь что-то показать.

Утром я просыпаюсь совершенно разбитая, вспотевшая от пережитых кошмаров. Откидываю липкие пряди со лба, всматриваясь в довольную физиономию Никиты, красующегося перед зеркалом.

Сейчас он не кажется ни обиженным, ни грустящим. На лице – ни тени сомнения, только хищная уверенность. Достаёт из шкафа кипенно-белую рубашку. В небрежной манере закатывает рукава до локтя. Поправляет пряжку на ремне брюк.

– Проснулась? Думаю, невежливо заставлять гостей ждать завтрак. Поторопись.

Плюхается в кресло, закидывая ногу на ногу. Блуждает по моему телу расфокусированным взглядом. Я не собираюсь при нём переодеваться. Юркаю в ванную, прихватив с вешалки скромное платье с цветочным принтом. Наглухо прикрываю дверь, сетуя на сломанный замок.

Однако Антонов не думает врываться ко мне. Ведёт себя предельно вежливо. Когда я вновь появляюсь в спальне, он удовлетворительно кивает. Подаёт широкую ладонь.

– Прошу.

Я осторожно вкладываю в неё свои дрожащие пальцы. Смотрю на него с недоумением. Анализирую, почему он вновь начал вести себя со мной предельно вежливо, отказавшись от напора.

Мы спускаемся по лестнице вместе. Проходим в гостиную, всматриваясь в грустное лицо Эми, сидящей на краешке дивана.

Антонов оставляет меня наедине с японкой. Берёт на себя сервировку стола к завтраку.

– Что-то случилось?

Осторожно накрываю ладошку женщины своими пальцами. Оглядываюсь по сторонам, чтобы никто не подслушал наш разговор. Она удручённо кивает. Поджимает пересохшие губы.

– Нет, ничего. Вероника-сан. Всё нормально.

– Но вы сидите в гостиной совершенно одна. Проснулись рано? Не выспались? Может, поменять вам комнату?

– Нет-нет, не переживайте. – Она вымученно улыбается. – Комната тут ни при чём. Я беспокоюсь за дочь.

– Минами?

Нахмуриваюсь, пытаясь унять дрожь, невесть как поселившуюся в душе. Я чувствую себя неуютно, понимаю, что мне тоже кажется, что с девушкой творится что-то неладное. Но я не решаюсь об этом сказать. Выдать юную японку, не спросив её разрешения.

– Это обычная тревога матери. Не берите в голову.

Эми поспешно встаёт с дивана. Прижимает ладони к груди, вслушиваясь в гулкие шаги на втором этаже. Лицо её сереет от ужаса. Морщинки с силой проступают на коже, уродуя.

– Когда у вас будут дети, вы поймёте, что можете их чувствовать. Это необычное, но иногда очень нужное чутьё.

Хочется расплакаться у неё на плече от этих слов. Сказать, что я уже потеряла всякую надежду на материнство. Посетовать на неудавшийся брак.

Но я понимаю, что это всё должно оставаться за завесой тайны. Хотя бы для того, чтобы не расстраивать Антонова.

– Спасибо.

Щёки горят от сказанных слов. Делаю несколько глубоких вдохов, пряча слёзы внутрь себя.

–Я надеюсь, всё будет хорошо.

Я вздрагиваю от резкого звука за спиной. Поворачиваю голову, встречаясь с тёмным взглядом японца.

Акайо твёрдым шагом входит в гостиную. Бросает на супругу горящий взгляд. Спокойно кланяется мне, сжимая губы в плотную нитку. Смотрит на Эми с неприязнью.

– Моя рубашка помялась в дороге! А супруга совсем не следит за мной, предпочитая прохлаждаться в гостиной!

От этой фразы веет таким арктическим холодом, что я поёживаюсь. Эми испуганно приседает. Почти бегом покидает гостиную, оставляя нас с Ямамото наедине.

Я не решаюсь сказать ему что-то. Просто смотрю в эти пустые насмешливые глаза, ощущая, как разваливаюсь на тысячи кусочков. Теряюсь от гнетущего напряжения.

– Моя дочь сказала, что вы предложили ей прогуляться по городу после обеда? Посмотреть достопримечательности Столицы?

На его лице застывает морозная улыбка. Ядовитый взор впечатывается в лицо, и я поспешно киваю. Не понимаю, зачем сейчас лгу, но мне отчаянно хочется противостоять этому японцу. Сделать что-то, чтобы спасти его жену и дочь.

– Хорошо, я не против.

Он собирается уходить, обернувшись на полпути. Ощущаю всем телом злость, направленную в мою сторону. Я вопросительно поднимаю бровь, теряясь при этом. Сглатываю слюну.

– Вероника-сан, очень вас прошу проследить за Минами. Я ведь могу доверять супруге моего компаньона так же, как самому себе?

– Разумеется, – дрожу, мечтая прямо сейчас вытрясти из малолетней японки всю правду, – а теперь прошу простить меня, нужно помочь на кухне с завтраком.

Минами обнаруживается в саду на лавочке. Подставив лицо под тёплые утренние лучи солнца, она о чём-то мечтает, навесив на лицо нежную улыбку.

Я тихо подкрадываюсь сзади. Присаживаюсь на край скамьи, встречаясь с ней недоумённым взглядом.

– Ты собираешься посвятить меня в свой план?

– Ой, Вероника-сан…

Она испуганно оглядывается по сторонам. Тихо шепчет, не отрывая взгляда от входной двери, словно боясь появления своего тираничного отца. Накрывает мою ладонь своими тонкими пальчиками.

– Мне просто очень нужно попасть сегодня в город.

– Зачем?

– Ну, – голос понижается до шёпота. Дрожит от нервного напряжения, – я должна буду встретиться с Артуром.

– Что?

Бросаю на девушку гневный непонимающий взгляд. В глубине её глаз ловлю щенячью тоску. Пытаюсь подняться с лавочки, но она ловит мою ладонь холодными пальцами.

– Пожалуйста, Вероника-сан, помогите нам. Отец ни за что не разрешит мне поехать одной – приставит охрану или, ещё хуже – отправится сам. А мне очень нужно поговорить с Артуром. Обговорить с ним всё.

– Телефонные звонки уже отменили?

– Папа очень пристально следит за мной, я чувствую. Я не могу так подставляться. Если он узнает обо всём… – Её голос предательски вздрагивает. – То просто запрёт меня в доме до самой свадьбы с каким-нибудь влиятельным богачом.

– Но меня можно было предупредить? Чтобы я не блеяла как овца перед Акайо.

Злость улетучивается. Освобождает место какой-то обречённости. Во взгляде Минами тревога и облегчение. Она нежно благодарит меня. Кивает, смотря на наручные часики.

– Мы договорились с ним встретиться в час дня в Торговом центре.

– Я поняла.

Завтрак проходит на удивление спокойно. Мужчины снова заняты обсуждением предстоящей работы в компании. Обсуждают сроки поставки тканей из Японии, руководствуясь новыми сметами.

Я их слушаю в пол-уха. Без энтузиазма ковыряю яичницу в тарелке, нанизывая вилкой кусочки ветчины. Эми тоже практически не ест, то и дело бросая обеспокоенные взгляды в сторону дочери. О чём-то думает, стараясь подавить волнение в душе.

Наконец я подхожу к Никите. Спрашиваю у него разрешения ухать из дома, ссылаясь на проведение экскурсии для Минами.

Моя покорность вызывает у Антонова приступ кашля. Он вопросительно выгибает бровь, не веря своим ушам. Но, естественно, не может мне отказать.

– Вероника-сан, подойдите.

Акайо жестом подзывает меня к себе. Смотрит тяжёлым взглядом. Пробирает им до внутренностей. Мне неуютно рядом с ним. Опускаю взор, предпочитая смотреть в пол, изучая свой педикюр.

– Я знаю, что вы хотите показать моей дочери город. Познакомить её с некоторыми достопримечательностями. Могу я узнать ваш маршрут?

– Для начала – Красная Площадь, конечно. А потом – как пойдёт.

Не могу придумать ничего не лучше. Скрещиваю руки на груди, защищаясь от этого взгляда. Нервничаю, но пытаюсь это скрыть.

– Чудесно, – в голосе японца столько иронии, что хватит на десятерых, – Эми тоже пойдёт с вами.

– Эм… Вы уверены?

– Абсолютно. Я давно не выводил её в свет и, мне кажется, ей будет интересно увидеть что-то новое.

Ямамото расслабленной походкой подходит ко мне почти вплотную. Разглядывает меня с некоторым ехидством. Ведёт себя так, будто он здесь – хозяин положения, а не гость, просящий об одолжении.

Я смотрю себе за плечо. Замечаю два растерянных лица – Эми и Минами, которые, кажется, не ожидали подобного развития событий.

– Ну, так что?

Акайо непреклонен. Продолжает наседать на меня со сталью в каркающем голосе.

– Разумеется. Я с удовольствием покажу Эми достопримечательности.

– Чудесно. – Издевка так и сквозит в его интонации. Срывается на хриплый кашель. Кажется, он очень доволен создавшимся положением.

Через час мы выезжаем. Антонов любезно предоставляет автомобиль с личным водителем. Просит не отказывать мне и гостьям ни в чём, напоминая о той самой платиновой карточке.

– Я буду скучать.

Он ласково притягивает меня к себе. Обдувает лицо мягким дыханием. Запечатлевает нежный поцелуй в уголке рта. Я едва выдыхаю. Поднимаю на него расфокусированный взгляд.

Никита так близко, что я могу рассмотреть лучики морщин в уголках глаз. Его зрачки расширены. Дыхание срывается.

Нам нельзя находиться так близко друг к другу. Напоминаю себе, что это только игра. Встаю на цыпочки, запечатлевая скромный поцелуй на щеке не бывшего мужа. Замечаю, как дёрнулся его кадык.

– Мы с девочками обещаем не задерживаться. Люблю тебя.

Последняя фраза звучит фальшиво, но я уже несусь к автомобилю. Плюхаюсь на переднее сидение рядом с водителем, запрещая себе смотреть на Антонова. Сжимаю руки в кулаки, пытаясь успокоить рвущееся от боли сердце.